Исход

страсти накалялись. от напряжения, воцарившегося в огромном зале, лампы на потолке чудом не лопались. последняя партия шла уже полчаса в абсолютном молчании зрителей. тишина прерывалась из раза в раз только ударами десятков ладоней о мяч и смешавшимся дыханием двух одинаково измотанных команд. кею казалось, что солёный запах пота застилает ему глаза и сдавливает горло. пока не забьют по счастливой случайности на два мяча больше шираторидзавы — игра ни за что не закончится. шоё выглядел измотанным, король, кажется, тоже к концу находился в максимально растрёпанном состоянии. короткие золотистые волосы липнут к шее и забираются в уши, цукишима устал их поправлять. руки предательски липнут к телу, кей очень боится пропустить хоть одно движение связующих, за которыми продолжал следить. тот парень с чудаческой ухмылкой раздражал даже сильнее, чем в самом начале. когда шоё взлетел и ударил по мячу в последний раз, кею показалось, что из-за ударной волны этого звука вылетят все стёкла спортивного зала наружу и у него зазвенит в ушах. он не слышал, как коротышка приземлился. не слышал ни одного напряжённого вдоха со стороны скамей их команды, где, как на иглах, сидели, оперевшись ногами о покрытый лаком пол, такеда-сенсей и тренер укай. спустя секунду после прикосновения мяча к вражеской стороне площадки зал взревел, и цукишима подумал, что окончательно оглохнет к концу дня. ещё спустя секунду он заметил, как к ним на всех парах несутся все сидевшие на скамье запасных, и в следующий миг оказался практически на полу. он не будет рыдать, как савамура, коуши и адзумане. ни за что на свете. на церемонии награждения кею очень хочется дать по газам в любую возможность. любое мгновение, когда на него не смотрят, — потрясающий шанс на спасение, но цукишима остаётся. что-то удерживает. «если бы не номер 12, никто бы не отговорил меня съебаться отсюда» стоило бы выразить отдельную благодарность тадаши за то, что он в порыве радости не снёс его с ног, как эти раздражающие идиоты. ямагучи часто позволял себе, пародируя манеру друга, подтрунивать над хинатой и кагеямой; никогда не нарушал без разрешения его личного пространства, и, кажется, за это кей уважает его больше всего. большинству карасуно невдомёк, что такое личные границы. в команде, с которой нужно ежедневно заниматься, с которой необходимо как-то контактировать, понятие личностного заменено на общее, что доводит порой до бешенства. — победили, — шёпотом отмечает тадаши, когда карасуно смешивается в толпе с участниками других команд и они значительно отстают от них, — ты был великолепен. — я не сразу отгадал принцип его быстрой, так что комплимент неуместен, — «он умрёт, если хоть раз улыбнётся или скажет спасибо?» — честно, от исхода игры мне всегда было ни горячо, ни холодно. — мы же оба прекрасно знаем, что это не совсем так. в глубине души кей рад. рад, что это показуха наконец-то закончилась. что он смог хотя бы попробовать остановить ебанутые быстрые вакатоши, которые почти что снесли нишиною с ног. что если поцеловать взволнованного победой ямагучи, никто здесь этого не заметит. кей счастлив, что спустя столько часов упорной игры они наконец-то поедут домой и он будет отсыпаться ещё ближайшие дней десять: социализации явно было через край, а дуэт короля и хинаты ахерительно бесит, когда находится в чрезвычайно возбужденном состоянии. кей счастлив, ощущая, как микрофейерверки взрываются в отдалённых участках сознания, когда он утягивает ничего не подозревающего тадаши в какую-то тёмную комнату. — когда автобус отчаливает? — даже не думая спрашивает. смотрит, как взгляд парня сразу же устремляется к тонкому запястью. — через полчаса. — отлично, — шепчет в уголок рта ямагучи и в следующую секунду впивается, не встречает сопротивления и почти вдавливает тело своего друга в бетон. последнее, о чем кей сейчас думает, — это вдруг кто посмеет войти; тадаши наклоняет голову вбок и почти виснет на цукишиме, обернув вокруг его бёдер свои худые ноги. терпкий вкус едва успевшей высохнуть гигиенички смешивается со слюной, тадаши снимает с кея очки и целует его глаза, пока парень напротив нелепо щурится и видит только расплывчатое облако волос перед собой, — убью, если уронишь. ямагучи вцепляется пальцами в тонкую оправу его очков, позволяя цукишиме поднять его вверх по стене и окончательно распрямить спину. весь жар от возбуждения, вызванного неожиданной победой, бросается тадаши прямо в лицо, он изо всех сил держит чужие очки, другой рукой теребя его короткие волосы. кей будто в жадной агонии высасывает из него воздух, и у ямагучи голова кругом идёт. который раз за этот день. когда они добежали до ещё ожидающего их возвращения микроавтобуса, половина команды уже дремала вовсю. такеда, сложив пальцы на груди, так и уснул в такой позе. шоё, пуская слюну на куртку спорт-клуба кагеяму, дрых на его плече, когда сам тобио храпел, подперев подбородок. уселись на заднее сидение. как всегда. но, кажется, сегодня даже чуть дальше, чем всё это время. «я больше никогда это не сделаю» — думает кей, натягивая наушники и милостиво позволяя тадаши устроиться подбородком на его плече, — «блять, чёртов ямагучи тадаши» сделает. ещё как. кому ты вообще пиздеть собрался?