Работа над ошибками

      Громов поправил выбившийся из прически локон и, удовлетворившись своим внешним видом, отошёл от зеркала, у которого вертелся добрых полчаса. — На чьи похороны ты собрался, Громов? — донёсся голос Подходцева из-под одеяла. Подходцев, до сих пор ещё не вставший, хотя время близилось к обеду, наблюдал за другом с кровати. Громов, который обычно не отличался любовью к ранним подьемам, казался чем-то из ряда вон выходящим. — Почему похороны? — откликнулся с другой кровати Клинков. Он, в отличие от Подходцева, был одет, но тоже лежал в постели, положив ноги в лаковых штиблетах поверх пёстрого покрывала. В руке он держал вульгарно оформленную книжицу на французском языке, но чтение его явно интересовало не так сильно, как склоки. — Потому что в приличный дом Громова без нас не пустят. — охотно объяснил Подходцев. — А куда можно пойти в таком костюме? Или на званый ужин, или на кладбище. Одно из двух. — Браво. — Клинков зааплодировал. Громов закатил глаза. — Меня пригласили в гости. — Без нас?! — Подходцев, запутавшись в простыне, свалился на пол. — Это приличный дом. — передразнил его Громов. — Таким там не место. — Каким таким? — Этаким.       На этом их содержательная беседа исчерпала себя. Громов возился с запонками, бормоча что-то себе под нос, Клинков вернулся к чтению, а Подходцев, ленясь подняться с пола, подполз к Громову и ухватил его за ногу. — Мне это все чертовски не нравится. — заявил он, крепко удерживая товарища. — При полном параде, один… Кто тебя в гости пригласил, Громов? — Один знакомый… — Громов тряхнул ногой, в попытке отцепить Подходцева, но тщетно. — А ты чего переполошился, собственно, Саш?       Подходцев почему-то покраснел. Клинков шумно перелистнул страницу и сказал с видом знатока: — Все очень просто, Громов. — Клинков поднялся и прошёлся туда-сюда, заложив руки за спину. Многострадальная книга (кажется, это был дешёвый бульварный роман, из тех, что предпочитают одинокие дамы бальзаковского возраста, но ни Громов ни Подходцев не владели французским в той мере, чтобы иметь возможность утверждать наверняка) упала на пол, подняв в воздух клубы пыли. Уборкой друзья утруждались редко, о чем свидетельствовал также и цвет простыни Подходцева, после падения на пол ставшей серой. — Помнится, не так давно наш любезный Подходцев подобным образом прихорашивался перед свиданием. Чем это все кончилось? — Женитьбой… — протянул Громов, не до конца понимая, к чему клонит Клинков. — Погоди… Подходцев, ты что, считаешь, что я иду на свидание? — Считает-считает. — ответил за сконфуженного Подходцева Клинков. — Я иду встретиться со старым приятелем. Он приехал в город со своей супругой, у них медовый месяц. Ни о каких любовных свиданиях речи не идёт, смею вас заверить. — губы Громова задрожали от обиды. — Подходцев, ты… — Прости, Громушка. — Подходцев все же отпустил ногу друга и встал. В пижаме, завёрнутый в испачканную простыню на манер тоги, он выглядел уморительно, но никто не смеялся. Подходцев был чрезвычайно подавлен. — Прости, дорогой мой. Я осёл. После того, как я сам совершил ошибку, я боюсь, что кто-то из вас… Что вы уйдёте и я останусь один.       Воцарилось молчание, прерываемое лишь тяжёлым дыханием Клинкова. Подходцев спрятал лицо в складках ткани. Громов нервно стучал начищенным ботинком по полу. — Подходцев, — наконец собрался с мыслями Громов. — Ты круглый дурак, если считаешь, что я брошу вас с Клинковым ради первого встречного. Или первой встречной, не суть важно. И Клинков тоже, каким бы распутником он ни был… — Эй! — Прости, дорогой. Так вот, Подходцев, — Громов обхватил руками лицо Подходцева и заглянул в его глаза. Подходцеву для этого пришлось слегка нагнуться, но противиться он не смел. — Ты, может, и ушел однажды. И мы, признаться, прокляли тот день и все последующие, что нам довелось провести без тебя. Но ты вернулся. — Именно. — подтвердил его слова Клинков и положил тяжёлую руку на плечо Подходцеву. — Мы тебя любим, Подходцев, и не променяем ни на кого.       Громов вздохнул и бросил запонки, которые так и не одолел, на туалетный столик: — Пустите меня, я переоденусь. — и, ощутив на себе недоуменные взгляда друзей, фыркнул. — Вы что, думаете, что я пойду развлекаться, когда тут такое? Хорошенького же вы обо мне мнения… — Ты не обязан из-за меня пропускать встречу. — всхлипнул Подходцев, давший, наконец, волю слезам. — Конечно, я обязан оставить тебя здесь рыдать и предаваться пагубным сомнениям. Клинкова ещё с собой возьму, чтобы ты точно один остался. — Громов скинул пиджак и взял Подходцева за руку. — Никуда не денется мой приятель, они здесь на месяц. Ещё и вас с ним познакомить успею. — Как же мне с вами повезло. — выдохнул Подходцев, когда друзья усадили его на диван и сами сели рядом, обнимая его с двух сторон. — Не верится порой даже. — Я вот тоже с трудом осознаю, что полюбил человека, который чуть меня не задавил, и того, кто ворвался в мою жизнь в одном лишь полосатом трико нежно-голубенького цвета. — захихикал Громов. Клинков закатил глаза, но не нашелся, что ответить на это, поэтому отвесил Громову подзатыльник. Едва заметный, шуточный, но этого хватило, чтобы Громов показал ему язык. — Осёл ты, Клинков. — Да, Клинков осёл. — машинально согласился Подходцев и вся троица рассмеялась. Они были друг у друга и все было хорошо.