Самый родной

Это странно. Впервые за долгое время, после почти безпрерывной работы в мастерской, он вышел и так и остался стоять в пустом коридоре. Во-первых — в башне было максимально тихо, а Джей, что обычно всегда оповещал его в случае чего, молчал. Во-вторых — Тони не мог дозвониться до Баки, хотя они, на минуточку, в этот раз даже не ссорились и вполне себе мирно разошлись. А в третьих... А какого хрена тут вообще должно быть ещё что-то? Тони и двух достаточно.       — Джей, где Бакс?       — В вашей спальне, сэр.       — Хорошо, — одобрительно кивает головой мужчина, прикидывая, чтобы ему для начала сделать, выпить кофе или сразу идти к любимому. Всё же, ответ он знал ещё до того, как начал размышлять. — значит иду туда.       — И сэр, у мистера Барнса повышена температура тела.       — И как давно? — поднимаясь по лестнице вверх, интересуется Тони. Шёл он очень быстро, да так, что пока Джарвис что-то там анализировал, он уже был в их с Баки комнате.       — Ещё с утра. Барнс просил не беспокоить вас, и не сообщать об этом вам до того, пока не закончите дела в мастерской.       — Как это, блин, похоже на него, — вздыхает Старк, но вопреки словам и ворчанию, его грудь наполнилась таким знакомым, приятным теплом. Его парень думал о нём, и не смотря на то, что сам болел и страдал, не стал беспокоить. Не стал, но мог. И знал, что тот бросил бы все дела, примчавшись к нему. Барнс, как и ожидалось с самого начала, лежал на их, с Тони кровати, полностью укутанный с ног до головы одеялом, и спал, мило посапывая. К счастью, пока обходилось всё без кошмаров и судорожных метаний по кровати. Тони ненадолго завис, разглядывая своё чудо, а затем попросив Джея проверить точную температуру молодого человека, достал небольшую аптечку, которую он всегда держал в своей комнате. Всякое может быть, а прерываться от дел и искать бинты и всякое, пустая трата времени. И вот, ещё один момент, где это могло отлично помочь. Осторожно опустившись рядом на кровать, Тони мазнул губами по чужому лбу и вздрогнул, поражаясь тому, как же сильно, всё-таки горела чужая кожа.       — Хей, детка, давай-ка, помоги мне и приподнимись немного, — осторожно шепчет в чужое ухо Тони, едва касаясь губами чужой кожи. Баки выглядел сейчас как сонный и неумелый котёночек, который ненадолго уснув, пытался прийти в себя.       — Тонс? — пытаясь разделить тяжёлые веки, вяло зовёт Баки, и по тому, как он морщится и хватает его за руку, мужчина понимает, что его парень, сейчас ещё и борется с головокружением.       — Детка, ну где ты так заболеть успел? Чёрт, давай, детка, ещё немножко приподнимись, да, вот так, умница. — Тони осторожно переложил голову Баки на свою грудь, и укрыв его одеялом, осторожно обнял, стараясь тем самым, хоть немного его откомфортить. Сам Баки не жаловался и не возмущался, он только тяжело дышал и лишь подвинулся ещё ближе, будто бы желая слиться с Тони в одно единое.       — Тонс, как давно ты закончил свои дела? — жмурясь, словно от боли, шепчет он. А Тони... А Тони пытался бороться с той нежностью в груди, что так и рвалась наружу. Ну котёнок, ей богу, его парень чёртов котёнок.       — Не так давно. А ты запретил говорить Джею о своём состоянии, да, моя любовь? — выжав и отложив всё ненужное, Тони осторожно опустил на чужой лоб холодное полотенце, пропитанное водой и немного водкой. Как учила его Наташа однажды.       — Джей, чёртов предатель, — довольно жмурясь от прохлады, шепчет Баки. Он во всю растекся на своём парне, и даже выпил таблетки, в этот раз даже не покрапризничав. Видя, как переживает его булочка, было просто невозможно ещё и в этом отказать. Тони так мило пытался скрыть своё волнение, и чуть подрагивающие пальцы.       — Пх, а ты что хотел? Он не сообщил о том, что тебе плохо, да, но я-то теперь здесь и могу всё видеть сам. И молчание уже, увы, не поможет. Тони поправил на нём одеяло, а затем уместил свой подбородок на его плечо. Баки чувствовал чужое волнение, он также знал, что прежде, до него, Тони ещё ни о ком не заботился и считал, что не умеет это делать. Но всегда, когда кому-то нужна была помощь, любая, будь то пустяком, или чем-то серьезным, он летел первый, игнорируя любую опасность. Барнс гордился им, но одновременно и умилялся. Как можно быть одновременно таким глупым, но ещё и восхитительным? Они сидели в тишине несколько минут. Тони иногда ворчал себе под нос что-то, и время от времени, судорожно проверял его температуру, но в целом, все были спокойно и комфортно. Баки лежал на нем, наслаждаясь невесомыми ласками нежных рук, и прикрыв глаза, млел, будучи сейчас настолько счастливым, насколько, казалось бы, не был никогда в своей жизни.       — Спишь? — шепчет почему-то миллиардер, и Баки в ответ только еле заметно мычит, не желая прерывать эту уютную тишину разговорами.       — Я вот тут подумал, — вдруг опять шепчет мужчина, — что мы давно с тобой нигде не были. И что, если я пока отложу все дела, и мы посвятим эти дни друг другу? Ну, знаешь, прогулки там, кафе, музеи. Баки слушал, не перебивая. Он чувствовал, что этот диалог не спроста, и то, что говорит Тони, а точнее как говорит, несёт в себе большее, чем жажда уединения с любимым человеком. Слова Баки подбирал осторожно, не желая чем-то задеть или обидеть.       — Это неплохая идея. Мы могли бы с тобой сходить в то кафе, с гномиками и маленькими грибочками. Тело под ним тут же расслабилась и Барнса даже затрясло. Тони хохотал как не в себе, видимо вспомнив момент, как гномик, пытаясь сделать какой-то трюк, поджёг чужой зад, и те бегая, как ужаленные, кричали и матерились. Да, забавный день конечно был. Они тогда сходили на их первое свидание и зачем-то свернули в неизвестное кафе. В кафе, где после этого случая, Тони и Баки поняли, что хоть они и смеются с того, с чего смеяться, вообще-то нельзя, но они очень похожи и им, чёрт возьми весело вдвоем. Без всякого шика и официоза. Из мыслей Барнса вывел лёгкий укус в подбородок. Мужчина вздрогнул, и перевёл взгляд на парня, который смотрел на него с любовью и весельем в глазах.       — Ну что, детка, тебе стало лучше? Или мне принести бульон? Может таблетки какие-то? А ещё у меня есть личный врач, и он придет, как только мы ему позвоним. — мужчина потянулся за телефоном, но был остановлен лёгким смешком и чужой рукой.       — Любимый, мне лучше. Правда. Сейчас посплю и всё пройдёт.       — Да-да, сейчас, — начал копошится изобретатель, кажется стараясь встать. Куда это?       — Стой. — Баки положил свою руку поверх чужой руки, — Стой. Ты куда это собрался?       — Ты спать хотел и я решил, что тебе будет намного удобнее одному.       — Глупый. Зачем мне это, если я могу лечь с тобой, м? — Барнс весело хмыкает и тянет чужую тушу на себя, в желании если не обнять, то хоть поцеловать. Сам поцелуй получился немного смазанным и быстрым, зато чистым, как их любовь. Засыпая на груди любимого, Баки ощущал себя лучше всех. Да, у него была температура, и да, лежать на Тони было неудобно, ибо мужчина был горяч не только словом, но то, как на него смотрели, то, как о нем заботились... Это было намного ценнее всего того, что было бы в его жизни. Этого никогда не хватало. Вначале, он боролся за любовь родителей, искал у наших хоть что-то, помимо осуждения, а после, просто сдался. Его никто на понимал, или же, просто не хотел понимать. А сейчас... А сейчас у него есть все. Всё, и даже больше.       — Тонс, я люблю тебя...       — И я тебя, моя горячая булочка.