freddi occhi dorati

ʿᵉʳᵃ ˡʾⁱⁿⁱᶻⁱᵒ˙˙˙       — Ты уже уходишь? Как далеко ты собралась уплывать? — перчатка, обрамляюшая тонкую кисть руки, растормошила рыжие волосы, скидывая на голубые глаза.       — Чайльд, я слишком задержалась в Ли Юэ. Мои цели не будут достигунты, если я не найду Итера. — Путешественница оттолкнулась от колонны увешанной архитектурными волнами, такие делали лишь в Ли Юэ.       — Точно, как я мог забыть! Ты лишь ищешь братца, но зачем посещать Инадзуму? Я уверен, его там не будет, посети мой город, мою страну. В Снежной тебе точно помогут с поисками! Люмин, поезжай со мной, — смешки предвестника перешли в хмыканья, он подошел еще ближе к девушке в надежде остановить ее. Отговорить от длительного путешествия. Его не волновали опасности, он был уверен — она не умрет, но как надолго затянется путешествие в страну молний? Есть ли шанс того что она останется там навсегда, шанс того, что она забудет о нем? О Чайльде.       Его ложь и враждебность отталкивали ее. Отталкивали всех. И они были врагами, но сейчас, когда все хорошо, разве нельзя довериться? Пройти с ним все путешествия. Он дал бы клятву, он бы помог найти ее брата. Но Люмин — путешественница, это было не возможно даже тогда, когда сомнение мелькало в ее карих глазах, даже когда она была на грани смерти, и все что помогло ей выжить был сам Чайльд.       — Мне не о чем с тобой говорить, прощай Чайльд, буду надеяться что ты повстречаешь меня в Снежной — она развернулась в полоборота и сделала шаг от него.       Короткие золотые волосы взмахнули на ветре, платье широкой тканью промелькнуло перед глазами Предвестника. Он не хочет ее терять, только не сейчас, желательно никогда. Он грубо схватил ее за тонкую руку, надеясь что она передумает, обернется, кинется в его раскрытые объятья, и останется с ним навечно. Он сжато выдохнул и ступил вперед сверкая сапогами на солнце. Они стояли на площади, любой мог увидеть этот грубый жест и у него появились бы проблемы. Но его не волновали Миллелиты. Их грубые голоса, острые пики. Его не волновал закон и правила. Плата за нарушение оного.       Но он вздрогнул и выпустил хрупкую руку из ладони. Его запястье дрогнуло, и он испугался этого не меньше чем взгляда. Взгляда зорких карих глаз, отливающих словно золотистые волны на берега чистого песка. Прикрытые песчанной челкой, такой схожей с волосами Путешественницы. С похожим лицом: чертами губ, носом, скулами, — всем. Всем, но не взглядом. Он был враждебным.       Чайльда передернуло, он увидел его словно вблизи, но он стоял через шумную улицу, спереди него, в тридцати шагах. Стоял ровно, властно, совсем не двигаясь, совсем один. Его черная кофта, несколько короткая, что открывала вид на плоский живот. Белый шарф-плащ застегнутый брошью. Черные перчатки по локоть. Нежная коса, с волосами — настоящим богатством, точно золотой песок. Все же они были разными - неизбежно одинаковыми, но в то же время до абсурда разными. Нижнюю часть тела, Тарталье разглядеть неудалось.       Когда оцепенение сошло, Итер исчез. Тарталья ринулся было к Люмин, это был его шанс. Но и ее не было на месте. Она давно ушла. Ушла и оставила его, теперь уже слишком надолго.

...

      Солнце блестело краями, оно уходило, уходило слишком быстро, настолько же быстро, как и уплывал корабль Южного Креста с его любимой Люмин за гаризонт. Так же быстро, как и сдержанность Чайльда. Пройдя город, обходя всевозможные и невозможные закоулки, он опустил руки. Где он мог быть? Солнце трепетало еще пару секунд, освещая рыжие волосы, стекленея в голубых глазах со стальным льдом, что рушился с неимоверной быстротой. Так молниеностно, что любой знакомый ужаснулся этим намного больше чем сам Тарталья мог это чувствовать.       — Я слаб, — он надорвал глотку так быстро, что даже сам испугался и еще больше утвердился в своей никчемности. А ведь он считал себя сильнее. — Я чертов слабак. Это не мой предел, не моя вершина. Я стану сильней, я обещаю, — он опустился на колени и сжал в руках траву. Горячие слезы капали на цветы, дергая листья ниже, пока капли стуком не падали на землю. Он слаб,       Жутко слаб.       Кем он был, когда думал что все сможет? Насколько он был эгоистичным. Когда бросал вызов девочке с золотыми волосами, когда надеялся на доверие? Получив все те же проигрыши, сможет ли он подняться? Когда его бросили… Было ли это верным решением? Он настолько ужасен? Получится ли?.. Он не сможет, он слишком…       Слаб, Слаб, Слаб,… бесконечно слаб.       Оружие само материализовалось в его руках, если он его поймает, то сможет победить. Выиграть доверие, стать честнее.       Тихие шаркающие шаги отвлекли его от мыслей, их обладатель стоял за его спиной. Не имело значения кто тем был, являлся, Чайльд замахнулся, лишь успев развернуться, как встретил сталь в глазах.       Нет.       Ноги подкосились, и он вновь упал, задирая голову ввысь.       Мальчик с золотыми волосами, светло карими глазами с отливом золота, и прижатыми к друг другу линиями губ. Он сжимал свой меч в руке, маги бездны, парящие рядом с ним отступились. Животный страх. В глазах Тартальи и в их глазах, плескалсч лишь животный страх.       Он не успел моргнуть, лишь поднял руку, дрожа всем телом. Надежда? Что это за чувство. он ужаснулся еще больше, когда понял: он надеется, он видит в нем ее. Ее.       Люмин       — Люмин, — он захрипел, и его голос дрогнул. Люмин?       Глаза Итера не изменились, его не выдавало дыхание, или дрожь, он был холоден даже тогда, когда голова одиннадцатого Предвестника отлетела в его руки, пачкая кровью цвета яркого заката. Не дрогнул и тогда, когда небрежно выпустил ее из рук, роняя, словно мусор, на землю, рядом с бесполезно упавшим телом.       Лишь холодно развернулся, взмахивая плащем, откидывая перчатки, грязные, в опороченной крови Аякса. Навечно Аякса.       И последнее что увидел Аякс, это глаза. Глаза, мальчика, с отливом в золото.

˙˙˙ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉʾ