Я не боюсь

Из-за всего произошедшего Мэй все никак не удавалось снова научиться свободно превращаться в лису. "Механизм превращения, поврежденный изначально, возможно, всю жизнь будет давать сбои", - говорил Такао. Они снова начали заниматься как в первый раз. - Я попробую напугать тебя, - сказал Такао, скрывая усмешку. - Сомневаюсь, что теперь это получится, - ответила Мэй, хмурясь и глядя на горизонт. Такао приподнял бровь и крутанулся на месте. Снег взлетел вверх плотными клубами и мига не прошло, как из снежного марева донесся громкий, разносимый эхом, рык и на Мэй бросился белый тигр. Реакция лисицы оставалась и в человеческом теле. Мэй тут же бросилась бежать вниз по склону. Только краем глаза успела увидеть кровавые следы тигра на снегу. Этот образ снова отозвался болью в сердце. Однако, боль уже давно принятая, как данность, также быстро отступила,а страх, ранее способный превратить ее в лису, не появился.Мэй бежала и слышала шум погони за собой, морозный воздух разрывал грудную клетку, лицо горело от холода, с губ слетали ритмичные горячие выдохи, тело, пластичное и послушное, пылало радостью движения, ловко огибая валуны, перепрыгавая овражки и петляя среди деревьев. Мэй почти летела, едва ощущая землю под ногами. Она не оглядывалась и в какой-то момент ей уже показалось, что тигр остался далеко, не в силах так легко и быстро маневрировать. В тот же момент она была сбита с ног и мир завертелся, бешенно закручиваясь. Снег, тяжелое тело, набросившегося на неё, тигра, черные полосы, белые бока, кровавые дорожки на лапах, порванный край её одежды. Всё смешалось в один узор, как в калейдоскопе, и вдруг также внезапно замерло. Разгоряченная бегом и падением хрупкая девушка и изорванной одежде лежала на спине, а над ней нависал огромный белый зверь. Она поранилась и из легкой царапины на виске бисеринками выступили капельки крови, возле которых медленно таяли снежинки. Тигр раскрыл пасть и, тяжело дыша, наклонился ниже. Мэй ни выказала никакого страха и только повернула голову. Горячий язык коснулся царапины. Мэй снова посмотрела на зверя. Тигр облизнулся, запрокинув голову. Издав победный рык, он поставил лапу на плечо поверженной Мэй и его морда оказалось прямо перед ее лицом. - Такао, - горячо выдохнула она, смеясь и ёрзая, - в поясницу ей упирался и больно давил камень. Мэй не успела заметить как на место тигра вернулся Такао. Серебряные волосы спадали по обеим сторонам её лица. Уверенная и сильная рука сжимала её плечо. Мэй аккуратно провела пальцами по шее Такао, пропустив шелковые пряди сквозь пальцы и вдруг,резко намотав волосы на кулак, дерзко и требовательно потянула к себе. Поцелуй вспыхнул как будто ещё до того как их губы соприкоснулись. Казалось, что Такао не до конца перестал быть тигром и его страсть радостно вырвалась из плена. Они исступленно целовались и Мэй чувствовала, что на этот раз Такао уже не уйдет, сдержанно улыбаясь и пряча лицо под маской благородства. Однако, предупредительность не покинула Такао даже сейчас. Отстранившись от Мэй, он сбивчиво проговорил. - Ты замёрзнешь...Нужно идти. - и попытался встать. Попытка была пресечена, потому что зверь на этот раз проснулся в Мэй. Одного точного движения коленом хватило, чтобы влюбленные перекатились ниже по склону. Теперь уже Такао оказался уложенным на лопатки. Мэй упираясь руками в его грудь, победно улыбалась. - Попался! Не дай нам замерзнуть, тигр! - усмехнулась она и, не дав Такао ответить, поцеловала его снова. Поцелуй был сладок и Мэй казалось, что она не чувствует ни холода, ни ветра. Нехотя отстранившись, она увидела, что вокруг них с Такао образовалась зеленая полянка, на которой распустились цветы. Воздух был теплым, как в июньский день. Такао лежал, раскинув руки и счастливо улыбался. Порезы на его руках сильно кровоточили. - Ты с ума сошёл, - прошептала Мэй, оглядываясь по сторонам. - Ты же кровью истечёшь! - Не бойся, - тихо и удивительно спокойно произнёс Такао. - Всё будет в порядке. Я хочу чтобы это было только наше. Не хочу идти сейчас в деревню или искать укрытие в горах. Пусть будет так... Мэй, - он смотрел ей в глаза и Мэй казалось, что не магия поддерживает лето вокруг них, а его нежность и тепло растопили снег и оживили цветы среди зимы. Она, развязала пояс-оби, раскрывая свою одежду. Такао не двигался, завороженный её движениями и открывшимися его взгляду жемчужными очертаниями тела. Она развязала и его пояс, обнажив, испещренную мелкими шрамами, грудь. Спустя время они лежали на земле, стремительно покрывающейся вновь снегом и коркой льда. Мэй приподнялась на локте и, взнлянув на любовника, озорнО и нежно сказала: "Попробуй теперь догнать меня, тигр! ". Снежная пыль бросилась в глаза Такао. И в серебрянной дымке мелькнули серо-жемчужным веером пять хвостов кицунэ, мчавшейся вверх по склону быстрее ветра. Такао счастливо расхохотался и посмотрел на руки. Порезы были воспалены, но он не чувствовал ни усталости, ни опустошенности как раньше после использования магии. Что-то изменилось. Он чувствовал, что весь лес пульсирует их общей магией, которая питает обоих и всё вокруг. Он чувствовал гармонию, но больше всего радость, которая с трудом умещалась в его колдовском сердце. Солнце уже клонилось к закату и слёзы счастья золотом блеснули на щеках Такао. Огромный тигр большими прыжками понёсся по следу кицунэ в следующую секунду.