Подвеска

      Не то, чтобы он был свободен или имел лишнюю минутку свободного времени.       Дилюк Рагнвиндр постоянно был при деле: помочь там, подписать документы тут, повитать в облаках в поисках нового рецепта или уничтожить лагерь хиличурлов. Он был занят днем и ночью, защищая город и развивая свой бизнес, не зная, что такое сон или отдых. Так было долго, с тех самых пор, как вернулся в Мондштадт и занял то место, которое должен был занять сразу после ухода отца. Так было долго…до тех пор, пока в маленький городок анемо архонта не ворвался Путешественник.       Это случилось не сразу. Сначала Итэр был просто путником, чей солнечный вид и доброжелательная аура располагали к безоглядному доверию. Стремительно пролетели события: явление пьяного архонта, спасение Двалина, разборки с фатуи и командная работа. Дилюк не ожидал, что маленькая звездочка не исчезнет с восходом солнца, а останется рядом…почти останется.       Дилюк пришел сам. В какой-то момент пламенное сердце не выдержало рутины, глаз бога, обжигающе горячий и непослушный, сам направил его к Итэру. Тот с восторженным видом принял его в свой отряд, подарил замечательный меч, пригласил в Чайник Безмятежности и набрал редчайших артефактов. Это была замечательная пора: он познакомился с множеством людей и плечи ненадолго избавились от противного чувства долга. Они чистили Монд утром, оставляли пару часов на обед и дела, а потом рвались в путешествия, к новым горизонтам, знакомствам и товарищам. Дилюк увидел Инадзуму: частенько замирал под вечным дождем, смотрел на молнии и возвращался мыслями в тот самый день. Если бы не Итэр и другие члены отряда рядом — всезнающий и чуть хитрый Син Цю, внимательный кормилец Тома и, как ни противно признавать, понимающий и даже поддерживающий его чувства Кэйя, Рагнивндр впал бы в меланхоличное состояние. Но вместе с ними… Вместе с ними давление судьбы и воли архонтов спадало и Дилюк начинал чувствовать себя тем, кем он является — самим собой. Даже отношения с братом стали для него чем-то важным, почти таким же, как это было давно, до его восемнадцатилетия.       Про свой день рождения он благополучно забыл, но не сильно об этом тревожился: он остался в Мондштадте и не планировал покидать его пределы, как и Долю Ангелов. Вчера они с Итэром довольно долго зачищали окрестности, вместе с Паймон паренек остался на Винокурне, а на утро ушел путешествовать, подарив ему на день рождения букет светяшек.       Днем к нему в таверну завалилась свора рыцарей и тут же активно напомнила о том, какое сегодня число. Кэйя не стал уподобляться сослуживцам и притих в сторонке, кажется, ожидая, когда сможет сделать это лично. Дилюк для собственного морального спокойствия последил за ним, но вскоре отвлекся и перестал обращать на Альбериха внимание. Зато чужое внимание, к вящему недовольству, досталось ему самому.       — Мастер Дилюк, а есть ли у вас возлюбленная? — Вдруг спросил один из рыцарей, чем заслужил хохот остальных.       — Ты про Донну чтоль? — Уточнил один из компании. — Все знают, что рано или поздно она сделает мастеру Дилюку предложение.       Дилюк недовольно сложил брови, а Кэйя мигом встрял в разговор. Непонятно, нервировала ли его тема или же он просто заскучал и наконец решил проявить обществу клоунскую натуру.       — Что ж, ребятки, придумайте нашему красавцу идеальную партию, а мы пока отойдем, — Кэйя схватил сопротивляющегося Дилюка за локоть. Попытался схватить: был отторгнут, но не расстроился и просто так повел за собой бывшего брата.       Рагнвиндр не очень хотел следовать за ним, но остатки возрождающейся любви к человеку, рядом с которым провел все свое детство, не позволили ему грубо отослать Кэйю так же легко, как он делал это в первое время после возвращения.       Они зашли в подсобку, вышли через черный ход и отошли в сторону, так, чтобы скрыться в тени домов и бочек с вином от посторонних глаз. Кэйя мягко улыбнулся ему и шлепнулся на лавку. Дилюк не хотел следовать за ним, но ему пришлось. Весенняя прохлада не принесла ему больше неудобства, чем ставший вдруг уязвимым взгляд Кэйи.       — Я знаю, что ты не очень любишь этот день и предпочел бы не вспоминать о нем вечно, — начал Альберих, а Дилюк еще более ярко осознал, какое сегодня число и что оно значило: для него, для Кэйи. Для их развалившейся семьи. Нахмурился и жестом руки оборвал капитана кавалерии.       — В последний раз ты с таким же неуверенным лицом сообщил, что ты шпион Кхаэнриах. Что на этот раз, Кэй? — Устало спросил Рагнвиндр, готовый услышать что угодно. Например, он бы не удивился, сообщи Кэйя о том, что ему за пятьсот лет или он бессмертный. Или, почему бы и нет, что он самый всамделишный принц и хочет построить на месте Мондштадта собственную виллу. Дилюк передернул плечами. Мало ли какие ужасные тайны хранит этот черт в пиратской повязке.       Альберих недоуменно моргнул, но подобрался и извиняюще улыбнулся. Знал прекрасно, что доверие к нему подорвано навсегда и Дилюк уже не будет ждать от него ничего хорошего… Что ж, Кэйя никогда не оправдывал чужих ожиданий.       — Всего лишь хотел поздравить с днем рождения, — сверкнув ослепляющей улыбкой, Кэйя достал из-за пазухи футляр и протянул его брату. Продолговатая коробочка показалась Рагнвиндру смутно знакомой, а когда он открыл ее — тут же узнал, что это такое.       — Как ты ее нашел? — странным голосом спросил он, поглаживая пальцами в перчатках подвеску: светяшка и лилия калла радостно переплелись между собой, образуя гармоничный узор. Невероятно искуссная работа, выполненная мастером на заказ лет десять назад: Кэйя, только-только ставший рыцарем Ордо Фавониус, перерабатывал целый месяц, чтобы накопить денег и подарить подвеску Дилюку на семнадцатилетие.       Дальнейшая история этой подвески совсем не прозаична: Дилюк носил подвеску целый год, как можно ближе к сердцу и почти не снимая. В день смерти отца это украшение полетело из окна ныне проданного поместья и исчезло в улочках Мондштадта.       Дилюк по возвращении пытался найти ее, но прекрасно понимал, что потерял ее так же, как потерял Кэйю четыре года назад. Однако вот, сейчас он сидит и обе его пропажи рядом. Одна ласково греет руку, а другая щекочет щеку мехом накидки.       — Я проходил мимо и поймал ее прежде, чем она разбилась о камни, — все еще не возвращаясь к привычной маске балагура и алкаша, Кэйя неловко пожал плечами, смотря себе под ноги. — Подумал, что стоит вернуть ее хозяину… Ты можешь снова выкинуть, если захочешь.       «А я снова ее поймаю», — поймал недосказанную мысль Рагнвиндр и тяжело вздохнул. Как же он не любил откровенные разговоры, о, архонты, за что ему такое наказание.       Решив все-таки добить лимит неловкости на сегодня, Дилюк принял коробку и неуклюже обнял Кэйю, похлопав того по спине.       — В этот раз не выкину, — пообещал он и не заметил, как прикусил губу растроганный Альберих.       — Спасибо, — тихонько прошелестел он в ответ.       А потом Кэйя пропал. Первые пару дней Рагнвиндр думал, что он ушел на задание или типа того, но когда обеспокоенные рыцари заявились в его таверну и спросили, не видел ли он капитана кавалерии, Дилюк забеспокоился. А точно ли Кэйя просто так решил подарить подвеску именно в тот день, а не по возвращении Дилюка домой? Сомнения обуревали обладателя пиро глаза бога, заставляя тревожно оглядываться на улице в поисках знакомой макушки.       Но Кэйи не было. Нигде не было. Как будто капитан сквозь землю провалился и все, что он оставил после себя, были фантомное ощущение мягкой накидки на щеке и тяжесть подвески на шее.       Кажется, Дилюк нашел повод возненавидеть свой день рождения еще больше.