не знаю за что любить тебя можно.

серёжа к ване и «зайчик», и «солнышко», и «ванюша любимый», а ваня только смеётся, принимая за очередной шуточный подкат. пешкову в такие моменты, конечно, обидно, больно и хуёво, но разве кому есть дело? он стреляет сигареты у случайного алкаша на улице, а иногда пиздит у коли сосалки, морщась от приторного вкуса, который для лебедева был любим и обожаем. впрочем, и сам коля был такой — приторный, с аккуратным маникюром и вечным запахом сладкого шампуня, идущего от растрепанного сплита. не знает пешков, почему они общаются, но наедине с лебедевым спокойно. парень явно умеет располагать к себе. курит сережа много, не особо обращая внимания на то, что у него во рту — дешевая колина сосалка или пидорский чапман — единственные сигареты, которые со скрипом продают несовершеннолетним. запах дыма выветривается с одежды, а мать приходит поздно, поэтому есть время проветрить квартиру, если вдруг желание покурить застало именно дома. в одно время пешков о смерти думать начинает, словно какая сопливая школьница, да все же понимает, что малодушный он для этого. запястья режет, после двух попыток оставляя это дело, ведь больно. таблеток напивается, да только от них толку нет, даже рвоту не вызывают. голодает — мама быстро пресекает все подобные попытки, чуть ли не насильно пихая ложку с супом в рот. больше способов пешков и не знает, даже не делая попыток пробраться на крышу. боится, он, черт возьми, боится. ненавидит себя за это, но боится. сережа и в драки лезть начинает, когда в его сторону внимание проявляют. агрессия пешкова позволяет запихнуть совесть куда подальше, когда он бьет парней, чуть ли не вдвое старше его, неумело, но метко, расцарапывает до крови, кусает и, если повезёт, разбивает скулы, оставляя синяки. конечно, выйти целым ему удаётся редко, но сидя дома и прижимая к лицу окровавленные салфетки, он не жалеет об этом, с удовольствием разглядывая синяки по ногам и рукам, и обдумывая, какой свитшот надеть утром, чтоб вопросов не возникло.

***

— ванюш, я тебя люблю. парни сидят в парке, откусывая одну сахарную вату на двоих и выглядят вполне себе довольными, пока сережа не решает: «сейчас или в пизду все пошло». — серега, шутка не смешная. ваня не понимает. не хочет понимать, что кому-то он нравится. особенно такому, как его друг. нет, бессмертных не испытывает отвращение к тому, сережа просто неправильный. парни не могут быть с парнями — ивану вдолбили это с детства, когда мать застукала его, обнимающегося с тогдашним лучшим другом. прилетело так, что на всю жизнь отложилось. — это не шутка, — у пешкова пальцы сами сжимаются, выдавая волнение. — даже если так, мы — друзья, — ваня не замечает, продолжая беспечно улыбаться. — надеюсь, мы ими и останемся, не хочется портить все. и больно сереже, когда его чувства назвали «портящими». он хочет въебать ване, понимая, что лучше не станет. но держится и соглашается, запихивая влюблённость в самый дальний уголок, чтобы не мешалась сейчас.

***

сережа ложится на ступеньки подъезда, чуть не доходя до своей квартиры. время позднее, лучи закатного солнца освещали лестницу, и осуждающих соседок не было, что позволило парню хоть немного отключится от реальности. в голове прокручиваются строчки из песни, которую он слушал недавно: «А внутри меня, всё так же — только пустота» и пешков теперь пустой. он покупает дешевую водку в сомнительном киоске и напивается чуть ли не до беспамятства, раз за разом перечитывая диалог с ваней, который и сильно длинным-то не был. бессмертных не общителен, а в жизни они виделись часто. надпись «удалить у меня и ванюша<3» всплывает каждую минуту, но не решается сережа. не хочет. хочет больно себе делать, раз за разом перечитывая. чувства к ване определенно были. чувства искренние и настоящие, что сейчас встретишь нечасто. но его не оценили. отшили, прогнали, не замечали. можно придумать тысячи синонимов, но вот склеить тысячи осколков сережиного сердца будет намного сложнее. проходит пару недель, и пешков понимает, что в целом и похуй ему. таких как он — тысячи, найдёт себе ваня другую, с кем счастлив будет. а сережа и один неплохо живет, жил же раньше как-то. и похуй ему, что осуждающе смотрят, когда он сигарету поджигает, и похуй ему, что мать орет, когда парень домой под ночь приходит, и похуй ему, что машины сигналят, когда он по сторонам не смотрит. и похуй ему в целом на все. и на любовь похуй. а вот ваня внимание к нему внезапно проявлять начинает. гулять зовёт, под руку ластится, тянется в щеку поцеловать, порывается на колени прилечь. не понимает, что больно сереже делает. больно от своих движений, и обиженных глаз, когда его в сторону отстраняют, брезгливо морщась. думал, сможет пешкова смутить по приколу, и не сопоставляет он этого отрешенного сережу с собой совсем недавно, когда также отстранялся и морщился. только вот бессмертных этому сильно большого значения не придаёт. списывает все на плохое настроение и не лезет часто. вокруг столько красивых девушек, думает, какое ему дело до серёжи. тот и без него отлично справится.