sweat

Санджи часто называли извращенцем. Женщины на плавучем ресторане, когда он по юности засматривался на их декольте. Старшие коки, когда во время уборки нашли припрятанные подростком порно-журналы. Зоро, видя его нездоровую страсть к прекрасным девушкам. Иногда это можно было списать на обычную шутку или просто прозвище-дразнилку, которое, так-то, мало что имело общего с реальностью. Но, сказать по правде… Санджи и сам со смешанными чувствами осознавал, что был самым настоящим извращенцем. Впервые он допустил эту мысль, когда после небольшой заварушки на корабле втянул носом воздух в попытке восстановить сбившееся дыхание. Запах поднятой в воздух пыли, металлический запах крови и стойкий запах животного мужского пота. У Санджи в штанах недвусмысленно дернулся член, заставляя его обладателя крайне удивлённо опустить взгляд и покраснеть всем лицом. Если по близости не было ни единой девушки, тогда на что у него, черт возьми, только что встал? И такая щепетильная ситуация повторялась снова и снова. Мужская баня, раздевалка, каюта, мимо проходящий трудяга - где бы не витал запах пота, именно мужского пота, член блондина заинтересованно подавал признаки жизни. Вся проблема заключалась в том, что Санджи был сам по себе чистоплотный, порой даже очень. Он терпеть не может запах пота на своём теле и всегда принимает душ перед сном, а иногда даже среди дня. И никогда не ложится в постель немытый, как бы он смертельно ни устал. Но проблема была не в нем и его чистоплотности, черт с ней. Проблема была в Зоро. И в его непосредственной близости повсюду, куда бы сам Санджи не пошёл. Мечник, на удивление, пусть и не имел такой щепетильности по отношению к чистоте окружающего его пространства и собственного тела, но все же исправно принимал ванну или спешный душ раз в несколько дней. А в особо жаркие дни и того чаще. Для парня не было проблемой весь день ходить вспотевшим, поскольку он тренируется по несколько раз на дню. И постоянно мыться было бы очень утомительно и просто бессмысленно. Санджи и сам это прекрасно понимал. Было удивительно, но от Луффи, сколько бы тот не носился по палубе или сражался, никогда ничем не пахло. Возможно это было особенностью его фрукта, а может фокусами самого капитана. Усопп же исправно мылся, да и не особо часто пересекался с Санджи, когда шёл после работ из своей мастерской. Френки был киборгом и от него пахло разве что колой или машинным маслом. Это все немного сильно облегчало бы сложившуюся ситуацию и предотвращало возможный конфуз, если бы самый потный на всем их корабле человек не был настолько назойлив и приставуч. Блондину казалось, будто мечник специально только и делает, что прямиком идёт на камбуз после своих тренировок, распространяя вокруг все прилагающиеся запахи. Санджи начал избегать Зоро, как прокаженного. Даже, скрипя зубами, предусмотрительно приносил ему бутылки воды и прохладное сакэ в Воронье гнездо, лишь бы тот не заходил освежиться после изнурительных тренировок на камбуз. Зоро на это лишь приподнимал бровь и жал плечами, мол, что кухарке только в голову не взбредет. Но постепенно мечнику это стало надоедать. Их тренировочные спарринги, возникающие буквально из любой словесной перепалки, сошли на нет. Зоро даже специально садился в особо неудобных местах, чтобы кок споткнулся об его ноги и затеял драку, как тот делал обычно, но и тут повар как-то его обходил. Их ежедневные стычки были неплохой тренировкой и способом скинуть напряжение, и, признаться честно, Зоро всегда с лёгким трепетом и азартом ждал этих моментов. Но внезапно стало довольно скучно. На них никто не нападал, ближайший остров был не скоро, так еще и на корабле теперь подраться и размяться не с кем. - Какого черта, Завитушка? - нахмурившись, напрямую спросил парень. Он подловил вертлявого кока прямо на камбузе, когда тот, окрыленный похвалой девушек, заходил обратно. Прижал к стене, для профилактики всякой дурости ударяя затылком об стену. Зажал ногами чужие, чтобы удержать при первой же попытке к бегству. Ну, и чтобы не пинался. Зоро вообще многому научился за время их бесконечных стычек и спаррингов. Например, тому, что за чертовым коком во время драк глаз да глаз нужен: отвлечет, черт вертлявый, вывернется, и сам не заметишь, как окажешься под ним, хотя еще секунду назад думал, что победа у тебя в кармане. - Нет, это ты ответь, какого черта ты вламываешься на мою кухню как к себе домой, так ещё и творишь невесть что, вшивое маримо?! - Это ты первым начал избегать меня! Вот я и пришел узнать, что ты себе снова в своей тупой башке надумал! - Потому что ты воняешь! Невыносимо воняешь, понял?! А теперь съебись с моей кухни и сходи в душ! И не возвращайся до ужина. Санджи рычит, упрямо пялясь этими своими голубыми глазищами. Зоро на такое скалится, чувствуя, как от раздражения на виске взбухла вена. - Воняю, значит… - Да, идиотское ма… - так и не успев договорить, Санджи позорно пискнул, когда ему резко перекрыли доступ к кислороду. Вцепившись за предплечья мечника в безуспешной попытке отстранить от себя, парень сделал слабый вдох. Что-то мягкое, не растерявшее человеческого тепла и насквозь пропитанное запахом мечника. Его харамаки. Блять! Дёрнувшись, чувствуя, как член за пару мгновений стал полутвердым, натягивая узкие брюки, парень завертелся с новой силой, вскидывая ногу вверх в попытке хорошенько приложить мечнику по челюсти или дать по яйцам. Сдавленно чертыхается, когда чувствует крепкую хватку на своей ноге. Зоро ловко, как это делал уже миллиарды раз, перехватывает его за щиколотку, закидывая ногу себе на плечо. Ухмыляется, прижимаясь ближе, вжимаясь пахом в пах блондина. Как удобно, что растяжка позволяла. - Тише-тише, эро-кок... Я и не знал, что ты такой извращенец, - довольно пророкотал Ророноа, продолжая с силой прижимать к носу подрагивающего парня ткань своего пояса. - Животное, - бормочет Санджи, не оставляя слабые попытки вывернуться, вырваться. Терпкий, крепкий запах пота заполняет нос, оседая на языке. Ощущается горячо и приятно. Чисто. Правильно. Зоро пахнет хорошей дракой. Пахнет острым животным влечением. Пахнет мужчиной. Он непроизвольно зарывается в ткань носом и дышит-дышит-дышит, набирает воздух полной грудью, так, что становится немного больно. Запах действует не хуже отборного афродизиака и Санджи с первых мгновений чувствует себя одурманенным похотью и возбуждением. Сильное тело, жмущееся к его собственному. Запах, от которого он так долго и так отчаянно бегал, теперь настойчиво проникает глубоко в легкие, заполняя собой. Это все было слишком. Он откидывает голову назад, упираясь затылком в доски и в поражении нетерпеливо вскидывает бедра. Рвется прижаться ближе, сильнее, крепче, и Зоро скалится, толкаясь в ответ. Санджи приглушенно стонет в ткань и все трется, трется, трется. Они толкаются навстречу друг другу разрозненно и нескоординированно. Терпкий запах кружит голову, сводит с ума, подталкивая к краю, пока не становится совсем тяжко, невмоготу. - Ублюдок... Сделай уже... что-нибудь... - просит Санджи на выдохе. Ему жарко и так, блять, хорошо. Его бедра неконтролируемо дрожат, а ткань харамаки стала влажной и немного липкой от горячего дыхания, слюны и крови, что тонкой струйкой текла из его носа. Зоро с сожалением отрывается от кока. Тянет испачканную ткань вниз, с нажимом проводя большим пальцем по верхней губе, размазывая кровь по розовой (то ли от возбуждения, то ли от нехватки кислорода) щеке. Взволнованный от открывшегося вида, мечник тянется к лицу напротив. Они не отводят напряженных, изучающих взглядов друг от друга. Сталкиваются губами, языками, зубами. Санджи закидывает на парня обе руки, прижимая его крепче к себе. Втискивает в себя, как будто одного запаха, одного вкуса, одного пота недостаточно, никогда не будет достаточно. - Что, так нравится? Вместо ответа на издевку, Санджи утыкается носом в изгиб плеча и шеи, ведет выше, едва касаясь кончиком, и дышит. Дышит, дышит, дышит, бесстыдно шумно втягивая воздух, словно пытаясь запахом наполнить лёгкие до отказа. Тихий перезвон сережек и здесь, за ухом, запах кожи смешивается с ароматом волос в смертельный для помутненного рассудка повара коктейль. Он унизительно дрожит в объятиях мечника и вновь ведет по тому же маршруту, но на этот раз не кончиком носа, а широким мазком языка, не способный остановиться. Вкус Зоро остаётся на языке приторной горечью и солоноватостью пота. У Санджи закатываются глаза, а капли крови смешиваются со слюной, пачкая алыми разводами все вокруг. Руки сами забираются куда-то под футболку, а подушечки пальцев пробегаются по твёрдым кубикам. Не останавливаются, поднимаясь еще выше, до желанной груди. Сжимают, вырывая из собственной груди рваный восхищенный выдох. Он вновь и вновь с животным желанием вылизывает шею парня, задерживая плотно прижатый язык под челюстью, там, где пульс ощущается особенно чётко. Зоро прямо сейчас - самая желанная и вкусная конфета, самый сладкий десерт и ароматный фрукт, существующий на всем ебанном Гранд Лайн. - Так и будешь вылизывать мою шею? - хрипит мечник, сжимая пальцы на узких бёдрах настолько сильно, что потом, похоже, останутся синяки. Санджи не отвечает. Не мог и даже не пытался. С позволения и уступки мечника, разворачивает их так, что теперь Зоро практически садится на стол. Белоснежная и идеально выглаженная скатерть идет гармошкой, но парню абсолютно наплевать. Все, что имеет значение и все, что ему жизненно необходимо - прямо здесь, прямо перед ним. Он вновь задирает парню футболку и пробует на вкус его живот. Он ведь кок. И это его работа - пробовать каждый ингредиент на вкус. Восхитительно. Ведет языком выше, периодически потираясь то носом, то щекой о мокрые следы, что сам же на чужом теле и оставляет. Он трётся о Зоро, словно кот, перед которым разлили валериану, а тот снисходительно позволяет. Смуглая кожа блестит от пота и слюны, а грудь вздымается от частого дыхания, пока Санджи сходит с ума от его запаха, с негромким стуком опускаясь на колени. Ему абсолютно плевать, что кто-то может войти. Навряд ли мечник закрыл за собой дверь на засов. И одна мысль, что прекрасная Нами-сан или кто-нибудь еще мог зайти и увидеть их, увидеть его, заводила ещё больше, заставляя подрагивающими пальцами в нетерпении дергать завязки чужих брюк. Санджи пьяно смотрит снизу-верх, не в состоянии ничего говорить, только вылизывать и потираться лицом о кожу. Конечно, он пьян. Опьянен, потому что в трезвом состоянии он никогда бы не стал вытворять то, чем занят сейчас. Грязно. Бесстыдно. Доверчиво. Он стягивает чужую одежду до колен, понимая, что Зоро во вполне себе очевидном восторге от того, что кок вытворяет. Утыкается лицом в пах мечника, зарывается носом в жесткие лобковые волосы и дышит. Глубоко, до предела вдыхая, и резко выдыхая, не полностью отпуская из себя воздух, словно хочет сохранить этот мускусный аромат внутри. Его член прекрасен. Мечник шипит, хватаясь ладонями за стол до побеления костяшек, и Санджи протяжно стонет. Он готов вылизывать Зоро весь день, нюхать и нюхать его, потом заставить пробежать парочку километров или отжаться тысячу раз, и снова обтереться об него всем телом. Он хочет пахнуть Зоро, всеми его запахами: потом, слюной, спермой. Хочет быть под ним, хочет быть с ним, хочет… Санджи обхватывает ладонью твердый член мечника у основания и кончиком языка собирает с напряженной головки выступившую каплю смазки. Не отрывает прямого, открытого взгляда от хмурого лица сверху. Облизывает ствол со всех сторон, от основания до самого кончика, прижимает губами набухшую пульсирующую вену - это так упоительно. Санджи дует на влажный от слюны и смазки член и проводит по нему кончиком носа, едва касается языком набухших яичек и тут же вбирает их в рот, посасывает и облизывает. Взгляд Зоро затуманен и раздражителен. Он придерживает кока за волосы на затылке и приставляет член к его губам, покрасневшим и распухшим еще больше. Они призывно приоткрываются и впускают его в себя. Так глубоко, насколько Санджи может взять. Мечник блаженно стонет и запрокидывает голову, когда кок заглатывает до самой глотки, обхватывая его тугими влажными стенками. Сжимает вокруг него губы. Пачкает слюной и кровью. Зоро сгребает его волосы в кулак, делает несколько коротких толчков и кончает ему в рот. Спермы так много, что Санджи едва удается проглотить всю. Зоро на вкус пряный, горьковатый, такой восхитительный, что у Санджи взрываются феейрверки перед глазами. Парень вскрикивает, когда их положение резко меняется. Доски неожиданно холодные для его разгоряченного тела, а чужое тело сверху - еще горячее. Он вскрикивает, когда с него сдергивают штаны с мокрым бельем, а его истекающий смазкой член обхватывает мозолистая ладонь. От первого прикосновения все тело будто прошибает током, и он несдержанно стонет, когда Зоро принимается ему дрочить жесткими размашистыми движениями. Санджи колотит крупной дрожью, потому что оргазм настигает так быстро, что он, зажмурившийся от ощущений, этого не ожидает. Так и остается лежать в послеогразменной неге, пока его широко разведенные ноги покоились на бедрах мечника, а грудь беспорядочно вздымалась от сбитого дыхания. Зоро облизывает губы и переводит взгляд на парня под собой. Санджи горячий и влажный, пропитанный потом, кажется, насквозь. Его щеки раскраснелись, а губы и подбородок измазаны в слюне и сперме, смешанной с кровью. Глаза с расширившимися от возбуждения зрачками, он дышит тяжело и медленно, и мечник скорее сдохнет, чем пустит его уйти. Отросшая челка липнет парню ко лбу острыми прядками, а горло призывно блестит в вырезе влажной рубашки. Зоро не может удержаться - проводит носом по выемке между острых ключиц, втягивая носом резкий запах. Ластится лицом, смешивая их с коком пот и, наконец, проводит языком - лижет широко и мокро до самого кончика колючего подбородка. Отчасти Зоро понимал, почему этот парень в восторге от запаха тела. . . .