Прикосновения

      Клаус всегда одаривал Пятого вниманием, поддержкой и заботой. Всем тем, чего так не хватало старику, прожившему в одиночестве сорок пять лет.       Привыкнуть к вниманию со стороны Четвёртого было трудно. Пятый не привык к тактильным ощущениям. Каждый раз, когда Клаус тянулся за утренним объятием, поцелуем, тянул руку, чтобы по-товарищенски похлопать по плечу — организм реагировал как на угрозу. Пятый телепортировался от него, вздрагивал, иногда бил. Клаус обижался, Пятый жалел, но поделать ничего с этим не мог — это был рефлекс. Отточенный рефлекс. Какой и подобает профессиональному киллеру.       Но за время спокойной, размеренной жизни, Пятый стал привыкать. Слыша шаги на лестнице, он медленно вздыхал, считал: сейчас Клаус спустится, пройдет шестнадцать шагов до кухни, одну секунду потратит на то, чтобы помяться, обнимет его со спины. Это будет Клаус и никто другой. Просто Клаус, которому нужно внимание. Ни больше — ни меньше.       И это работало. Клаус подходил со спины, мялся с секунду, обнимал Пятого — он только вздрагивал, напрягался, но на этом все. Никаких телепортаций, никаких локтей в нос. И это безумно радовало Сеанса.       Таким образом Пятый приучил себя к прикосновениям Клауса. С другими людьми все еще возникали проблемы, но и это было не так критично, чем в отношениях.       Но на этом всё закончилось: Пятый был принимающим, Клаус — отдающим. Их обоих это устраивало.       До какого-то момента.       Они лежали на кровати, под тёплым одеялом, смотря какую-то глупую комедию; Пятый не следил за сюжетом. Клаус хаотично перебирал ему пряди волос, и, в общем-то, наслаждался этим. Пятый вполуха его слушал, посмеиваясь с каких-то шуток Клауса, его возмущениям, удивлению с «невероятных» сюжетных поворотов. У Четвертого всегда была яркая реакция на такое. Даже слишком.       Пятый задремал.       Проснулся от того, что Клаус затих. Это было непривычно. Сеанс всегда его будил, если фильм заканчивался, или если ему нужно было куда-то встать, чтобы Пятый не пугался. Он же знает, какой тот дёрганный.       Значит, что-то случилось.       Пятый засуетился, привстал — самая страшная догадка, подкинутая полусонным мозгом, не подтвердилась: Клауса не похитили. Он был здесь, рядом. Но смотрел он куда-то мимо Пятого, хотя и перевел на него взгляд. Сеанс прикусывал палец. И дышал. Шумно, прерывисто, хаотично.       — Что случилось?       Клаус замотал головой, зажмурившись. Убрал палец изо рта, резко опустил руку на кровать и посмотрел на Пятого, попытавшись улыбнуться. Улыбка вышла кривая и неестественная. Фальшивая. Он попытался что-то сказать, не вышло. Улыбка начала медленно спадать. Его потряхивало.       Пятый помедлил секунду, потом осенило. Путешествие во времени. Война. Даллас. У Клауса ПТСР.       Но что его спровоцировало?       — Все хорошо. Я понял. Я уже видел последствия путешествий во времени, помнишь?       Клаус активно закивал.       Пятый протянул к нему руки — Клаус отшатнулся — однако он был настойчивее. Пятый заключил его в объятия. Одной рукой аккуратно положил его голову себе на плечо, второй поглаживал ему спину. Клаус тут же вцепился в него в ответ, будто если не сделает этого, Пятый пропадет, исчезнет. Или умрет, как умирали там — на фронте. Но Пятый никуда не денется. Вьетнам — лишь воспоминание. Он сам — его настоящее.       — Я раньше…топил это в наркотиках. — Клаус говорил тихо и хрипло. У него пересохло в горле. — Без них очень тяжело, знаешь? Очень тяжело. Иногда мне хочется вернуться к ним. Но я не сорвусь. Не сорвусь.       — Я знаю, Клаус. Конечно, не сорвешься.       «Я не дам тебе сорваться» — подумал Пятый, но промолчал. Это не так важно. Пятому не придется его останавливать, он знал, что наркотики у Клауса — такой же пережиток прошлого, что и война. Что и у Пятого отточенный рефлекс профессионального киллера. Но у них началась новая жизнь, и к старой они не вернутся.       Через какое-то время Клаус похлопал его по спине, отстраняясь. Пятый с недоверием выпускал его из объятий.       — Я лучше. — Клаус улыбнулся, устало, но теперь искренне. Он поднял ладони вверх. Они не тряслись. — Спасибо. Я…Понятия не имею, что произошло. В смысле имею, конечно, имею, но я не знаю, что именно спровоцировало…       — Я понял.       Пятый кивнул, улыбаясь ему в ответ.       — Но только погляди на это… Ты наконец-то обнял меня первым.