Награда за спор с жизнью.

      Сумерки накрыли собой улочки Парижа, скрывая мелочи уличной жизни темнотой. Всё вокруг будто бы замерло: закрытые рестораны и кафе, жилые дома, окна которых изредка источали свет от ламп в квартирах, машины, будто бы «спавшие» около бордюров. Лишь только ветер мог показать, что всё это не момент, запечатлённый на холсте известного художника, а действительность во всей красе.       Холодные потоки воздуха окутывали своими объятиями девушку, стоящую на красиво отделанной каменной плитке. Маленькие ручки сжались в кулачки, заставляя костяшки побелеть. Слёзы выступили на глазах, норовясь то и дело сорваться вниз, как камни вдоль обрыва.       Боль. Обида. Сожаление. — Эммануэль, — начала она тихо, стараясь справиться с хрипотцой в голосе, — мне очень жаль.       Жозель резко подняла голову, выискивая перед собой расфокусированным взглядом мужчину. Первые капли весеннего дождя коснулись девичьей кожи, заставив Моро опустить взгляд на свою руку. Француз поджал губы, щурясь. Это не то, чего он ждал. Не тот исход, который он видел, воображая данную ситуацию, в которой они оказались.       Оказался он.       Было ли это предрешено? Или же судьба сыграла злую шутку? Макрон мог только гадать, сжимая в правой руке бархатную коробочку. Сердцебиение пульсацией отдавало во всё тело, заставляя мужчину дышать чаще. — Я всегда буду уважать твоё решение, — серьёзно выпалил он, отвернувшись от девушки. — Когда я могу приехать, чтобы поговорить с ним? — Я бы хотела, чтобы всё, что было, стало одним долгим сном и осталось в прошлом, — Жозель шмыгнула носом, пытаясь подавить в себе все эмоции, чтобы не разрыдаться. — Это не твоя вина. Я была рада встретить тебя, но мы больше не увидимся, — девушка отпускала всю себя, позволяя слезам взять всё под контроль хаоса чувств внутри неё самой, — я всегда буду тебя любить. Прощай, Эммануэль.

Некоторым временем ранее.

      Солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы, стараясь заполнить комнату ярким светом. Девушка лениво открыла глаза, пытаясь проморгаться. Около кровати стояла Хелен, маяча указательным пальцем руки вперёд-назад. — Милая, — складка недовольства на лбу женщины разгладилась, а взгляд чуть смягчился, — ты опоздаешь на учёбу. Сколько раз я просила тебя не сидеть допоздна?       Готье́ подошла к окну, одёргивая шторы в стороны, впустив тем самым так долго просящийся внутрь комнаты свет. — Я всего лишь готовилась к проекту, а не сидела в телефоне, — воспрепятствовала девушка, перейдя в сидячее положение. — Тем более чем больше я готовлюсь, тем больше шансов, что меня заметят на выездных практиках.       Жозель свесила ноги с кровати, нащупывая тапочки. День обещал быть гораздо скучнее, чем хотела бы она сама. Старшие курсы студенческой жизни были загружены не только каждодневной рутиной лекций и практик, но и подготовкой к выпускному проекту, от которого, как казалось Моро, зависела её жизнь.       Но не всегда наша жизнь зависит от нас самих. — Одевайся быстрее, я отвезу тебя в институт, — крикнула женщина, суетясь на кухне, — Твой обед я сложила в бокс и оставила его у тебя на столе. Не забудь забрать его! — продолжая говорить, она практически выбежала в прихожую. — Я жду тебя в машине.       Хлопок раздался на весь дом, оставляя после себя звенящую тишину. Жозель посмотрела на себя в зеркало, уперевшись руками в бортики раковины. — Ты должна обыграть эту жизнь.

***

      Путь до университета был недолгим — около пятнадцати минут. С данной каждодневной задачей отлично справлялся автобус, довозя студентку практически до главных ворот нужного здания. Время в дороге пролетало незаметно для девушки, ведь это было тем самым местом, где мысли, которые многочисленными узлами наполняли голову, могли начать распутываться один за одним. Музыка и красивые пейзажи сопровождали мыслительные процессы, которые оживляли душу Моро и напоминали, что она всё ещё жива. — Подожди, — перебила монолог своей мамы Жозель, внимательно всматриваясь в экран мобильника.       Последняя перестала говорить, посматривая за своей дочерью через зеркало заднего вида. В машине воцарилась минутная тишина, нарушаемая только звуками снаружи. — «Уважаемые студенты! Мы рады, что наш университет подготавливает достойных специалистов своего дела…» — начала читать вслух Моро, медленно проводя пальчиком по экрану, — «… которые находят своё место в сфере политической деятельности. Все мы испытываем гордость, когда вспоминаем наших выпускников, чьи имена сейчас известны всему миру…» — продолжала читать на выходе она, — «… Именно поэтому мы хотели бы устроить встречу с одним из самых наших успешных выпускников. Встреча состоится после первых 3 пар в актовом зале.»       Дочитав пост в фейсбуке, Жозель подняла голову, устремив взгляд куда-то в сторону окна, уходя в свои мысли. — Я не пойду, — выпалила после недолгой паузы девушка, чуть двинувшись из-за инерции, когда машина остановилась. — Жозель, милая, нужно сходить, — женщина развернулась к дочери, стараясь говорить как можно мягче. — Я понимаю, что ты устала от всех этих нервов и тебе уже тяжело ходить в университет, но вдруг вы подружитесь с этим человеком. Тем более… — она протянула руку, пытаясь приободрить Моро, но была перебита. — Мам, я сама разберусь. До вечера, — Жозель схватила сумку и, быстро чмокнув мать в щёку, выбежала из машины, направляясь в сторону главного входа.       Женщина прикрыла глаза, вздыхая. Материнское чувство никогда не подводило её и сейчас, будучи уверенной, что для её дочери нет никакой угрозы, на душе всё равно было неспокойно. Конечно, Моро выросла и стала самостоятельной, но для Хелен она навсегда останется той малюткой, которая очаровывала всех и каждого своим ребяческим взглядом.