Возвращение Шерлока Холмса

Алан Грей Шли месяцы. Почти ничего не менялось. Известия с Востока приходили редко, в Лондоне же все шло своим чередом. Доктор, словно наверстывая тот первый злосчастный месяц, бывал у шефа почти каждый вечер, в результате чего у меня внезапно образовалось много свободного времени, поскольку шеф взял в привычку уходить ужинать с доктором на квартиру. Впрочем, иногда они оставались ужинать и в клубе, особенно если назавтра предстояло много работы, в такие вечера я, понимая, что шеф останется в «Диогене» и на ночь, конечно, тоже не уходил. Тогда я, как и обещал, ужинал с ними. Наши отношения с доктором были ровными, скажем так. Он перестал называть меня по имени, но держался на равных, делая вид, что ничего между нами не произошло, что меня более чем устраивало. Мы не сближались, но и не делали вид, что не замечаем друг друга, и шеф, очевидно, успокоился на этот счет. В тот вечер доктор приехал перед самым ужином, и только мы устроились в гостиной за столом, как лакей принес карточку. Взглянув на нее, я удивленно приподнял бровь. Но если уж мистер Филипс счел возможным явиться в такое неподходящее время, то... — Прошу прощения, сэр, — обратился я к шефу, — это меня, и, очевидно, у мистера Филипса какое-то очень важное дело. — Тьфу, — отозвался шеф, — невежа ваш Филипс, явиться во время ужина... — Я поговорю с ним в приемной, сэр? Простите, джентльмены. — Быстренько избавьтесь от него и возвращайтесь, Алан, — велел шеф. Я кивнул и вышел из гостиной через дверь, ведущую прямо в приемную и огороженную с обеих сторон портьерами. Эта дверь у нас почти никогда не закрывается, и я счел за благо не закрывать ее и сейчас. Через пару минут лакей ввел в приемную высокого рыжеволосого сутулого мужчину лет сорока, в пенсне и с разными запонками в манжетах: одна была перламутровой, вторая имела вставку с гранатом. Н-да... Что сказал бы на это Шерлок Холмс? Возможно, мог бы сделать вывод, что мистер Филипс сильно торопился, но дело в том, что я, хоть и по рассказам, знал этого человека и вполне мог представить — он просто не заметил, что запонки из разных пар. — Мистер Грей? — произнес он робко. — Наслышан о вас от моей жены Кселивии Филипс. Вы помните ее? — Конечно, мистер Филипс, я ее помню, хоть и не видел уже с полгода, — я кивнул гостю на кресло, и он в него опустился, на самый краешек. Я сел за свой стол. — Как ее здоровье? — Почему вы спрашиваете?! — внезапно воскликнул он с такой горячностью, что я едва не вздрогнул. Почему я спрашиваю? Да из вежливости, честно говоря. — Надеюсь, с миссис Филипс все в порядке? — Она пропала! — заявил мой визитер и уставился на меня. — Пропала? В каком смысле пропала? — В прямом! Уехала в гости к подруге, а подруга говорит — ничего не знаю, и не собирались встречаться. В общем, и туда не приехала, и домой не вернулась. — Когда это произошло? — Позавчера. — Вы обращались в полицию? — Нет. Конечно, нет. — Почему? — Думал, что она с вами. Я закашлялся от неожиданности. — Я не видел миссис Филипс уже очень давно, но даже если бы и видел, я не... — Ей скоро рожать! — выпалил гость, перебив меня, когда я только хотел объяснить, что не ворую женщин. — Буквально через неделю, максимум дней десять. — О, господи... Поздравляю. — Мистер Грей, — умоляюще произнес Филипс, — вы же понимаете, это может быть и ваш ребенок. Если это так и она у вас, просто скажите мне, я только хочу знать, что с ней все в порядке. — Мистер Филипс, я не видел вашу жену полгода, ничего не слышал о ее беременности. Ваша супруга рассказывала мне когда-то, что вы оба очень хотите ребенка, но это все, что я знаю о ней и детях. — Тогда где же она? Я только руками развел. Кселивия действительно была моей любовницей, мы изредка встречались, пока ее муж-археолог ездил на раскопки, но ничего серьезного между нами не было, к тому же я всегда очень осторожен, она действительно рассказывала мне, что замужем уже лет десять, но так и не смогла забеременеть, и это очень расстраивает их с мужем. Кстати, муж вовсе не был ей противен, можно даже сказать, что она его любила, как и он ее, однако Кси была отъявленной любительницей всяческих авантюр. Неожиданно портьеры раздвинулись и в приемную вошел доктор. — Грей, вы не представите меня своему гостю? У меня к нему есть пара вопросов. — Доктор, это мистер Филипс, профессор-археолог. Мистер Филипс — доктор Уотсон; вы, наверное, читали его книги о Шерлоке Холмсе. Филипс встал и с некоторой опаской пожал руку доктора. — Да, конечно. Кто же не слышал про... Филипс явно не понимал, надо ли выражать соболезнования по поводу Холмса, и что вообще сказать. Наконец, он нашелся: — Конечно, доктор, спрашивайте. — Присядем, мистер Филипс. Вы говорили, что вашей супруге скоро рожать. Ваш домашний врач регулярно навещал ее, пока она ждала ребенка? Она не жаловалась на здоровье? — Да! Ну, то есть, наверное, навещал? Мне она не жаловалась, — повернулся Филипс ко мне. — Почему ждала? Она до сих пор его ждет. Вы думаете... думаете, что с ребенком что-то случилось?! — То есть как «наверное, навещал»? — переспросил доктор. — Услуги врача оплачивали ведь вы. — Конечно, оплачивал. Наверное. Доктор, я же не проверяю... — Филипс опять посмотрел на меня. Пришлось вмешаться. — Думаю, мистер Филипс хочет сказать, что подписывает чеки миссис Филипс, не читая. Но я уверен, что миссис Филипс подошла к вопросу со всей ответственностью. У нее легкий характер, но она действительно много лет хотела родить. Ее врач — доктор Сайм, насколько мне известно. — Угу, — кивнул Уотсон. — А что за подруга? Как ее зовут, где она живет? — Какая подруга? — испугался Филипс. — Да та, к которой якобы поехала ваша жена, — я уже начинал терять терпение, хоть и слышал в свое время от Кселивии о совершенной «паганелистости» ее супруга. — Ах, да. Подруга. Миссис Родич, жена одного из наших профессоров. Но она говорит, что Кси не приезжала к ней и они ни о каких посещениях не договаривались. Сказала, что сама бы приехала навестить, если бы... У нее трое детей, и она понимает, что перед родами не ездят с визитами. Это она так сказала. — Но вы уверены,— уточнил доктор с почти страдальческим выражением лица, — что ваша жена говорила именно о том, что собирается навестить миссис Родич? — Да, наверное. То есть я уверен. Говорила. Она утром говорила за завтраком, что поедет к Родич на ланч, я сказал, что не смогу ее сопровождать, именно в этот день у меня лекции в университете, они у меня раз в неделю, и как раз позавчера... и она сказала, что не надо ее провожать. Она вообще очень самостоятельная женщина. Вот, мистер Грей не даст соврать. Доктор бросил в мою сторону мимолетный ироничный взгляд и продолжил опрашивать профессора: — Тем не менее, ваша жена куда-то уехала. На чем? То есть у вас свой экипаж или прислуга нашла ей кэб? — Кэб. У нас нет своего экипажа. Филипс опять вопросительно посмотрел на меня. Пришлось подтвердить: — У них нет своего экипажа. И миссис Филипс действительно всегда сама решает, как ей поступать. Профессор иногда по полгода находится на раскопках. — Мистер Филипс, вы опрашивали прислугу? У вашей жены есть личная горничная? — Есть, но она ничего не знает. В смысле, она знает то же, что и я. Миссис Филипс сказала, что едет в гости. — То есть она уехала налегке? — В каком смысле? Ну, уехала и уехала... я же на лекции был. — Понятно, — вздохнул доктор. — Завтра с утра я приеду к вам, если вы не возражаете, побеседую с прислугой. — Конечно, доктор, сколько угодно. — Хорошо. Поезжайте домой, мистер Филипс, и не волнуйтесь заранее. — Я надеялся, что она у мистера Грея, — пробормотал гость, вставая. Мне осталось только закатить глаза. Когда Филипс ушел, Уотсон, нахмурившись, посмотрел на меня. — Вы их, что ли, специально так выбираете, Грей? То мужа конфетами травят, то ваша бывшая едет убивать Милвертона, теперь вот это. — Да я Кси реально полгода не видел! Мы... встречаемся изредка, иногда чаще, иногда совсем редко. Она такая... авантюристка по натуре. А муж у нее... ну, вы уже поняли, очевидно. Для него вдеть разные запонки в манжеты нормально. Но он хороший специалист в своем деле, а его жена считает его славным. Просто она любит приключения. — Хороши приключения! — в дверях появился мистер Холмс. — Может, мы поужинаем наконец? Заодно обсудим положение, джентльмены. Мы вернулись в гостиную. Конечно, аппетит у меня пропал начисто, но я не подал вида, чтобы не волновать шефа. Обычно за столом у него о делах не говорят, но сегодняшний случай он, очевидно, посчитал исключительным. — Что думаете, Джон? Шеф обратился сначала к доктору, и я почувствовал, что сердце мое тревожно забилось. — Возможно, ей стало плохо в кэбе, — предположил Уотсон, — и возница не запаниковал и отвез даму в ближайший госпиталь. Правда, тут же возникает вопрос: почему она не дала знать мужу, что с ней. При таком раскладе у меня возникает только одна мысль: она потеряла ребенка и боится сообщить супругу правду. Тут же возникает вопрос: почему госпиталь не принимает меры к выяснению личности пациентки. Так что это очень маленький шанс, что она в больнице, но сбрасывать его со счетов я бы не стал. — Дам телеграмму Алеку, — сказал я, — пусть пошлет людей по госпиталям. Если она там, то к утру мы будем это знать. Она, конечно, могла поехать к кому-то, сославшись на подругу, она и раньше так поступала... но не перед родами же в самом деле. — У нее что, еще кто-то, кроме вас, был? — едва ли не рявкнул шеф. — Честно говоря, я понятия не имею, что у нее происходило последние полгода, я давно ничего о ней не слышал. Наши отношения никогда не были достаточно серьезными, чтобы я спрашивал, а сама она не рассказывала о других, только о муже. Про беременность я ничего не знал. — Получается, Грей, что вы расстались с ней, когда срок был примерно три месяца, — заметил доктор. — А кто из вас двоих пожелал расстаться? — Она просто не писала мне больше с тех пор, доктор. — Алан, это что, правда может быть ваш ребенок? — спросил все-таки шеф. — Я всегда очень осторожен, сэр. Очень. Так что, надеюсь, не мой. Но, конечно, чисто теоретически, это возможно. — Судя по тому, что эта пара так давно не могла завести ребенка, — сказал Уотсон, спокойно отрезая кусочек бифштекса, — а потом дама так внезапно забеременела и резко прекратила общение с вами, Грей, очень высок шанс, что вы «сняли с себя копию». — Исходя из того, что мы с ней тоже знакомы уже не первый год... Впрочем, я не знаю, доктор. Еще раз повторюсь — надеюсь, что я ни при чем. Но это не значит, что я не хотел бы удостовериться, что с дамой все в порядке. — История в целом выглядит крайне странной, — голос шефа звучал более спокойно, — я бы предположил какую-то подругу, которую не выносит муж, но ему, кажется, безразлично, чем вообще занимается жена в его отсутствие. — Ну, еще полгода назад речь о том, что муж в курсе наших с ней встреч, не шла. Но очевидно, что он в курсе, раз приехал сюда. — А чем он конкретно занимается? Каким периодом истории? — спросил Уотсон. — Он такой... чудак, одним словом. Занимается, — повернулся я к доктору, — почти фараонами. Насколько мне известно, он ездит в Египет. Но его, кажется, интересуют предметы повседневного быта египтян. — Так он в первых рядах науки, получается, — сказал шеф будто больше сам себе. — Раз это не сокровища гробниц, то вряд ли причина исчезновения жены — его работа, — пожал плечами доктор. — Ну, я так понял, выкуп у него не просили? Если он, конечно, не забыл об этом, — проворчал шеф. — Что с этим всем делать дальше, Джон? Допустим, люди Мака ничего не найдут в госпиталях, и что потом? — Даже не знаю пока, — пожал плечами доктор. — Черт возьми, этот тюфяк даже не выяснил, брала ли его жена, уезжая, что-нибудь с собой! Посмотрим, что завтра скажет прислуга. — Я вообще сомневаюсь, что он хорошо знает ее гардероб, — вздохнул я. — Он и свой-то не знает. Ее горничную зовут Энн Стоунз. — Вы с доктором вместе поезжайте завтра, — шеф явно был настроен решительно, — у вас, небось, с этой Стоунз хорошие отношения? — Как у Д'Артаньяна с Кэтти, — признался я. Доктор так на меня посмотрел, будто у меня на лбу вырос какой-нибудь куст сирени. Джон Уотсон Не мне, конечно, следовало читать Грею нотации — это и Майкрофт смог бы сделать, если бы захотел, но я, разумеется, не мог одобрять такую половую невоздержанность — в том числе и как врач. В наш развращенный век можно подцепить что-нибудь «эдакое» и от вполне приличной, на первый взгляд, женщины, разве что Грей реально выбирал жен полных импотентов, но ведь нет же. Накануне я ночевал дома, и, препоручив пациентов соседу, приехал в «Диоген» к завтраку, выслушав заодно новости: люди инспектора Мака не нашли следов миссис Филипс ни в одном из госпиталей, и сведений о каком-либо несчастье с участием беременной женщины также не содержалось в полицейских сводках. Значит, нам с Греем предстояло самим вступить в игру и попытаться выяснить, куда же исчезла дама на сносях. Мы отправились к профессору после завтрака. Филипс, надо отдать ему должное, не бедствовал, судя по дому, в котором жил. Обстановка прихожей тоже говорила об определенном достатке, а хозяйка, кажется, все-таки следила за домом, а не только пускалась в приключения со всякими красавчиками. Но ее отсутствие ощущалось — я заметил, что шляпа профессора небрежно брошена на стуле, и никто не убрал ее на вешалку. Дверь нам открыла стройная девица с темно-русыми волосами и миловидным личиком, усыпанным веснушками. Она привычно вежливо улыбнулась незнакомому посетителю, то есть мне, перевела взгляд на Грея и покраснела, как маков цвет. Видимо, это и была та самая «Кэтти», то есть Стоунз. Грей же, этот ловелас, вовсе не смутился и со словами: «Энни, сто лет не видел тебя, милая, а где Лора?» — протянул ей шляпу, перчатки и трость. Мне осталось только последовать его примеру. — Лора в отпуске, сэр, уже неделю. А хозяйки нет дома, я... — запнулась она, принимая у меня пальто. — Да, дорогая, мы в курсе. Скажи мистеру Филипсу, что доктор Уотсон и мистер Грей пришли к нему. И будь поблизости. — Да, сэр. Немного растерявшаяся Стоунз, повесив наши пальто, побежала докладывать хозяину, вместо того чтобы сначала провести нас в гостиную, но Грей не нуждался в таких церемониях — в этом доме он чувствовал себя уверенно. — Хорошенькая, — с некоторой иронией сказал я. — Да, — невозмутимо откликнулся он. — И я не совращал невинную девицу, если что, доктор. Ну да, никто никогда не совращает горничных. Горничные сами вешаются на джентльменов — это же всем известно. Я ничего не ответил Грею, да и не успел бы — в гостиную почти вбежал профессор. — Есть какие-нибудь новости? — выпалил он вместо приветствия. — Отсутствие новостей иногда тоже новости, мистер Филипс, — ответил я. — Ваша жена не попадала ни в один из госпиталей. Полицейские сводки тоже ничего не дали, что не может не радовать. — Да, конечно... Вы хотите с горничной поговорить? Или с лакеем тоже? — Вряд ли нам нужно беседовать с лакеем, — ответил я, думая, что тип, который вдевает хозяину в манжеты разные запонки, ничем помочь не сможет. — А вот с горничной мы поговорим и осмотрим комнату вашей жены. — Прошу вас, джентльмены. Будьте как дома, — совершенно искренне обратился профессор археологии к любовнику своей жены. Кажется, тот даже смутился слегка. Мы поднялись на второй этаж, и Грей немного притормозил возле спальни миссис Филипс, позволяя профессору самому открыть дверь. Комната представляла собой типичное женское гнездышко со всякими салфеточками, сентиментальными пейзажами, гравюрами, фотографиями. У окна стояли бюро и креслице, слева и справа от кровати располагались двери. Одна вела, наверное, в ванную комнату, вторая — в гардеробную, потому что в спальне не было платяного шкафа, а только комод. К сожалению, комната оказалась прибрана, на мебели — ни следа пыли, все ящички бюро закрыты, вот только ваза стояла пустая, без цветов. — Что ж, мы бы хотели побеседовать с горничной вашей супруги, — сказал я, — и, если можно, профессор, наедине. Это очень важно для дела. — Да, конечно, джентльмены, делайте все, что считаете нужным, только найдите мою жену. Он дернул шнур звонка, и, когда Стоунз явилась на зов, вышел из спальни. — Садись, Энни, — сказал Грей. — Доктор Уотсон расследует исчезновение Кселивии, он задаст тебе несколько вопросов. Отвечай искренне, пожалуйста. Можешь не стесняться. Что ж, если Грей так улыбается всем своим дамам, не удивляюсь, что они тают... — У вас были доверительные отношения с хозяйкой? — спросил я у девушки. Клянусь, она кинула взгляд на Грея, и он кивнул ей. — Да, доктор, — перевела она взгляд на меня. — Миссис Филипс мне доверяет. — Как она вообще переносила беременность? Как часто ее посещал домашний врач? — Раз в неделю, доктор... сэр. Но она, конечно, могла позвать его, если захотела бы. Когда ребенок начал шевелиться, она посылала меня за ним вне графика. Переносила, в принципе, легко. Ее даже не тошнило по утрам, так что она первый месяц даже не знала, что беременность наконец наступила. — И как миссис Филипс отнеслась к тому, что беременна? — Обрадовалась, доктор. Хотя сначала испугалась. — Вот как? — переспросил я, покосившись на Грея. — А что произошло между тем, как она испугалась, и тем, как она, наконец, обрадовалась? Она сразу сообщила о своей беременности мужу, возможно? Или не сразу? — Нет, доктор, не сразу. Но его сперва не было в Лондоне, он как раз уехал в тот момент, когда она заподозрила интересное положение. Она не писала профессору об этом, но когда он приехал, то рассказала, конечно. — Я видел ее, судя по всему, когда срок был уже около трех месяцев, — перебил горничную Грей. — Она и мне ничего не сказала. — Она хотела написать вам письмо, — девушка снова покраснела. — Но потом она успокоилась. Вела обычную жизнь. Она испугалась потому, что у мистера Филипса очень рыжие волосы, и у нее тоже... — А, успокоившись, миссис Филипс стала вести обычную жизнь? — уточнил я. — Конечно, с учетом ее положения. Она ездила с визитами, принимала у себя подруг? Кстати, у нее было много подруг? — Очень много, доктор. Чаще она ездила к ним, но иногда и они сюда. У нас нет повара, готовит Лора, вторая горничная. Или присылают еду из ресторана. Раз в две недели дамы приезжали сюда к чаю, а в остальные дни встречались у других. То есть имел место некий дамский кружок, весьма обширный, что усложняло нам дело. А еще подтвердилось благосостояние профессора: регулярно заказывать в ресторане еду — весьма дорогое удовольствие. А вдруг все-таки мы имеем дело с похищением с целью выкупа? Но почему тогда похитители молчат? Неужели с бедной миссис Филипс все же случилось несчастье и ее тело теперь закопано где-нибудь в рощице за городом? — Постарайтесь припомнить как можно больше подробностей того дня, когда ваша хозяйка пропала, Стоунз. — Утром она очень рассердилась, потому что ее кузина из Дублина прислала ей подарок, такой красивый комплект детского белья с кружевами. Мадам приказала отослать его обратно, но мистер Филипс сказал мне просто спрятать его пока что. Мадам очень суеверна, она с самого начала велела ничего не приготовлять заранее... Но тут она не стала спорить, даже засмеялась. Потом хозяева позавтракали, мистер Филипс уехал в университет, а я причесала мадам, и она надела темно-синее платье, лиловую накидку, черные ботильоны и шляпку с синими цветами. И велела Кентену поймать кэб, сказала, что поедет к миссис Родич на ланч, а вернется после чая. Кентен — это лакей, сэр. Он был очень недоволен, что его оторвали от чтения, и искал кэб минут пятнадцать. Все, сэр. — Довольно длительный визит, — заметил я. — Она частенько находилась в гостях у подруг так долго? — Иногда, доктор. — Она собиралась провести полдня в доме с тремя детьми? — в голосе Грея явственно читалось сомнение. — Если так, то она очень изменилась за те полгода, что я ее не видел. Горничная низко опустила хорошенькую головку, явно чтобы скрыть улыбку. — Энни, — Грей подставил стул и сел рядом с девушкой, — я понимаю, что ты слегка ревновала, ну, чуть-чуть. Это нормально. Но ведь на самом деле ты привязана к Кселивии, и она тебя любит, доверяет тебе, дарит подарки, ведь так? Сейчас, когда ее нету уже три дня, разве ты не волнуешься за нее? — Волнуюсь, мистер Грей, — девушка перестала улыбаться. — Но я, правда, не знаю больше ничего. Она переживала, когда поняла в самом начале... она говорила мне, что ребенок может быть, — Энн покосилась на меня, — может оказаться похожим на вас. Но потом она быстро успокоилась и повеселела. А когда решилась и все рассказала мистеру Филипсу, то он сказал, что это неважно. Ах, вот в чем дело. Дама успокоилась, поскольку муж заверил ее, что «это неважно». Что ж, по крайней мере стало ясно, откуда славный археолог узнал о существовании Грея и клуба «Диоген» — дама сама ему все выложила. Как же мне не хватало сейчас Холмса! Я все больше утверждался в мысли, что даму похитили. Стоунз уверяла, что все без исключения вещи ее хозяйки на месте, кроме той одежды, которая была на ней в день исчезновения. Затеплилась, правда, слабенькая надежда, что горничная просто в сговоре с миссис Филипс (стоило бы установить за девушкой слежку), ведь профессор точно не может сказать, не пропало ли что-нибудь из одежды или из драгоценностей его супруги, а Грей уж явно не изучал досконально гардероб своей любовницы. Но возникал вопрос: с чего вдруг миссис Филипс пришла в голову мысль сбежать, если муж радовался ребенку, от кого бы он ни был? В данном случае Стоунз незачем было врать, ведь мы могли проверить ее слова, поговорив с профессором. Поразмыслив, я окончательно отверг версию с бегством, на секунду почувствовал, что меня накрывает паника, но постарался взять себя в руки. — Может, все-таки с лакеем поговорим? — спросил меня Грей, когда все, что могли, мы из горничной вытянули. — Попробуем, — ответил я. Что нам еще оставалось? Профессор совершенно забыл, что еще несколько минут назад мы не собирались беседовать с его лакеем, он тут же вызвал этого путаника в запонках. Лакея звали, как мы уже слышали, Кентен. Это оказался средних лет мужчина, слегка полный, седоватый, с немного недовольным выражением лица, явившийся на зов с толстой книгой под мышкой. «Боевые искусства Востока». О, господи... — По вашему виду, Кентен, никак не скажешь, что вы увлекаетесь чем-то подобным, — опередил мою реакцию Грей, кивнув на книгу. — Просто читаю, сэр, — довольно миролюбиво отозвался лакей. — Люблю читать, знаете ли. — Похвальное занятие, — заметил я. — Опишите, пожалуйста, день исчезновения вашей хозяйки. Ведь это вы нанимали ей кэб? — Вообще-то это в мои обязанности не входит, сэр, но нанимал я, да. А что описывать, я не понимаю? Так. Кажется, лакей стоил хозяина. — Как вам показалась миссис Филипс? Она была весела, довольна или же почему-то нервничала — словом, в каком она была настроении? И что за кэб вы ей наняли — первый попавшийся или выбирали поприличнее? — Так я ее не спрашивал, весело ей или нет. Наверное, не нервничала, заметно не было такого. Велела мне хорошенько смотреть, чтобы мистер Филипс не забыл шляпу. А когда это я плохо смотрел? И лакей замолчал, недовольно сопя. — А кэб? — А что кэб? — вытаращился он. Н-да... — Кэб был первым попавшимся? — Кэб как кэб, откуда ж я знаю. Но вчера возница мне сказал, что ему не заплатили. У леди не было денег с собой, вот что. — То есть в день исчезновения леди подвозил ровно тот же возница? — Тот же — это какой? — Тот же, с которым вы вчера разговаривали, — не выдержал Грей. — Ну так, конечно, другой-то откуда знает, заплатила она тому, первому, или нет. Я-то при чем? Я за хозяина только плачу. Мне никто не говорил, что за леди надо вперед заплатить. — А как этот кэб выглядел? — спросил я, не надеясь на удачу. — Он был обычный, двухместный, или брумовский? — Обычный, сэр. Да вы сами посмотрите — он на углу стоит всегда, когда не уезжает. — Отлично, Кентен, вы нам очень помогли, — я достал из кармана полсоверена. — Если вдруг вспомните что-то еще, напишите в клуб «Диоген» мистеру Грею. Лакей оживился несказанно, увидев монету. — Непременно, джентльмены. Тем более я бы с охотой посмотрел на этого Грея, да. — А что такое? — не выдержал Алан. — Да он полюбовник мадам, Энни говорила, что он прочитал за жизнь тысячи книг, будто он по книге в день читает, не считая газет. Посмотреть бы на такое чудо. С этими словами лакей поклонился и вышел, оставив меня ухмыляться, а Грея смущенно покашливать. — Начнем с кэбмена? — спросил я. — Вам виднее, давайте с кэбмэна, — ответил Грей. — Но я бы еще попросил у этого археолога разрешения посмотреть почту Кселивии, наверное. Если, конечно, кэбмэн нам сейчас не назовет точный адрес, куда отвез леди. — Назовет или нет, не знаю, но давайте хотя бы проверим, на месте ли он. Но на углу кэба мы не обнаружили и вернулись в дом, попросив Стоунз подежурить. Девушка закуталась в платок, поставила на крыльце табурет и принялась ждать, а мы поднялись в кабинет ее хозяина. Я ожидал увидеть хаос и удивился здешнему порядку, хотя, конечно, некоторые книги уже не помещались в шкафах и стояли стопками у стены под окном, однако бумаги на столе были разложены аккуратными пачками, а перед профессором лежало несколько черепков, которые он, очевидно, изучал. — Может быть, вы хотите закурить? Прошу вас, не стесняйтесь, — почему-то он начал с этого. Про Шерлока Холмса, что ли, начитался? — Нет, спасибо, — ответил я, глядя на черепки. — Надо же, выглядят очень просто, даже как-то непрезентабельно. — Однако, это додинастический период, доктор. Эти черепки откроют много нового о жизни обычных египтян. Надеюсь, мне удастся убедить археологическое сообщество, что эти обломки не только нельзя выбрасывать, как раньше порою делали, но и следует тщательно собирать и изучать. Впрочем, Филипс не забывал, для чего мы сюда прибыли, он вопросительно взглянул на нас с Греем. — Вам что-нибудь удалось узнать, джентльмены? — По крайней мере, кэбмен вашу жену куда-то довез и высадил, вот только странно, что ему не заплатили. — Кэбмену? А откуда вы знаете? — удивился наш «Паганель». — Так утверждает ваш лакей. Кэбмен ему жаловался, что ему не заплатили за поездку. — Мой лакей? — изумился Филипс. — Кентен? — Слушайте, — снова не выдержал Грей, — вы случайно португальский язык вместо испанского не учили? Лет двадцать назад один француз написал книгу, там герой один... — Я читал. Нет, ну что вы, мистер Грей, языки я не путаю, я их оба знаю. — Вы что, вообще не спросили лакея, не известно ли ему что-нибудь? — Нет, как-то в голову не пришло. Обычно он про дела моей жены ничего не знает. У нас в доме всем таким Лора занимается, старшая горничная. Надо сказать ей, когда из отпуска вернется, чтобы заплатила кэбмену. Доктор, а нельзя просто у него спросить прямо, куда он ее отвез? — Спросим, — ответил я, — когда он вернется на перекресток. А пока мы хотели бы просмотреть бумаги вашей жены. — У нее есть бумаги? То есть, конечно, пожалуйста. А мне с вами можно? — Пойдемте, — вздохнул я. Собственно, запретить мы не могли. Вернувшись в комнату миссис Филипс, мы открыли ее бюро, которое оказалось незапертым, и принялись выдвигать ящички. Ну вот тут, кроме отделения с чистыми листами, все было свалено вперемешку — визитные карточки, открытки, письма, ленточки, которыми, возможно, были перевязаны подарки или букеты, театральные программки. Для начала мы рассортировали все по стопкам, а потом принялись изучать. Слава богу, тут не было ничего на память от Грея, хотя, возможно, как раз программки и ленточки относились к нему или еще к кому-нибудь из поклонников. Все остальное же только подтверждало слова горничной о том, что у мадам было множество подруг. Одна из них, к примеру, любила путешествовать и, по большей части, открытки с различными видами посылала именно она. Мы нашли также пару ее писем. — Розамунда Валентайн, — сказал я, откладывая в сторону пачку бумаг, относящихся к этой леди. — Кому-нибудь из вас знакомо это имя, джентльмены? — Наверное, это подруга какая-то? — предположил Филипс. Грей только пожал плечами. — Так, вот эту я сам знаю, кстати — до весны была моей пациенткой, потом сменила врача. Миссис Мейбл Рампф. Тоже много писем, и с приглашениями в основном. — Эту и я знаю, — снова кашлянул Грей. — Правда, ее я тоже с апреля не видел. Я едва не спросил Грея, как можно крутить роман одновременно с двумя дамами, не просто знакомыми друг с другом, но явно подругами, остановило меня только присутствие Филипса. — А вы, профессор? — Я ее вообще никогда не видел, мне так кажется. Наверное. — И ничего от жены про нее не слышали? Судя по карточкам, она чуть ли не каждую неделю приглашала вашу жену то поужинать, то на чай. — Жена не говорила. Или я не помню, — вздохнул археолог. От него вообще было мало толка. Я выписал адреса четырех дам, которые наиболее часто общались с миссис Филипс. Только я закончил делать пометки в записной книжке, прибежала Стоунз и сообщила, что приехал кэб и встал на перекрестке. Одевшись и прихватив шляпы и трости, мы с Греем покинули дом, спеша перехватить кэбмена, пока тот вновь не уехал. — Вы подвозили не так давно леди из этого дома и не получили плату? — приступил Грей к разговору первым. — Точно так, сэр, случилось такое, — возница настороженно смотрел на нас сверху вниз. — Побеседуем, милейший? Я заплачу вам и за ту поездку, и за потраченное время, согласны? — Отчего ж, если вам так надо. Но я не в обиде, не думайте. Ну, не было у леди денег с собой, небось я ее не впервые вожу так-то, не обидит. — А куда вы ее подвозили? Случайно не помните? — спросил я. — Отчего ж, помню. Около Пассажа на Флауэр-стрит она вышла, там стоял экипаж, из него вышла другая дама, они вместе в Пассаж пошли. — Без денег? — удивился Грей. — Ну, я не знаю. Может быть, она просто не знала, что заплатить надо? Всегда заранее служанка платила мне. А тут несколько дней не видел ее, а лакей у них, прости господи, странный такой. Я ему вчерась сказал про деньги-то, а он говорит: «Да, нехорошо вышло». И все тут. — А вы никогда ту даму, с которой встретилась миссис Филипс, раньше не видели? — Издали, сэр, а кучера и экипаж ее видел пару раз, они сюда приезжали. Кучера зовут Марк. У него вот тут, на носу сбоку, бородавка такая, еще волосы из нее растут. Я почему знаю, что Марк, так его хозяйка громко так называла. Случилось что? — Ничего страшного, — ответил Грей, — так, небольшое недоразумение. — Он достал из кармана монету и протянул вознице. — Чего-то многовато, сэр, за ради не... неразумения, — насторожился тот. — Это за то, чтобы вы никуда не уезжали, а ждали нас тут, сколько потребуется. — Получите еще, — прибавил я, — нам потребуются ваши услуги. — Я знаю, чей это кучер, — сказал Грей, когда мы шли обратно к дому. — Он служит у миссис Рампф. Служил, во всяком случае, полгода назад. — Вам не кажется, что Лондон становится тесноват для ваших бывших пассий, Грей? — не удержался я от иронии. — Это не мир тесен, доктор, а слой тонок. Вы же понимаете, что многие мои, как вы говорите, пассии, так или иначе знакомы. Но в ваших словах есть одна неточность. — Какая, интересно? — Кси не бывшая, вернее... понимаете, мои «пассии» делятся на две основные группы. В первую входят те, с кем я имел роман, пришедший так или иначе к завершению, ну процентов на девяносто хотя бы. И вторая группа, в которую входят те, с кем я встречаюсь периодически. Кселивия относилась ко второй. До определенного момента Мейбл тоже в нее входила, мы знакомы лет пять. Но в апреле я расстался с ней. — На девяносто процентов? — С ней на все сто, поскольку я пообещал мистеру Холмсу, что поступлю именно так. — Слушайте, — не выдержал я и озвучил свою давешнюю мысль, — а вы не боитесь что-нибудь подцепить от ваших дам? Уверяю, в этом отношении замужние женщины не всегда безопасны, или же все мужья, которым вы наставляете рога, — импотенты. — Ну, если я не уверен в муже дамы, то использую кондом. — Слава богу, вы меня успокоили, — усмехнулся я и указал тростью на экипаж Майкрофта, в котором мы приехали сюда. — Что ж, поедем к миссис Рампф? — Спасибо, что переживаете не только за мою нравственность, но и за мое здоровье, доктор, — тем же тоном ответил Грей. — Может быть, мне лучше в «Диоген», а вы с вашей бывшей пациенткой сами поговорите? — Что это вы решили устраниться от расследования? — Да неловко как-то, если честно. Обычно я расстаюсь с дамами иначе, а тут... резковато получилось. — Неловко прыгать подряд на все, что носит юбки! — не выдержал я. — Кому как, — огрызнулся он. Ого, прогресс — впервые я вывел из себя невозмутимого Грея. Впрочем, мне тут же стало стыдно за такие мысли. Женщина, которую он знает, пропала, да еще беременная, вероятно, от него. — Поехали, — сказал я. — Вы все-таки лучше знаете даму, я же могу сказать о ней только то, что она, в целом, здорова. Во всяком случае, была здорова до того момента, когда отказалась от моих услуг. К слову, мистер Рампф, адвокат из Сити, отличался отменным здоровьем, он даже избегал сезонных простуд. По крайней мере, он меня уже очень давно не приглашал, хотя, как я припомнил, пока мы ехали до его дома, отправил мне в числе прочих телеграмму с соболезнованиями. Симпатичный особнячок адвоката находился на модной среди людей его круга улице. Дверь нам открыла горничная с немного туповатым выражением лица, но в белоснежном переднике с такой же чистейшей наколкой в волосах. Если миссис Рампф любила приключения, ей именно недалекая прислуга и требовалась. Я эту девушку не помнил — видимо, она была новенькой. Судя по всему, Грею горничная тоже была незнакома, поскольку он представился ей и протянул визитную карточку со словами: «Может ли миссис Рампф принять меня?» — Хозяйки нет дома, сэр, она на прогулке до вечера. Я передам вашу карточку, сэр. — Как жаль, что ее нет дома, — сказал я. — Возможно, мы завтра сможем застать миссис Рампф? — Утром, сэр, конечно. А потом она уезжает погулять. — А Бесси? Она дома? — уточнил Грей. — Нет, сэр, она же в отпуске перед скорыми родами. — Милочка, Бесси под пятьдесят, какие роды? — поперхнулся Алан. — Так не она же рожает, сэр, — захлопала глазами горничная. — А кто? — спросил я. — Моя хозяйка, сэр. — Миссис Рампф в положении? — удивился я. — А кто ее личный врач? — Ох… как же его, сэр… простое же имя совсем, — горничная наморщила лоб. — Джордж… Джеймс… Джон Ватсон, вот! — Уотсон, — машинально поправил я. — Что?! — И часто доктор Уотсон навещает миссис Рампф? — перебил меня Грей. Дурочка вновь захлопала глазами. — Это как? — переспросила она. — Ну, доктор же приезжает осматривать вашу хозяйку? — я начинал закипать. — Так она сама к нему ездит. А что? — Ничего. Дайте-ка мне это, — я забрал у девушки карточку Грея, — мы напишем вашей хозяйке и договоримся о дате визита. Когда дверь закрылась, я постоял пару секунд, вертя в пальцах картонный прямоугольник, потом сказал: — Поехали в клуб.

***

Майкрофт встретил нас с довольным видом — конечно, ведь он был мозгом, и теперь мог разложить по полочкам все те сведения, которые мы добыли. Сверяясь с записной книжкой, я изложил ему последовательно все, что удалось узнать. По мере моего рассказа его лицо становилось все более удивленным. — Абсурд какой-то, — изрек он наконец. — Две ваши любовницы, Алан, забеременели одновременно? И обе ведут себя как... умалишенные? — Миссис Рампф, сэр, это та... — Я помню, любительница приключений. Только, согласитесь, забеременеть и отказаться от услуг врача, но говорить, что ездит к нему сама, — это самое глупое, что может сделать женщина, даже любящая всякие... игры. И потом, простите, я уж не знаю, куда вы смотрели, когда таскались с ней по притонам Сохо, но чтобы доктор не заметил, что дама беременна как минимум уже пару месяцев, а то и все три? И муж ей это позволил? — Мужа она не спрашивает, — мрачно отозвался Грей. — Он такой... типичный подкаблучник. — В том-то и дело, что я не замечал у нее признаков беременности, — заметил я. — Допустим, дама могла постесняться сказать мне, что третий месяц у нее отсутствуют некоторые женские временные проблемы. Хотя миссис Рампф не отличалась стеснительностью. Первый месяц я бы еще мог не заметить беременность без осмотра, но беременность на третьем месяце я уже вижу ясно и так. Разве что горничная, будучи глупой, просто не знает точно, на каком месяце ее хозяйка. И потом, ну кто отправляет личную горничную в отпуск, когда скоро роды? Вот разве что заранее, где-нибудь за месяц или полтора. — А отказалась от врача она зачем? — кивнув, продолжил Майкрофт. — Да еще врет горничной. Ну что за ерунда? Кто вообще врет горничным? Слишком много странностей, джентльмены: новенькая прислуга, которая не знает доктора в лицо, отказ от услуг врача в самый неподходящий момент, мужья — идиоты у обеих ваших, Алан, дам. — Редкостные, — поддакнул я. — Ну, это как раз не такая уж редкость, сэр, — усмехнулся Грей. — Скажите: Рампф настолько идиот, что... нет, погодите. Сперва я на первого идиота хочу сам взглянуть. Алан, дайте телеграмму этому Филипсу: пусть берет тот кэб, что ждет на углу, и едет сюда. И тут кэб пусть ждет, а он поднимается. — Да, сэр. Когда Грей вышел, я посмотрел на Майкрофта. — Кажется, вы докопались до правды? — Джон, скорее всего миссис Рампф просто не беременна. Это объяснило бы некоторые странности в ее поведении, но... возникают другие. От мужа вообще нереально скрыть отсутствие беременности, я полагаю? — В смысле облапошить? — уточнил я. — Да как сказать. Если у мужа с женой раздельные спальни изначально, допустим, — принялся я перечислять варианты, при которых дама может обмануть мужа. — Иногда женщины очень легко переносят первые месяцы беременности. При наличии верной личной горничной, если муж целый день отсутствует, а Рампф точно целыми днями торчит у себя в конторе или в суде… Миссис Рампф худенькая, так что до пятого месяца она скорее могла делать вид, что удачно скрывает беременность, а потом уже что-то подкладывать — не подушку, конечно. Горничная может сшить что-нибудь на завязках, к примеру. Я однажды сталкивался с таким фальшивым животом. — Несколько месяцев не видеть жену даже в пеньюаре? — поразился Майкрофт. — Ну, учитывая вкусы его жены к играм... допускаю, что девять месяцев она всех, включая мужа, может обманывать, а потом? — А потом… — я нахмурился. — Возможно, у нее есть на примете женщина, попавшая в трудное положение. Беременная, но не знающая, куда деть ребенка, и готовая за определенную плату отдать его в «добрые руки». В конце концов, миссис Рампф должна иметь на руках некую сумму, которая предназначалась мне — обычно она предпочитала наличные, а не чеки. — Джон, вы что, не поняли? — усмехнулся Майкрофт. — У нее на примете была такая женщина, которой и платить не надо. Одно непонятно: если муж согласился принять чужого ребенка, то зачем этой Филипс его отдавать? — Да она вроде бы, по словам горничной, только вначале испугалась, когда узнала о беременности, а потом поговорила с мужем и зажила обычной жизнью… Что-то не сходится. — Ее суеверие вписывается в картину. Ну вот это вот — не покупать и не принимать в подарок ничего для ребенка заранее. Если она решила, что ребенка не будет, то понятно, а если... нет, подождем Филипса. Если он подтвердит наши сомнения, то... его жене, боюсь, грозит опасность. Грей так и оставался в приемной, пока не приехал наш археолог. Когда его провели в гостиную, Майкрофт бросил на него быстрый взгляд. — Меня зовут Майкрофт Холмс, — сказал он, но руку для пожатия не протянул. — Вы недавно из Египта, я полагаю, мистер Филипс? — Да, сэр. Вернулся в середине сентября. — А до того? — До того я был в Египте, — растерялся археолог. Майкрофт повелительно взглянул на Грея. — Мистер Холмс спрашивает, как часто вы приезжали сюда летом, — пояснил тот вопрос своего шефа. — Летом не приезжал, это очень сложно, знаете ли, туда-сюда ездить. Но я же не знал, что Кселивия ждет ребенка, сэр. Я бы все бросил, поверьте! Мы много лет... — Это я уже слышал, — оборвал его Майкрофт, и я понял, что он тоже волнуется. — Отвечайте на мои вопросы, мистер Филипс. Ваша жена сообщила вам о своей беременности в письме или лично? — Лично. То есть... ну, я не настолько «Паганель», чтобы не заметить, что моей жене рожать через месяц. — То есть, в письмах вы это не обсуждали? — Нет, сэр. Но я... — Ваша жена очень суеверна? — Да не сказал бы, — Филипс обернулся к Грею. — Как вам кажется? — Не замечал, — коротко бросил тот. — Мистер Грей, — начал было Майкрофт. Но, видимо, до Алана дошло, пусть и позже, то, о чем думал его шеф. — У нее есть загородный дом, сэр. Я был там несколько раз. — Поехали. Я с вами. — А что случилось, джентльмены? — бедняга археолог так и не понял, в чем дело. Майкрофт с Греем ехали в экипаже, а мы с Филипсом — в кэбе, возница которого сегодня славно заработал. Он следовал за экипажем, поскольку плохо знал путь, но вот я вскоре понял, что мы едем по дороге, по которой можно добраться до ипподрома. В тех очень живописных местах лет десять назад стали строиться загородные виллы. Они находились достаточно далеко друг от друга. Наконец оба экипажа остановились, доехав до ворот ближайшей «усадьбы». Я подумал, было, что, возможно, Грею стоило сделать вид, что он приехал лично навестить давнюю любовницу, мало ли, что расстались, мог же соскучиться... но, судя по всему, план был каким-то иным. — И что нам теперь делать? — спросил я у Майкрофта. — У вас есть с собой трубка, Джон? — поинтересовался он. — Есть, — немного растерявшись, я вынул ее из кармана. — Алан, действуйте, — сказал Майкрофт, забирая у меня трубку. Грей с Филипсом первыми вошли в ворота, но двинулись куда-то вбок, обходя дом справа, а мы направились прямо к крыльцу и поднялись по ступенькам. — Только ничему не удивляйтесь, Джон, подыграйте мне, — попросил Майкрофт. Он просто толкнул входную дверь, которая, разумеется, днем была не заперта, но внизу, в прихожей, мы не увидели ни лакея, ни горничной. Видимо, расположение комнат в доме Грей описал Майкрофту заранее, поскольку тот уверенно направился к какой-то конкретной двери, сделал мне знак остаться на месте, приложил палец к губам и к уху, что я расценил как «молчите и слушайте», а сам толкнул створку и вошел. Дверь за ним не закрылась. — Вы кто? Что вам надо?! — услышал я испуганный женский голос и узнал бывшую пациентку. — Не пугайтесь, миссис Рампф, — это был несомненно голос Майкрофта, но я даже вздрогнул, узнав знакомые интонации его младшего брата. — Вы слышали о частном сыщике Шерлоке Холмсе? Ну вот, Холмс — это я. Я мысленно усмехнулся формулировке. Майкрофт не любит лгать и старается без нужды этого не делать. — Шерлок Холмс же погиб где-то на континенте. Газеты писали, — слегка неуверенно отозвалась дама. — Ах, мадам, — судя по выговору, Майкрофт сунул в рот мою трубку, видимо, чтобы дополнить образ Шерлока, знакомый всем по иллюстрациям, — вы верите всему, что пишут газеты? Эх, надо было ему сказать, что явился с того света. Миссис Рампф слегка склонна к мистике... — Но доктор Уотсон тоже писал об этом, — между тем возразила она, впрочем, еще более неуверенно, чем раньше. — Ах, да. Доктор Уотсон. Доктор! — позвал Майкрофт. — Где вы? Зайдите сюда. — Иду, Холмс! — честно говоря, мне было немного смешно, поэтому голос мой прозвучал жизнерадостно. — Добрый день, миссис Рампф, — поздоровался я с дамой, замечу — худой и стройной, как всегда. — Доктор, — машинально кивнула мне оторопевшая дама, и тут же спохватилась, — откуда вы тут?! Ну, хоть крик не подняла. Какая-то прислуга же в доме, наверное, есть? — Доктор хотел удостовериться, что вы себя хорошо чувствуете, — не дал мне ответить Майкрофт. — Он сегодня узнал случайно, что все еще остается вашим лечащим врачом. Во всяком случае, в этом убеждена ваша горничная. А муж, кстати, тоже считает, что вы навещаете доктора Уотсона самостоятельно, да еще будучи на девятом месяце беременности? Хотя, мадам, что это я. Судя по вашей прекрасной фигуре, вы уже родили. Мальчик? Девочка? Миссис Рампф поджала губы и ничего не ответила. Честно говоря, я даже не знал, что сказать в подобной ситуации — стоит ли давить на даму? Я взглянул на Майкрофта — тот казался удивительно похожим на брата, даже подобрался весь, и хотя, конечно, телосложение у него было богатырским, в отличие от Шерлока, но одна, общая, кровь просто кричала о себе. — Мне бы тоже хотелось узнать, с кем вас стоит поздравить, миссис Рампф, — нашелся я наконец. — Кроме того, я должен заметить, что состояние моего счета совсем не намекает на ваши еженедельные визиты. Краем глаза я заметил, что Майкрофт кивает на мою последнюю фразу. Миссис Рампф кинула на меня быстрый задумчивый взгляд. — Любое действие стоит денег, — отозвалась она. — Иногда и бездействие тоже, — откликнулся Майкрофт. — В том числе и молчание, — расставила точки над i моя бывшая пациентка. Эх, а ведь мы пытались тянуть время, давая возможность мужу и любовнику отыскать в доме их даму сердца. — В том числе, — не стал спорить Майкрофт. — И все же хотелось бы спросить, миссис Рампф. Я знаю, что вы сделали, но совсем не понимаю, что вы собирались делать дальше? — Да-да, — поддержал я, — нам ведь следует знать, о чем следует молчать. — Ничего я не собиралась делать, — огрызнулась дама. Но тут же спохватилась и мило улыбнулась. — Если вы уже все поняли, мистер Холмс, то должны понимать и то, что не я была инициатором этого... этого всего! — Ну, план-то был ваш, миссис Рампф? Из того, что я о вас знаю, могу сделать вывод, что подруга поделилась с вами проблемой, а именно ваш неординарный ум подсказал вам, какой есть выход. — И план был прекрасным! — запальчиво воскликнула Мейбл. — И я на самом деле хотела ей помочь. Да, привязала накладку к животу, ходила так полгода, обманывала всех, лишь бы помочь подруге! А эта курица приезжает ко мне и говорит, что передумала! Она, видите ли, обсудила ситуацию с мужем! Как будто муж вообще имеет к этому отношение! — Ну, право голоса у мужа обычно есть, хотя бы совещательное, — вкрадчиво отозвался Майкрофт. — А эта курица подумала, что я-то скажу своему мужу? — взвилась дама. — С вашим умом и вашей фантазией, да еще с талантом актрисы, полагаю, вы нашли бы нужные слова, — парировал я. — Тем более, — подхватил Майкрофт, — что вы ведь планировали, что скажет своему мужу миссис Филипс в похожей ситуации? Ребенок ведь так или иначе был всего один. — Мы собирались сказать, что она приехала ко мне в гости, начались роды у обеих, и ее ребенок умер. — Ну вот так и сказали бы про своего? — Мой муж адвокат, а не профессор битых чашек, он бы не поверил, что ребенка можно просто тайком закопать в саду в духе «Графа Монте-Кристо». И вообще... это МОЙ ребенок! Мы все продумали, моя горничная специально изучила акушерское дело, она... — Где она его изучила? — удивился я. — Она посоветовалась со своим врачом! Как просто, оказывается, изучить акушерское дело. Ну да, конечно. — Ему тоже придется заплатить? — уже откровенно выпал из образа Шерлока Майкрофт, желая подольше протянуть время. — За что? — удивилась дама. — Чтобы не дал в суде свидетельских показаний о том, что вы с горничной — кажется, ее зовут Бесси? — что вы готовились принимать роды без врачей, тайком. — Мы... —миссис Рампф осеклась. Из-за двери послышался топот, в комнату вбежал Грей. — Доктор, кажется, миссис Филипс рожает! — выпалил он. — Молитесь, чтобы все закончилось благополучно! — бросил я миссис Рампф и кинулся прочь из гостиной. Алан Грей Мы сидели в будуаре рядом со спальней: шеф, Филипс, сама Мейбл и я. Горничную Бесси доктор в приказном порядке заставил оставаться там, где она и караулила бедную Кси, чтобы помогать. Мейбл демонстративно не смотрела в мою сторону, муж расхаживал по крошечному будуару туда-сюда. Из-за закрытой двери спальни раздавались то стоны, то крики роженицы. Будь моя воля, я бы ушел на первый этаж, честное слово. А шеф сразу, как ни в чем не бывало, взял в руки толстую книгу, лежащую на туалетном столике, хмыкнул, взглянув на обложку, открыл где-то посередине и углубился в чтение. Он, конечно, знал роман Дюма наизусть, но и дома иногда его перечитывал. Иногда звуки за дверью замирали, и я вслушивался в еле доносящееся бормотание — доктор что-то говорил Кси. Я пытался разобрать хоть слово, очень надеясь, что не имею к этому ребенку никакого отношения. — Вы ведь не станете претендовать на ребенка, мистер Грей? — внезапно, будто отозвавшись на мои мысли, спросил рыжий профессор. — С ума сошли, Филипс? — не выдержал я. И тут из-за двери раздался крик младенца. Господи. — Кто там, мальчик или девочка? — поинтересовался шеф. — Думаете, их можно по голосу отличить? — возмутилась Мейбл. Я уже представил ей мистера Холмса по всем правилам, и с того момента она его игнорировала. — Мистер Грей? — вопросительно взглянул шеф на меня. — Сейчас узнаем, сэр, — отозвался я. Профессор не выдержал и приоткрыл дверь в спальню. Оттуда раздался рык доктора, Филипс испугался и закрыл дверь снова. Через четверть часа дверь наконец открылась — вышел доктор, держа на руках завернутое во что-то кружевное ребенка. — Мистер Филипс, поздравляю, у вас мальчик. Кстати, очень похож на вас. Достаточно только посмотреть на его носик, уши и подбородок. Филипс дернулся было к свертку, потом издал какой-то неопределенный звук и кинулся в спальню к жене. — Поздравляю и вас, — с явной иронией обратился ко мне Уотсон. Надеюсь, мне удалось сохранить непроницаемый вид.

***

Неделей позже мы собрались той же компанией в «Диогене». Без дам, конечно. Впрочем, новоиспеченного мистера Филипса-младшего тоже оставили дома с матерью, няней и кормилицей. Мейбл Рампф с верной Бесси отсутствовали не только потому, что в клуб вообще не впускали дам. Собственно, они, прихватив с собой адвоката-подкаблучника, уже несколько дней как покинули Лондон в частности и остров вообще. Доктор Уотсон заикнулся было, что неплохо бы обратиться в Скотланд-Ярд, но шеф решил иначе. — Молодой матери придется давать показания, рассказывать всю историю в суде, объяснять, почему они такое задумали... кому это надо, Джон? Пусть Рампфы убираются подальше. — Особенно подальше от мистера Грея, — ухмыльнулся доктор. За «подальше» приняли в результате Австралию. На том и кончилось. — Все-таки я не понимаю, — Филипс попросил виски со льдом и потягивал его, остальные предпочли коньяк. — Что они собирались делать дальше? Допустим даже — ваше здоровье доктор,— Кселивия родила бы благополучно, как они думали. А потом? Она же не молчала бы, если бы у нее ребенка отняли. — Боюсь, вашей жене угрожала опасность, — сказал доктор. — Собственно, почему я и намекал на полицию. Хотя, конечно, умысел доказать крайне сложно. Есть категория женщин, профессор, у которых опасно отнимать нечто, что они уже считают своим. А у миссис Рампф отняли… кхм… Словом, она бы пошла на все, чтобы оставить ребенка у себя, а настоящую мать устранить. — Зачем ей-то наш ребенок? — пожал плечами Филипс. — Ваш ей не нужен, — шеф кинул на меня взгляд и все же пояснил. — Она надеялась заполучить себе ребенка мистера Грея, который расстался с ней как раз за несколько дней до того, как ваша супруга поделилась с ней своими... своей проблемой. — Она хотела отомстить? — ахнул профессор. — Ребенку тоже грозила опасность? Стойте... а что она... моей жене... она... — Не волнуйтесь, мистер Филипс, сейчас ни вашей жене, ни сыну ничего не угрожает, — не смог я промолчать. Хотел добавить, что с моей стороны тоже, но не рискнул поднимать щекотливую тему. — Мы хотим назвать его Аланом, — внезапно заявил профессор. Шеф посмотрел на него с откровенным изумлением. — Что ж, — усмехнулся доктор, — красивое имя. Вообще-то, миссис Рампф не собиралась никому мстить — она хотела оказать вашей жене услугу, а заодно заиметь ребенка от мужчины, к которому она все-таки питала чувства. Ваша супруга, профессор, была почему-то уверена, что ребенок от мистера Грея, а вы с ним совершенно не похожи. Почему она не брала в расчет, что дитя может лицом пойти в нее, не знаю — видимо, испугалась просто. А миссис Рампф успокоила ее, сказав, что просто заберет ребенка себе — поскольку дамы уже нет в стране, могу сказать, что ее начинало беспокоить то обстоятельство, что за пять лет брака она никак не может забеременеть. — Мы дольше ждали... — Если бы вы, профессор, по полгода в Египте не проводили, может, и ждали бы не так долго, и жена бы ваша не так скучала, — дал я все-таки вскользь совет незлобивому новоиспеченному отцу будущего Алана Филипса. Шеф перевел глаза с профессора на меня, потом закатил их к потолку. Когда Филипс ушел, доктор не удержался от комментария (не замечал в нем раньше такой любви к морализаторству): — В следующий раз, Грей, вам может и не повезти. — Двадцать лет везет, — вяло отозвался я. Что я мог еще сказать? — Вы хотя бы не встречайтесь одновременно с двумя! — простонал доктор. — Постараюсь, — серьезно кивнул я. Майкрофт Холмс В ноябре Айрин и Мэри поехали на неделю в Брайтон — подышать морским воздухом, как нам было сказано. Откровенно говоря, я не совсем понимал, в чем состояла реальная причина такого отъезда, но придумал сам для себя версию, что таким образом наши дамы создают видимость того, что Мэри себя плохо чувствует. Конечно, на самом деле неважно себя чувствовала Айрин — не болела, нет, но хандрила. Мне же оставалось терпеливо, шаг за шагом, осуществлять весь план с окончательным отъездом дам в Италию. По пятницам Берта приходила ко мне. Наводила страх на прислугу и прибиралась в кабинете. В эту пятницу она пришла как всегда, но начала не с прислуги, а сразу поднялась на второй этаж и сообщила мне, что Джон простыл и ночью у него была температура, так что она просит совета: не надо ли вызвать телеграммой Мэри. Однако вчера Джон приходил ко мне, как почти каждый вечер, хотя и ушел рано. Правда днем мы с ним гуляли по парку... словом, я сказал Берте, что вызывать Мэри не надо, сперва я проверю сам, что там такое с нашим доктором, а если нужно — сам пошлю телеграмму в Брайтон. И отправился вместо «Диогена» в Паддингтон, попросив Берту предупредить Грея, почему я не пришел вовремя в клуб. Я бывал у Джона дома за эти годы считанные разы, но все-таки расположение комнат знал, так что прислугу, которая открыла мне дверь с диким грохотом, я отослал, и пошел искать больного в спальне. Действительно, Джон лежал в постели и дремал. Я подошел поближе, наклонился — и вдруг на меня зашипели! Прямо на кровати, на одеяле, сидел маленький серый котенок и отважно защищал то ли свою жизнь, то ли хозяина. Кажется, котят берут за шиворот? Впрочем, последний раз я держал в руках котенка, когда мне было лет десять от роду. Я протянул ему палец, и он тут же попытался меня укусить. Правда зубов там пока, видимо, не было... отважный зверь, однако. Интересно, мальчик или девочка? Я поднял зверя и посмотрел снизу... — Это кошечка, — раздался вдруг голос Джона, и я чуть не выронил котенка. — Вы меня напугали, дорогой. Кошечка? То-то я думаю, почему ничего не понять... В смысле — не видно ничего, — поправился я, когда Джон засмеялся, — Откуда такое существо? Вчера вы про нее не рассказывали. — Нашел на днях на улице — кто-то выбросил, видимо. Жалко. Хороший котенок, здоровый. Как ее только собаки не разорвали. — Смешная, — согласился я, — и как ее зовут? — Пока никак. Не умею я клички кошечкам придумывать. Ничего, кроме Китти в голову не лезет. — Китти — это тривиально. И вообще, смотрите, какая смелая: вон как шипит на большого страшного человека! Диана-охотница... или Амазонка. — Диана? — переспросил Джон. — Хм… Пусть будет Дианой. Да вы садитесь, дорогой. В то кресло, а то как бы не заразить вас. — Ох, простите! Меня так отвлек зверь... что с вами такое? Берта сказала, всю ночь был жар? — Жар — это громко сказано. Так, небольшая температура. Ничего страшного. — Вот ведь… наверное, когда мы с вами вчера по парку ходили, вы и простудились! Все-таки ноябрь на дворе. Берта спросила моего совета — вызывать ли Мэри, но я думаю — не надо? Обойдемся сами? — Ну, зачем Мэри? Она скоро и так приедет, тогда я уже почти поправлюсь. Я ж не умираю, просто простудился. — Да тьфу на вас, что вы говорите! И я считаю, что не надо никаких телеграмм. Пусть отдыхают... хотя что за отдых в такое время года... ну, пускай. А врач у вас был? — Да я сам врач, — улыбнулся Джон. — Это обычная простуда, даже без кашля. С насморком я решительно борюсь промываниями и натираниями носовых пазух. Легкая температура еще денек продержится — и все. — Посмотрим. Знаю я вас, докторов. Нас лечите, а сами норовите увильнуть! — я потянулся в сторону кровати и потрогал лоб Джона. — Есть температура все-таки — и это утром! Значит, к вечеру поднимется еще выше, так ведь? Если что — сам врача позову, учтите! Так что лучше быстро выздоравливайте! — Не обязательно поднимется. И врач у меня рядом живет — мой сосед. Если что — всегда можно позвать. — Учту. Где гостей размещаете? Даже не надейтесь от меня избавиться! Джон приподнялся и потянулся к звонку. — И не надеюсь. Гостевая на этом же этаже. — Ой, не надо! — остановил я его. — Ваша горничная... очень странная девица! Чем-то на пожарного похожа. А Берты нету, она на Пэлл-Мэлл осталась, обещала к вечеру вернуться. Надеюсь, догадается захватить мою пижаму. Вы что хотели? Давайте, я сам сделаю. Вы же ухаживаете за мной, когда я болею. Теперь моя очередь. — Я вообще хотел сказать Мэри-Джейн, чтобы она приготовила вам комнату. — Да зачем с утра мне комната? Это я так... вечером Берта придет, тогда уж. А пока я все равно тут посижу. Тем более и Диана больше не шипит — примирилась с присутствием гостя. — Вы завтракали? — спросил Джон. — Еще нет, но не волнуйтесь — Грей в курсе, куда я отправился, и позаботится о бренной пище. А вы завтракали? — Да, кое-что пожевал. Аппетита особого нет. Я больше пью. — Сделать вам чай? Я умею, честное слово! — Уверен, что умеете, и с удовольствием выпью, — ответил Джон. Я прошел в буфетную, нашел там все необходимое и заварил чай. — Знаете, до шестнадцати лет совершенно не представлял, как зажигать спиртовку, — признался я, входя с подносом в спальню. — Толком научился ею пользоваться вообще уже взрослым, когда начал жить самостоятельно. Беда нашего элитарного образования — нас не учат делать что-то собственноручно. Джон сел на постели и подтянул повыше подушку. — Видимо, умение Шерлока зажигать спиртовку связано с его увлечением химией, — усмехнулся он и взял чашку. — Умения Шерлока вызваны еще и тем, что он с ранних лет был предоставлен сам себе. Он много чего умел в детстве, чему мне даже в голову не приходило учиться. Я вообще по сути своей чистый теоретик во всем — знаете, как астрономы, которые могут вычислять орбиты небесных тел, ни разу не взглянув на небо. И правильно, заметьте, вычислять. А Шерлок из тех, кому интереснее смотреть на небо — в этом наше основное отличие. Новонареченная Диана, которую я опустил на пол, сопя и мявкая, уцепилась за край одеяла и полезла на кровать, напоминая альпиниста, совершающего восхождение. — Вот ведь… настырная особа, как все женщины, — усмехнулся Джон. Я чуть не брякнул, что она настырно лезет в постель к мужчине, но вовремя прикусил язык и взял котенка на колени. Диана потопталась и улеглась. — Грациозная девушка. Джон... а потом вы ее... вы ее Мэри отдадите или себе оставите? — Сам пока не знаю. Уеду, а котенок на кого останется? А вы ей понравились, Майкрофт. Мы уже успели составить план на ближайший год — предполагалось, что летом девяносто второго наши дамы уедут в Италию, точнее сперва Джон уедет в Швейцарию с Мэри, как бы в санаторий, но вернется «вдовцом», а затем Айрин с мальчиком покинут Лондон, переселятся в Италию. Вилла в Генуе была оформлена не только на «синьору Форестер», но и на ее «кузину», так что Мэри сможет понемногу начать обживаться на новом месте в ожидании подруги. — Дети ко мне благосклонны, даже кошачьи, — заметил я, почесывая котенка за ушком. — Я просто подумал: может, Берта за ней посмотрит... как-то не очень вписывается в легенду — брать с собой котенка, уезжая лечить жену за границей. — Хотите взять ее себе? — На время, пока вас нет... и мне веселей будет. — А почему не насовсем? — Не могу же я такое очарование у вас насовсем отнять. Она так отважно защищала вас от меня. — А теперь вот изменяет мне с вами. И потом кошки привыкают больше к дому, чем к хозяевам. — Ну... была бы она котиком, а она же кошечка... Насовсем я боюсь, — честно признался я. — Почему? — удивился Джон. — С кошками проблем меньше, чем с котами. Если, конечно, гулять не отпускать. — Гулять?! — ужаснулся я. — Коты еще и гуляют? Джон, мой опыт общения с кошками ограничивается детством, в деревне у нас жили кошки, но это было так давно... И... в общем, нет, я женщин опасаюсь, даже кошачьих, вы же знаете. Пусть уж кошечка достанется вам. А я ее стану навещать. — Мне придется забирать ее потом на Бейкер-стрит, а там у Шерлока химикаты. Вдруг съест что-нибудь не то? — Ох... признавайтесь, вы ее нарочно подобрали, чтобы мне отдать? — Нет, мне просто стало ее жалко. — Но почему девочку? Не могли мальчика пожалеть? — Ага, — рассмеялся Джон. — Сначала посмотрел бы котенку под хвост и, если девочка, оставил бы на съедение псам? — Псам?! Да ну вас, Джон... В общем, пока пусть у вас живет! Она вас полюбила уже! — в ответ на это Диана вдруг начала лизать мой палец. — Да-да, я вижу, кого она полюбила. — Вы с ней сговорились! — Я ее предварительно подверг гипнозу. — С вас станется, — проворчал я. Мне вдруг захотелось забрать Диану себе. Почему нет? Будет о ком заботиться, но… — Нет, Джон. Я один живу и часто не бываю дома сутками. Кошка заскучает у меня. Когда Берту мне вернете... тогда и... посмотрим. И вообще, пусть она будет наша общая кошка? — А почему бы не брать ее с собой в клуб? — удивился доктор. — У вас в правилах есть пункт, запрещающий животных? — В клуб? По улице носить? Девочка же простудится! — Да вам там пройти пару шагов! Сунете ее за пазуху. — Она же вырастет! Джон, ну вы что... специально меня дразните, да? — Почему дразню? Проблемы надо решать по мере их поступления. Кстати, опустите ее на пол срочно. — Он отставил поднос и поднялся с кровати. — Давайте я даму провожу в ванную комнату. — Куда? Она же маленькая! Джон, куда вы ее?! Не уроните! — На горшок, грубо говоря. — Она же упадет с унитаза! Джон буквально расхохотался: — Да миска там у нее плоская с опилками. Разумеется, я отправился следом за ним, чтобы проверить, все ли с ребенком будет в порядке. Да, в туалете стоял ящик с опилками, и Диана, кажется, уже освоила это местечко, пометила и находила по запаху. Джон оставил дверь приоткрытой, но деликатно вышел в коридор. — Лучше, я думаю, класть ей туда стружки, а не опилки, — заметил он. — Чтобы лапки не пачкала. — Может, ей туда песочка насыпать? А то еще занозу посадит, — я подошел посмотреть. — Надо же, роется. — Не смущайте даму, — усмехнулся Джон, — а то дела не сделает. Можно и песок, хотя он скорее к лапам пристанет. — Ну и пусть пристанет. Песок можно убрать, а зато девочка не поранится! — Да не поранится она стружкой. Диана тут выбралась из лотка и замявкала, встряхивая лапками. — Все сделала? Хорошая девочка. — Джон оторвал кусок туалетной бумаги и вытер ей лапки. — Вот замашки — прямо голубых кровей. — Ну... все, не соблазняйте меня. Куда мне ребенка? Пусть вырастет. В феврале посмотрим. — Так ее и надо еще ребенком воспитывать… хотя нет, избалуете, пожалуй, — Джон покосился на меня. — Это что за намеки?! — возмутился я. — Кого это я избаловал? — Шерлока, наверное? — улыбнулся доктор. — Да ладно уж, плохо получилось, что ли? И вовсе он не избалован. И вообще, вы с ним рядом провели времени куда больше, чем я. Так что если что — оба виноваты. — Я получил его уже в готовом виде, — Джон погладил меня по плечу, не решаясь обнять из-за нелепого убеждения, что может меня заразить. — Ничего подобного, не в готовом, — запротестовал я, подхватывая котенка, — вы Шерлока перевоспитали. И должен признать — очень быстро и умело. До сих пор удивляюсь, как вы смогли за несколько лет так его изменить. — Ничего себе быстро. Уж десять с лишним лет прошло. — Так с детства-то практически все сорок... — Тогда, да. Удивительно быстро, — ответил Джон, возвращаясь в постель. — Не горюйте, мой дорогой, — сказал я, заметив, что доктор с трудом подавил вздох. — Мы не сидим сложа руки — скоро нам станут известны все контакты полковника, имена всех его подручных. — Жаль, что я ничем не могу помочь… — Не стыдно такое говорить? Сделаю скидку на то, что вы приболели. — Я погрозил Джону пальцем. — Смотрите у меня. А благодаря кому, по-вашему, друг мой, я не опускаю рук, здоров, полон сил и могу работать? Будьте уверены, мы сметем в конце концов остатки паутины. Да, придется продвигаться вперед маленькими шажками, но мы добьемся своего.