Молотавр

      Мозаика разбивается на тысячи разноцветных осколков, которые парят в воздухе, отражая свет пламени жаровен. Всё на миг замирает в воздухе, страх и ярость отходят в сторону, когда передо мной кружатся эти маленькие острые стёклышки. Всего мгновение, которое длится так долго, и так ничтожно мало. Затем боль возвращается, и я падаю в холодную воду, ударяясь спиной о каменное дно. Воздух вырвался из меня, боль поразила тело, я замахал руками перед собой, словно искал за что зацепиться. Оттолкнувшись ногами от поверхности, я выбрался из водного плена, громко кашляя, цепляясь за каменную поверхность. Плащ стал невероятно тяжёлым, сломанные рёбра вонзались острыми иглами под кожу, а тело было в огне, несмотря на холодную воду. Я выбрался на поверхность и дрожащей рукой потянулся к заветному флакону с кварцевым зельем, пальцы в рукавицах обхватывают хрустящее стекло. Я с горькой улыбкой смотрю на разбитый флакон, на донышке которого осталось совсем немного зелья. Дрожащей рукой подношу к губам, надеясь, что это ничтожное количество, если не исцелит мои сломанные рёбра, то хотя бы избавит меня от боли. Но мне не суждено узнать. Позади меня раздаётся грохот, небольшая волна толкает меня, и я роняю остатки зелья на поверхность, а жидкость стремительно прячется в щелях меж камней. Я оборачиваюсь.       Словно отлитая статуя из бронзы, с бугристыми мышцами, выступающими венами, самыми широкими плечами, массивными рогами. Из одежды у него только браслеты, да красная набедренная повязка с золотым поясом. Молотавр выпустил пар из ноздрей, повёл плечами, махнул здоровенным молотом, смотря на меня большими красными немигающими глазами. Сильнейшие в своём роде, лучшие воины Д'Спэрила, младшего Змеиного Всадника, принёсшего горесть в мой мир. Големы, гаргульи, нежить — никто из них не сравнится в мощи и силе против этого чудовища. В битве моё оружие не принесло ему никакого вреда, а его могучие рога отбросили меня, словно ураган пёрышко. Я ранен, я истекаю кровью, а этот колосс смотрит на меня, представляя, как легко разорвёт своими могучими руками. Моя рука медленно тянется к амулету. Алые глаза сверкают, чудовище ревёт и бьёт молотом по дну. Огненная стена возникает перед ним, двигается ко мне, словно змея, испаряя под собой воду. Пальцы касаются амулета до того, как огонь достигает моих ног. Я исчез, оставив после себя пляшущие красные молнии в воздухе. Бык ревёт, брызгая горячей слюной, топчет могучими ногами воду. Его цель, я, последний еретик из рода Сидхе, прошедший через улицы Города Проклятых, миновавший все опасности Адской Горы, едва живой и стоящий на ногах, исчез. Молотавр скалится и бросает взгляды в стороны, словно пытается отыскать меня. Чёрный мокрый нос чует мою кровь, золотое кольцо подрагивает. Молотавр крепче берёт свой молот и выходит из бассейна.       Телепортация, такая для меня привычная и обыденная, ныне становится моим мучителем. Я лежу на земле, крича от боли и ярости. Сломанные рёбра сильнее впиваются под кожу, кровь выступает на влажном зелёном плаще. Я снова здесь, под одним из хрустальных куполов, глубоко под водой, недалеко от этой сточной ямы, среди тел чудовищ. Ошмётки кровавых гаргулий на стенах, каменные остатки големов, железные конечности саблекогтей, а также лоскуты рваной мантии послушников Д'Спэрила, теней бывших сидхе, что поклонялись этому чужемирному дьяволу, как своему богу. Мне приходится вставать и идти вперёд, опираясь на стену, оставляя тонкий кровавый след. Мой разум работает чётко и ясно, ведь я знаю куда идти, знаю, что время идёт против меня. До того, как покинуть эту сточную яму, мне удалось отыскать карту в маленьком хранилище. Здесь недалеко есть одно заветное место — моё единственное спасение, которое даст мне шанс одолеть молотавра. На моём лице играет коварная улыбка, пока иду, опираясь на стену, сжимая рукой золотой жезл, набалдашник которого украшен формой, напоминающей крылья птицы, с алым рубином посредине. Не знаю сколько чудовищ ещё осталось живо, мне нужно быть готовым. Огненный шар убьёт любое чудовище почти мгновенно, создав мощный взрыв. Если мне не повезёт, я так же обращусь в пепел, однако не смогу восстать из него.       В любой ситуации другой начал бы молиться, призывать все немыслимые силы на помощь. Я лишён такой роскоши, ибо я избрал путь еретика, отринувшего деспотические догмы завоевателя, возомнившего себя божеством моего захваченного мира. Я здесь не для того, чтобы просить богов о помощи. Я здесь, чтобы убивать их. Боль становится невыносимее, и я останавливаюсь, чтобы восстановить дыхание. Чарующие залы из синей и белой мозаики, напоминающие бурлящие волны, жаровни, которые держат каменные демоны, гладкий каменный пол и потолок из лазурита. Я находил это место красивым, чарующим в своей акватической действительности. Вода повсюду напоминает о воде над нами, безжалостном иномирном океане, чьё колоссальное давление сдерживают хрустальные гигантские купола. Коридор становится более запутанным, я вспоминаю чертежи на карте. Я уже близко. Ноги аккуратно спускаются по ступеням, прозрачная жидкость накрывает меня до пальцев ног, с высокого потолка свисают мёртвые тела в чёрной мантии, со знаком трезубца на груди. Неудачливые послушники, скрытые еретики или просто неугодные, разделившие судьбу преданного им народа. Я злобно ухмыляюсь. Руки немеют, становится холоднее. Недалеко отсюда я слышу громкий рёв. Он близко. Хорошо.       Синий стяг с красным трезубцем висит на стене, казалось бы невзначай, но я знаю, что за ним моё спасение. Я проходил мимо него, ведь в воде плавают остатки огромного черепа и расколотого железного шлема. Один из самых страшных созданий, которых мне приходилось видеть и с кем приходилось биться. Железные личи, могущественные колдуны, взывающие к силам ветра, льда и огня, ужасные в своём роде и виде. И всё же не так страшны, как зверь, идущий за мной. Копыта опускаются на воду, фырканье становится как бы более насмешливым. Я касаюсь трезубца на стяге, и стена отходит вверх, являя предо мной чёрный фолиант с белым черепом на обложке. Я достаю из-за пояса большие железные рукавицы, надеваю их дрожащими руками. Пальцы совсем онемели, дышать становится труднее, но боль почти не чувствуется. Сколько же крови я потерял? Достаточно, чтобы не думать о возможном риске. Он идёт всё ближе, тяжело ступая на пол. Я вчитываюсь в символы на странице, и книга резко захлопывается, затем воспаряет надо мной. Жезл из золота вспыхивает в моей руке, железные рукавицы ощущаются как-то иначе. Фолиант даровал мне и моему оружию шанс. Нужно сделать всё аккуратно.       Бычья голова появляется передо мной, отрезая мне путь к отступлению. Чудовище улыбается мне, роняя горячую слюну в воду. Я улыбаюсь ему в ответ, не обращая внимания на струйку крови, текущую из моего рта по подбородку. Мы с ним почти равны сейчас. Мы здесь, чтобы убить друг друга. Без жалости и сожаления, движимые простыми инстинктами. Не потому что я мщу за свой род и поклялся убить его хозяина, не потому что его жизнь состоит из служения Змеиному Всаднику. Или он, или я. Как всё просто. Какая простая, ужасная истина. Мы просто два чудовища, жаждущие крови друг друга. И это чудесно! Мне становится так хорошо, что я не чувствую больше холода. Или это может быть просто пламя, струя чистого пламени, вырвавшаяся из рубина. Не огненный шар, чистая энергия, опасная для всех, включая хозяина, а настоящее дыхание дракона, опаляющее бычью морду, сжигающее бурую шерсть на этом зверином лице, лопающая ему глаза, превращая белые рога в чёрные. Даже это проклятое кольцо в носу доставит ему страданий. Я в небольшом коридоре, и молотавр просто не может ударить наотмашь, как и не может протиснуться. Слишком большие руки и широкие плечи, слишком узкий коридор. Пламя продолжает опалять бронзовую морду, пока чудовище не отступает. Тяжёлая спина ударяется о каменную мозаику, разбивая малюсенькие камешки. Бык падает на колено и хватается свободной рукой за чёрное лицо. Жезл падает в воду, металлические пальцы тянутся к колоссу. Красные искры вспыхивают, когда железо касается плоти, а я ощущаю прилив энергии.       Рукавицы Некроманта под воздействием Фолианта Силы превращаются из оружия самообороны в похитителя жизни. Жизни, которую забираю я, чтобы продлить свою. Боль вновь прознает моё тело, я чувствую, как срастаются кости, и вот моя хватка становится крепче, а чудовище слабеет. Медленно, но слабеет. Молотавр машет молотом, пуская шары из огня, опаляя стены, оставляя чёрные следы на лазурном потолке. Я больше не чувствую ни боли, ни усталости, а только силу, чувствую, как кровь бурлит во мне и не убираю руки, пытаясь вонзить острые пальцы вглубь. Чудовище брыкается и старается встать. Удар кулака по моей спине крушит позвонки на осколки, которые тут же срастаются. Острый рог оставляет глубокую рану на щеке, которая тут же заживает. Рана, острая боль, мгновенная регенерация. Затем повторить. На глаза выступают слёзы, на моём лице играет улыбка, моя сломанная нога выпрямляется сама. Бык слабеет и вонзаю железный палец ему в глазницу, пуская кровь. У него не остаётся силы держать молот, который он выпускает. Огромные мышцы исчезли, могучий живот оказался впалым, словно все внутренности из него вынули, кожа так плотно прижималась к скелету, что её можно было легко порвать простым движением. Молотавр, воплощение мужской силы и брутальности, могучий и практически неуязвимый, лежал передо мной, высушенный, опаленный, слепой, напоминающий древнюю мумию.       Наконец я встаю, обновлённый, сильный, без единой царапины, смотря на труп подо мной. Улыбка победителя играет на моём лице, ведь я самое сильное чудовище здесь. Подобрав Жезл Феникса, быстро устремляюсь из проклятой клоаки. Моя цель уже близко, ждущая в своей крепости, верхом на чудовищном змее. Чем ближе я подхожу, тем громче слышу рычание крылатых гаргулий, шёпот теней и рёв. Бычий рёв, который доносится всё ближе. Один, второй, третий. Все они идут за мной, чтобы разделить участь своего собрата.       Я подарю им смерть.