Осознание

Стоны, хлюпанье, мольбы. Руки сжимают чужие, по телу бегает горячий язык, обводя узоры на теле. Денис молит Илью, ёрзает и извивается.

***

Денис никогда Илью не любил, он наоборот, до жути его ненавидит. Он принес боль и страдания, он для него падшее существо, низшая каста в тюрьме. Он был бы рад, если бы на Корякова упал потолок, случился бы пожар или его украли и вывезли за границу, продав его нахуй. Этот парень знатно поматал его всеми способами, убил Дениса несколько раз, заставляя заново в того влюбиться, извиваться под чужим телом и молить трахнуть себя. За это Денис и себя ненавидит. Мысли его посещают о самоубийстве чаще, чем о убийстве Мазеллова. И все даже спланировано было!

***

Денис сидит с окровавленной рукой, где в вену он не попал. А Коряков его по башке раз ударит и снова перевязывает, капает перекись и плачет. —Гандон ебанный, как ты вообще додумался!— Приговаривает старший, вытирая с глаз слезы. Денис виноватым не чувствует себя, он злится. Илья опять ему помешал, он опять не дает просто уйти. Ему нужно задержать хоть как-то. Денис ведь ебаная секс игрушка для Ильи.

***

Мазеллов не такого мнения. Он правда Дениса любит и за него бы умер, перекачал бы всю свою кровь, если тот опять попытается вскрыться. Коряков хочет быть с Коломийцем, не просто быть, а чувствовать его, любить, обнимать и целовать. Нежно, непринужденно, из искренних намерений. Но Денис вообще слышать всего не хочет, он злопамятен. Для Дрейка Илья все так же останется говном неубранным, что воняет и на сердце остается. А все почему? Потому что в школьные годы Мазеллов Илья и его гнусная компашка воспользовались чувствами Дениса. Пустили его по кругу, только как собачку на побегушках, якобы Илья все заснял. Потом Коломиец вовсе узнал, что страшного видеоматериала нет, а вот трахать его в жопу Илья хочет. Так и трахались, трахаются до сих пор. Коломиец все это ненавидел, вместе с Ильей. Илья любил все, вместе с Денисом. Все бы это прекратилось, если бы Дрейк не любил ласки Ильи. Все его уменьшительно ласкательные слова, в Денису сторону, все эти даже изначально не пошлые прикосновения, да и сам Коряков желал любви, настойчиво добивался обычной ласки в отношениях, но это выходило лишь в сексе. Как Денис извивается, молит, говорит все самое прекрасное, обнимает, держится. Как он руками хватается за постельное белье, иногда закусывает нижнюю губу по детски. И лезет, и лезет обниматься, целоваться. Сам же просит, а потом себя корит, изрезав вновь руки в кровь. И страшно Илье, в один раз он может не успеть. Мазеллов так же себя корит, только без телесных повреждений. Стыдно ему за всю Денисину боль, за всю его грусть из-за его самого. И любит, он его, любит.

***

Вновь полная ванна. Коломиец лежит в ней, в надежде, что может кто-то спасет. Но, если кто-то и спасет, то он будет зол. И в эту минуту, последнюю, должен войти Илья. В квартире тишина, не слышно шагов, лишь слышно дыхание Дениса. Сейчас он проведет опять по тем же местам и польется кровь. Но дверь закрыта и не откроется более, если рука ловким движением проведет по другой. Не может, ему страшно. В первые он одумался, что произойти может, если Илья не войдет. А ничего! Хуева туча крови и вот, смерть. Глупая и вовсе не красивая. Весь до ниточки промокший он выходит из ванны, открывает со скрипом дверь и видит Илью. Он сидел все время под дверью, слышал всхлипы Дениса и упавшее лезвие, что означало конец. Но, горе суицидник вышел. Ошарашенный, взъерошенный и мокрый до ниточки. Он молча садится рядом, все также смотря, будто в шоке. Глаза нараспашку и в стену. И следом сознание приходит, он обнимает Илью. Искренне, извиняясь. Впервые, с любовью и извинениями. А тот все плачет, будто Дрейк не вышел. Мямлит по то, как испугался и жмётся, жмётся. Тут Коломиец осознает, что столько боли принес старшему, что они квиты и даже больше дрейк виноват. Столько попыток суицида, столько перевязанных рук, звонков в скорую и слез. Столько сладких слов и горечи в ответ. Илья же жертвой плачет, хотя тоже виноват, но он покаялся. Да, не исправит немного положение, но Коломиец чувствует стыд. Следом долгий поцелуй в губы и Коряков плачет вновь, уже от счастья, что младший живой и его целует.