Ему можно

      — Танюшка, ну скажи, когда тебя забрать?       Юра уже, кажется, полчаса сидел на проводе. Вынюхивал. Он не доверял Тане и уж тем более не доверял Ричарду, пусть и отдал ему обратно канал по доброте душевной, а она пошла устраиваться обратно на работу. И вроде бы даже помирились, но в плане Танечки… Нет уж, Юра знал, он-то знал, что Ричарда нельзя к ней подпускать! Он ведь весь такой элегантный, деловой. Утащит к себе, а она, дура, и не вернётся. Потому и сидел. Всё-таки сердце ныло.       — Ну Юрочка, вот у нас всё хорошо, видишь? Мы только разговариваем и всё. Я тебе сама позвоню, когда буду возвращаться, ладно, мой хороший? — Таня в силу своего удивительно доброго сердца отвечала ему мягко, да ещё и с нежностью. Но даже она признавала, что по ушам Юра проехаться может неплохо так. — Сейчас мы вот поужинаем и всё, и я свободна. Ну всё, Юрочка, я бегу, люблю тебя.       — Что?       — Говорю, люблю тебя…       — Что? Танюшка, связь плохая, ничего не слышно! Что говоришь?       — Что люблю!       — Чего?       Сидевший рядом Ричард уже выпил, кажется, целую бутылку Джеймсона. От внезапного счастья в виде своего канала обратно он решил не отказываться, потому и кутил. Только вот Танин визит всё омрачал — вот она какая, бередит ему душу. Алкоголь помогал глушить все эмоции — и хорошие, и плохие. Оставалась только пустая голова и заплетающийся язык. Ну и что? Всё равно Таня и без него прекрасно знает, что в понедельник на работу.       Смотря на внезапно мрачнеющую женщину, он только тихо посмеивался в ответ. Дела семейные и всё такое. Вдруг Танина рука дёрнулась, и трубка подлетела прямиком к его лицу. Ричард удивлённо на неё уставился.       — Боже, Ричард, какая же у тебя здесь отвратительная связь! На, скажи ему сам, что я его люблю, а то он не слышит, а я кричать не буду!       Ричард неловко взял трубку из маленьких ладоней. Просьба была дико странной. Затуманенный Джеймсоном разум соображал совсем плохо, и Ричард даже не понял, что толком от него хотят. Покрутил трубку в руках туда-сюда, пока в динамике что-то пищал Юра, и наконец приложил к уху. Откашлялся. Совершенно пьяно и нелепо произнёс:       — Да-а, грачонок, я тебя люблю.       И тут он осознал, что сказал.       — Ну, I mean, Татьяночка, — он попытался как-то реабилитироваться, но слова уже вырвались и их было не вернуть.       Голос в трубке затих, затихла и Таня рядом. Ричард неспокойно заворочался. Всё-таки взял многовато алкоголя. Секундная пауза, и:       — Передай…те телефон Тане, пожалуйста.       Пока Таня что-то выслушивала, Ричард молчал и внезапно закурил. Он думал, что давно бросил эту пагубную привычку, но вот в кармане как-то прощупалась пачка сигарет, а на столике валялась зажигалка. Чья-то, и точно не его. Таня положила трубку на место.       — Значит так, — она поднялась и решительно упёрла руки в боки, как никогда раньше не делала, — сейчас приедет Юра и уложит тебя спать, а то ты явно перепил, а в понедельник на работу. Ты скажи, берёшь меня обратно на канал?       — Татьяночка, of course, беру, какие вопросы…       — Тогда я жду Юру, и мы уезжаем. А ты заканчивай со своим алкоголем! Совсем с ума сошёл…       Ричард ничего ей не ответил, вместо этого накатил ещё одну. Остальное время они провели в странном и очень неловком молчании, пока не зазвенел звонок входной двери. Ричард было подорвался, но Таня снова уложила его на диван и сказала, что сама откроет.       — Всё-всё, Танюшка, дальше я сам, иди-иди, я сейчас быстренько всё сделаю и приду, ты иди, — с прихожей слышались приглушённые голоса, затем звук поцелуя, затем хлопок дверью. А потом Юра уверенно вошёл в гостиную.       Он как будто собирался наспех. Кое-как накинутое пальто еле держалось на плечах, волосы были совсем растрёпаны, а очки болтались на кончике носа. Ричард потянулся как кот, заваливаясь с ногами на диван. Юра подошёл ближе, затем ещё ближе, и Ричард уже смог рассмотреть — нет, почувствовать — странную дрожь по его телу, которая отчего-то передавалась и ему. Что-то подобное он чувствовал во время драки. Он словно разом протрезвел.       — Я вообще-то… А вы… Ну вы совсем! О… — вся эта напускная уверенность посыпалась, как только Юра посмотрел Ричарду в глаза. — Я вам знаете, что сделаю!..       — Wait-wait-wait, поговорим как нормальные люди… Присаживайтесь, — он махнул Юре рукой на место возле себя, и тот немного неуклюже присел. Ричард повернул к нему голову и улыбнулся одними глазами. — Вам налить?       — Что? Я вообще хотел… Хочу поговорить о том, как вы меня унизили перед Таней! Какой я вам грачонок, вы вообще в своём уме?! Как такое можно было ляпнуть?       — Да расслабьтесь вы. Немного перебрал, в этом ничего такого нет, — Сапогов заулыбался и снова сел ровно. Снова выпил. Краем глаза он заметил, каким взглядом журналист пожирал стакан в его руке. Или всё же его губы? Взгляд метался так, что нельзя было сказать наверняка.       — Точно не выпьете со мной?       — Н-нет…       Голова снова затянулась туманом, дрожь усилилась. Наверное, та стопка была лишней, ведь как объяснить это странное притяжение к человеку, который совсем его недостоин? Но Ричард не мог отрицать, что чувствовал это давно. Их нелепое противостояние приносило ему дикое удовольствие, а драка вызвала эмоции, которых он ещё никогда не испытывал. И дело уже было даже не в Тане, хотя эта женщина и была чертовски привлекательной. Вопрос состоял в том, как это всё закончится. Точнее, в какой плоскости.       Дрожащий голос Юры выводил из себя. Хотелось треснуть, чтобы стал говорить громче, увереннее. Но Ричард сдержался. Вместо этого перебрался поближе, наклоняясь практически к уху, задевая волосами неприкрытую шею и чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло. То ли алкоголь с удвоенной силой ударил в голову, то ли ещё что, но Ричард хотел этого. Хотел его, и очень. Может, сейчас как раз подходящий момент совершить очередную глупость. Губы разомкнулись лишь для того, чтобы обдать жаром и заставить бегать по телу миллион крошечных мурашек.       — You sure?       Юра, казалось, сейчас потеряет сознание. Он настолько сильно сжал несчастное покрывало, что побелели костяшки. Ричард было протянул руку, чтобы погладить напряжённую ладонь, но не удержался и как пьяный котяра завалился на Юрины колени. В груди что-то отчаянно сжалось в ком, но лицо не выдавало ни единой эмоции, кроме хитрой ухмылки. Юра смотрел широко распахнутыми глазами, в которых явно читался страх и… И ещё что-то, какая-то неуловимая жажда.       — А ответ на твой вопрос… Ты ведь Грачевич. Я не сказал ничего неприличного. Или сказал?.. Тебя так можно называть? — в этот раз ответом ему был лихорадочный выдох. Ричард снова потянулся, устраиваясь повыше, и теперь жарко нашёптывал в кадык, языком ловя его судорожные движения вверх-вниз. — Молчишь… So, ты всё же маленький грачонок…       Ричард мягко прикусил кожу, оставляя небольшую красную отметину. Не спрашивая разрешения, перебрался на колени, бёдрами прижимая к себе ближе, отпуская руки своевольно блуждать по телу, забираясь под горловину водолазки и приподнимая пряжку ремня. Почти что отчаянно прижался своими губами к его, ловя каждый вдох и выдох, каждый сдавленный хрип, пытаясь найти какой-то ответ. Понять, зачем он это делает и почему именно он. От небритых щёк пахло табаком.       — Ты куришь? — Ричард улыбнулся, вспоминая зажигалку на столике. Видно, выпала после драки, а он и подобрал, сам не зная, зачем.       — Я д-да, — наконец, отозвался Юра надтреснутым голосом. Откашлялся. Ричард зарылся носом в его шею, полной грудью вдыхая сигаретный дух вперемешку с каким-то одеколоном, и это было лучше, чем Джеймсон залпом, лучше, чем вернуть себе канал и даже лучше, чем деньги. — А ты… куришь?       — No, — мурлыкнул Ричард, чувствуя, как жёстко пальцы Юры впиваются в его бёдра. Удивительно крепкая хватка для такого заморыша. Ну и к чёрту. — Уже нет. А хочешь, начну обратно? — заходит ещё дальше, и уже целует открыто и не стесняясь, и пошло всё к чёрту. Снова возьмёт его на работу, да, конечно, да, лишь бы треснуть затылком по стене прямиком над этой дурацкой картиной в своём кабинете и отыметь по полной программе. Ричард выругался и повалил его на диван, попутно стягивая водолазку и очки, бросая их куда-то в сторону. Да, наверное, именно об этом он мечтал ещё в ту секунду, как разбивал ему лицо в мясо. Он всё же любил пожёстче. Надо было трахнуть его тогда, а не бить, Господи Боже.       — Я хочу тебя.       — Меня Таня ждёт…       Ричарда словно окатили ледяной водой. Таня, точно. Таня, конечно… О чём он вообще думал? Желаемое за действительное? Да такое бывает только лишь в сказках. Остановился и рассеянно потёр переносицу.       — Иди, да, иди, конечно. Я что-то забылся, I’m so sorry, гра… Юра.       В номинации (если бы такая, конечно, была) «самое медленное одевание» победил бы Юрий Грачевич, очевидно. Ричард, развалившись на диване и потягивая очередной стаканчик Джеймсона, хмуро наблюдал, как он натягивает на себя одежду и убирает все следы растрёпанности. Где-то в глубине души он хотел сидеть и так же смотреть, только на то, как Юра будет раздеваться. Теперь он точно протрезвел.       — Ричард…       Он никогда не произносил его имя так. От неожиданности мужчина дёрнулся.       — What?       — Ты меня проведёшь, правда ведь? — Юрины щёки залились краской, и пусть Ричард не любил смущающихся людей, это выглядело довольно мило. Даже очень мило.       — Of course, грачонок.       Перед самой дверью Юра внезапно о чём-то на секунду задумался, резко развернулся на каблуках и толкнул Ричарда к стене, целуя отчаянно, словно в последний раз. И было в этом поцелуе что-то невысказанное, что-то очень интимное. То ли в том, как нежно Юра держал лицо Ричарда в ладонях, то ли в самом Ричарде, всегда таком собранном, но сейчас разбитом вдребезги, то ли ещё в чём.       — Я не хочу уходить, — внезапно признался Юра, пряча взгляд. — Я вообще-то давно хотел с тобой поговорить.       — Ну, мы и не особо-то говорили, right? — усмехнулся Ричард, всё ещё не выпуская бокал из рук. Он привалился плечом к дверному косяку, а Юра просто неловко мялся у порога. — Ты приходи на работу в понедельник, okay? Если всё ещё хочешь со мной работать. Я знаю, вам сейчас нужны деньги на childrenisha.       — Д-да, хорошо, Ричард, спасибо. Ты… Мы… Мы же…       Ричард вздохнул, пряча улыбку за кашлем.       — Что «мы»? Нет «нас», Юра, есть «вы» с Таней. Это всё. Не надумывай себе.       Было забавно наблюдать, как всего за пару секунд выражение Юриного лица меняется из неловкого на тревожное, на растерянное, а потом и на озлобленное. А Ричард прямо-таки видел, как эта всепоглощающая ярость медленно нарастает, булькает в венах, и снова начинал его хотеть вот прям здесь. Нет, всё же не сдержался. Надо держать лицо. Он, правда, любил пожёстче. Во всех смыслах.       — Да ты… Пошёл ты в…       Оставшуюся часть предложения заглушила громко хлопнувшая дверь прямиком у Ричарда перед носом. Ухмыльнулся. А ведь он себе в самом деле надумает. И Ричард радовался этому так эгоистично, потому что уже всё, уже присвоил, забрал, украл сердце, и хватило на это десяти минут. И даже Танечка между ними уже не стоит. Всё-таки он Ричард Сапогов. Ему можно.