Безнадежный мастер

      Так войну мы не выиграем!              Девушка натягивает улыбку на лицо и сжимает губы, делая вид, словно понимает все претензии, только одному слуге рядом известно о том, насколько зла его несравненная мастер. Он видал этот взгляд уже единожды, когда она желала уничтожения вражеского мастера и ее слова, приказ, звучал стойко и серьезно, безжалостно вынуждая рассекать в воздухе оружием. Тогда ей было плевать, а потом ее вывернуло, вынуждая слугу молчаливо держать волосы нерадивого мастера.              Кагуя, ты безнадёжный мастер!              Легко говорить такое, когда твоей праной питаются с такой скоростью, с которой она не успевает ее регенерировать. Если выбирать между войной и пребыванием в тюрьме — Кагуя выбрала бы тюрьму и одиночную камеру, лишь бы не слышать возмущения ненавистных родственников, стремящихся удавить ее и заставить следовать семейным традициям, прививают ответственность и желание услужить чокнутой на голову семейке. А если не подчиняется — то ее бранят и заставляют чувствовать вину.              Кагуя.              Лансер молчаливо наблюдает, ведь псам слова не давали. Она сама так сказала. Ну раз слова псам не давали, так кельтский воин и слова больше не проронит в ответ или при ее высочестве. А она делает вид, словно поступила правильно и извинений не последует, хотя молчание ее убивало. Слуга был единственным, с кем она могла поговорить ночью и днём, услышать здравые мысли и предложения, идеи, что не выкалывали глаза. А теперь она осталась совершенно одна, в тишине огромной комнаты, словно уважая ее собственную любовь к одиночеству.              Кухулин делает незаинтересованный вид, ковыряясь в чашке с кофе, то перемешивая его, то просто рассматривая свое отражение, пока сидящая напротив девица следила за его действиями. Стоило поднять глаза — она копается в своем телефоне, перечитывая все имеющееся о мастерах и слугах, поверженных и ещё участвующих в битве. За ними следят, она знает, и даже знает кто, но делает вид, словно мирно завтракает со своим молодым человеком, изредка поднимая на него взгляд свой.              Какая врушка.              — Долго молчать собираешься? — Интересуется девушка, откусывая от свежей булочки кусочек, запивая ее горьким чаем, скривившись. Кухулин поднимает голову и взгляд, сложив руки и на них опустив заинтересованно свою голову, ожидая ещё слов от своего замечательного мастера, а она, чертыхнувшись, продолжала мешать в горьком напитке сахар. — Не то, чтобы я собираюсь извиняться. — Ну вот опять. — Но, мне надоело играть с тобой в молчанку, поэтому предлагаю перемирие.              Ее бесполезный спектакль актера одной роли рухнул и Лансер уверенно, но молчаливо кивнул, чем заслужил слабый толчок в ногу под столом и лёгкий кивок в бок, на сидящих за дальним столиком людишек. Это странно. Кухулин видел их ранее, но они не были мастерами. И слугами тоже. Кто-то охотился на его мастера, помимо других? А может быть ее решили убрать полегче, без возни и лишних битв. Но что тогда станет с Кухулином? Он тяжко вздыхает и поднимает взгляд обратно на Кагую.              — Будь проще. Чем больше подаёшь вида, тем больше становишься мишенью. Будешь все легче и легче. — Пальцами под каждое слово юноша шагает, пока не натыкается на ладонь своего мастера, заставляя ее закатить глаза и тяжко вздохнуть. — Усвой урок. Нужно прятаться на виду. Давай сыграем.              Перевернув ладонь, Кухулин открывает взору девичьему небольшой кулон. В виде пчёлки. Кагуя хмыкнула и тот перехватила, аккуратно цепляя чуть ржавой застёжкой цепочку. Она давно искала это потеряный кулончик детства, думая, что навсегда его затеряла, вот только скитающийся по дому Слуга нашел позабытое и решил в знак примерения, чтобы заслужить прощение, преподнес его законной владелице.              — Ты дурачина. Где нашел? — Улыбнувшись, девушка сложила руки на столе в замок, а в ответ молодой человек лишь пожимает своими плечами, наблюдая за эмоциями своего мастера. — Ты не хочешь мне отвечать или у тебя закончился лимит слов на день?              — Расскажу, но есть одно условие. Без него и слова не вытянешь. — Хмыкнув и улыбнувшись, пёс наклоняется ближе к своему мастеру, и та, понимая, что нужно поддержать их таинство, наклоняется ближе к слуге. — Только если мастер подарит мне поцелуй.