План «Заскамить Злодея»

Однажды, ночью какого-то там декабря, Томми осознал, что жизнь его катится в пизду и с этим надо что-то делать. Это осознание появилось из ряда событий, которые произошли с ним буквально в одну неделю. Первыми вратами в край несправедливости стал «Геройский Комитет Лмэнбурга», который напрочь отказался перенаправлять его в другой отдел по причине «нестабильности» его способности. Ложь, обман и провокации! Ничего «нестабильного» в его силах не было, это у них сплошные «нестабильности» в суждении. Ну был у него лимит, че бубнить то. Жизнь вообще несправедливая штука, хотелось ему подметить в те невероятные два часа ночи. Кто-то огнем шпыняется сутки напролет, кто-то может создавать предметы из ничего, кто-то может обладать абсолютной мощью и защитой! Просто. Так. В то время как ему, Томасу К. Инниту приходилось рассчитывать каждое использование способностей. Абсолютное лечение, как оказалось, требует равноценного обмена. Ну, или чего-то похожего. Например, если кому-то отрежет руку, он сможет ее вылечить, воссоздать, скажем так. А потом отрубиться на гребанную неделю, ибо как иначе. Несправедливость в чистом виде. Нет, это не его вина, что он такое проворачивал неделями подряд, а потом лежал в коме. Да и речь сейчас не об этом. Второй проблемой стали деньги. Казалось бы, что великий комитет должен прилично платить своим работникам. Но, как поведал Фантаст, ему, интерну, вообще могли не платить. Клево. И самой последней каплей стал сам Дрим. Ладно, одно дело, когда невероятный Томми собственной персоной иногда тупит и переутомляется, другое — когда его заставляют лечить под страхом тренировок, аннулирования контракта и «дружелюбного» разговора. Томми недовольно потер синяк на предплечье. Мудак. Знает же, что Фантасту ничего не сделают. И почему только этот парень может сражаться с Клинком… Из всего вышесказанного выходило следующее: у него не было ни денег, ни уважения. Если бы Томми был старым, нудным человеком, он бы продолжил работать на комитет медленно, но верно продвигаясь наверх. Может даже начал плести интриги с другими ребятами. Нет, Томми Иннит — молодой и потрясающий человек, такими скучными глупостями он заниматься не будет. Все, что ему нужно — заскамить кого-то. Томми улыбнулся, оскалившись. Да, шикарный план, простой. Сколько в комитете было ситуаций, когда герои вступали в те или иные отношения со злодеями и вигилантами? И все всегда начиналось с простой человеческой помощи и продолжалось на пошатнувшейся гордости спасенного и высоких моральных убеждениях героя. Томми не страдал комплексом героя, слава богу, но тактика выглядела шикарно. Он найдет какого-нибудь злобного дохлика, вылечит его, благородно откажется от последующих предложений, и этот человек будет пойман на крючок. Замечательный план! И надежный, как швейцарские часы. Томми наконец-то лег спать, довольный своим решением.

***

С надежностью плана он, пожалуй, поспешил. Он немного забыл, что чтобы встречаться со злодеями и вигилантами и слезливо-благородно их спасать ему надо с ними сражаться. Ну или вообще выходить в город. Чем Томми не занимался. Разве что ему приходилось приходить на место сражения, когда очередного героя нельзя было довести до больницы. Бродя по заснеженным улицам Погтопии, он поежился. Если утром было холодно, то по вечерам место превращалось в целую Антарктику. Даже поныть нормально нельзя при такой погоде. В это время суток мало кто выходил на улицу: мало того, что темно, так и опасно. Эта часть города славилась своим высоким уровнем преступности. Героев время от времени присылали сюда, но надолго не задерживались. Не, не из-за преступников, а из-за жителей, которые гнали их взашей. Зато цены на квартиры низкие. Да и соседи, если не обращать на давящий запах сигарет и травы, дружелюбные. В любом случае, не ему возмущаться, когда эти люди помогли заносить его вещи в квартиру и не стали спрашивать, что он делает в таком месте. Зачетные люди, одним словом. Кто-то захрипел рядом с ним. Томми повернул голову и уставился на темный переулок. Присмотревшись, он увидел скрытое темнотой тело, болезненно-неудобно лежащее на боку. Спина человека неловко упиралась в кирпичную стену, которая своим цветам походила на пятно, окружающее живот незнакомца. Идти в темный переулок не хотелось. Морозиться тоже. Иметь дело с трупом, который никто, скорее всего, не приберет, тоже. Тяжело выдохнув и поправив шапку, он осторожно подошел к телу. Томми скривился: парень выглядел, как типичный барыга наркотиками. Этот выпендрежный плащ явно не добавлял ему баллов. Новоназванный барыга повторно захрипел, одна его рука нервно дергалась, пока вторая сдавливала живот. Незнакомец злобно зыркал на него затуманенными глазами и пытался что-то сказать. Из рта доносился лишь хрип. Томми присел и, повторно скривившись, попытался распрямить тело. Барыга затрясся и попытался его оттолкнуть — теперь на его куртке красовалось кровавое пятно — и начал сильнее хрипеть. — Не приб'жайся… — еле-еле выговорил он. Томми частично был впечатлен тем, как парень не скулил и не рыдал от боли. Но он был слишком заебан и не желал вечность возиться с кем-либо в такой мороз. — Так, ты жить хочешь? — устало выдохнул мальчик. Незнакомец нахмурился и дернул головой. Ну допустим, что это «да». — Тогда не выебывайся и не мешай мне. Быстрее начнем, быстрее закончим. Незнакомец, неблагодарная такая скотина, не расслабился и послушно не расправился, а начал дергаться сильнее. И кто его дернул подойти… Ну был бы труп и был… Все равно же сидит в больничном крыле весь день и возвращается домой только вечером. Сделав глубокий выдох, Томми посмотрел выпендрежнику прямо в глаза. — Если у тебя что-то не так срастется, сам виноват, — и с силой вцепился руками в его живот. Процесс исцеления начался, заставляя его руки слегка светиться. Мальчик мгновенно почувствовал приближение головной боли. Незнакомец замычал и отрубился. Так-то лучше. Кое-как положив его на снег и растегнув пальто, чтобы лучше увидеть рану, Томми продолжил, пока не почувствовал, что пора прекращать. Мальчик посмотрел на свои окровавленные руки и замычал. Ему же все это отмывать придется! Томми услужливо застегнул пальто незнакомца и, бросив последний взгляд на лежащего, побрел к себе. Простынет? Не его дело. Если он барыга, то у него приходы по-круче были, если бездомный, то привык. В любом случае, его сила не позволит ему сдохнуть в ближайший час, авось и успеет проснуться. А его никто от раннего подъема на работу не освобождал, ему успеть отмыть кровь надо. Поздоровавшись с курящим в подъезде соседом и получив крайне спокойный кивок, Томми ввалился в квартиру. Он бросил вещи в стирку и посмотрел на свое отражение. Его ждала длинная ночь.

***

С болью в груди, Томми пришлось признать, что план потерпел поражение. Шла вторая неделя после происшествия в переулке, но никакие злодеи и вигиланты не врывались в его жизнь, чтобы он их спас. Он все еще продолжал работать при минимальной зарплате, если ее можно было так называть, получал пинки от Фантаста и слыл надоедливым лекарем-интерном комитета. Печально-печально. Томми устало положил голову на стол. Можно было попытаться работать на стороне, помогать соседям там, но проблемы с этой идеей было две: во-первых, как будто у его соседях есть деньги, во-вторых — его лимит. Картина выходила удручающая. Отработав свою смену, мальчик устало побрел домой. Плечи и спина ныли не только из-за синяков, но и долгого сидения на твердом стуле. Если он заскамит кого-то, то надо попросить их купить ему нормальный стул. Или деньги на нормальный стул. Или деньги и нормальный стул. Или куртку. К сожалению, на ней все еще красовались кровавые следы от злополучной ночи, и если соседям было плевать — они вещи похуже видели, то в комитете постоянно задавали вопросы. Оставалось говорить правду с каплей лжи, дабы не всадили пендюлей за «пустую трату способностей». Таким образом была создана легенда о молодой красавице, которую негодяй последний пырнул на улице Погтопии и которую Томми спас. К сожалению, никто не поверил, что потерпевшая сразу влюбилась в прекрасного и крайне невероятного его. Ну что же, хотя бы крови перестали сильно удивляться. Кто-то предлагал отнести куртку куда-то, где кровь могли отмыть, но это подразумевало, что Томми придется идти домой без нее. В минус двадцать с хером идти без куртки — самоубийство, так что злощастная кровь стала частью его стиля. В магазинах было неловко, да, но когда он добирался до нужной лавки в десять часов вечера, ему было уже немного не до того. Что возвращало его к очередному приключению «Дойди до дома и сам не нарвись на идиота, который думает, что у тебя есть деньги». На самом деле, на его памяти его уже так хватали: и незнакомцы, и даже собственный сосед. Неловко вышло, но в качестве извинений ему дали две пачки макарон, что считалось победой голодного желудка на две недели. В других ситуациях, люди как-то быстро просекали, что они живут в одном районе и тоже отпускали его. Как-то его схватил один и тот же чел. Разговор закончился предложением вместе поискать богатых мимопроходцев. Томми бы с радостью присоединился, но, опять же, работа ждала его с утра пораньше. А жаль. Крутой вроде мужик. Ну прижал ножиком два раза, с кем не бывает. Не успел Томми дойти до нужного поворота, как его намертво схватили из-за угла и потянули в переулок. — Только не опять… — Нашелся! — воскликнул одновременно с ним, схвативший его парень. Томми сморщился, уставившись на коричневое пальто, слишком пижонским оно выглядело. И тут мальчик присмотрелся. Знакомое, однако, пальто. Медленно подняв голову, Томми встретился взглядом с парнем, которого тогда пырнули. Незнакомец-барыга радостно и решительно уставился на него в ответ.

***

Потрепанного жизнью барыгу звали, как оказалось, Уилбуром, и оказался он, по своим же словам, никаким не наркоманом. В чем Томми крайне сомневался, несмотря на все заявления парня. Слишком уж он походил на оного. Плюс, если говорить откровенно, Томми подозревал, что его новый знакомый был на голову ебнутым. Слишком радостно и елейно тот разговаривал, посматривая на Томми. Словно словил куш. После двадцати минут разговора мальчик морально начал готовится к похищению. Не так он представлял себе продвижение по рабочей лестницы: от бедного интерна-целителя до органов на черном рынке. Ну или рабом-поставителем лечения, если его силы сочтут полезными. Ни первая, ни вторая перспектива его не устраивала. Хотелось поинтересоваться: «А на кой черт он спас этого умалишенного?». Все же надо было потерпеть труп в переулке. Может его опять кто-то пырнет? Никто из тьмы переулка не выпрыгивал с ножом, и Уилбур продолжал щебетать. А на улице становилось все позднее и темнее. И его график оставался прежним. — Мужик, я очень ценю твое внимание, но ты не мог бы ускориться? — Уилбур резко наклонил голову, и Томми готов поклясться, что он услышал хруст шеи. — Зачем ты меня искал? Уилбур улыбнулся. — Чтобы отблагодарить, конечно же. — Ну благодари и дай мне пойти домой. На улице не лето, знаешь ли, приятель. Уилбур кивнул. — Ты знаешь, кто я? — поинтересовался абсолютно точно не подозрительный парень. Томми помотал головой. Прежде чем он успел продолжить, мальчик его прервал. — И знать не хочу. Правда, мы можем даже пропустить всю эту часть с благодарностями, дай только уйти. Уилбур пристально посмотрел на него, а затем кивнул. — Как хочешь. Что же, перейдем сразу к делу: чего ты хочешь? Ты спас мою жизнь, в конце концов. Ха. И тут интерес Томми значительно повысился. Кто бы мог подумать, что его план сработает на психе в плаще. По его же плану, ему нужно было отказаться, но… Уилбур может прийти и не вернуться, и он останется ни с чем. У него даже пути выследить его не будет. Да и… Томми плоско сжал губы, взглянув на пятна крови на куртке. Да, вполне сойдет. — Куртку купи, мудак, и все. Лицо, которое он увидел передавало спектр эмоций: от шока до забавы. Уилбур пригляделся, словно бы впервые замечая остатки крови на Томми. На секунду мальчику показалось, что он увидел некое удовлетворение. Заострять на этом внимание он, естественно, отказался своей психики ради. В тот вечер Томми и его кошелек на час отправились в магазин и мальчик наконец-то избавился, пусть и нехотя, от окровавленной одежды. К его удивлению, Уилбур, полный странной решимостью, потянул его за разными вещами, утверждая, что его жизнь стоит больше, чем «какая-то там куртёнка». Томми, впервые получив такую возможность, хоть и напрягся, но отказываться не стал. Раз в жизни на таких богатых шизиков натыкаешься. Все равно они видятся в последний раз.

***

Как оказалось, не в последний. Томми от удачи или проклятья привлек внимание гребанного сталкера, притом богатого. Казалось, две стороны мальчика постоянно боролись друг с другом: одна логичная, которая держала его на плаву всю жизнь, и вторая, заебанная, которой хотелось наконец-то хоть как-то отдохнуть. Теперь Уилбур время от времени поджидал его возле того переулка, видимо запомнив, когда он возвращался с работы. За что Томми был безумно благодарен, так за отсутствие реакций «ох ты бедняжечка» и «тебе нельзя работать, ты же ребенок». Уилбур, что не удивительно, не был рад этому факту, но лишь повел плечами. — В Погтопии не от хорошей жизни живут, плюс, — он потрепал его по голове. — Думаю, ты неплохо устроился, несмотря на всю ситуацию. Ты должен гордиться собой. Томми лишь фыркнул, но ему было приятно. Кто в последний раз его хвалил? Те, кто время от времени благодарят за лечение, не считаются. — Естественно я горжусь собой! Я — Томми Кракен Иннит, самый шикарный лекарь в мире. Будешь еще указывать мне, что делать. Уебок. Уилбур засмеялся. Томми улыбнулся и впервые за долгое время немного расслабился. Должно быть дело в новом стуле, который он вытянул из Уилбура. Они никогда не говорили о том, кто где работает. Уилбур иногда намекал, что его работа носит «не совсем легальный характер». Приятелю пора признаться, что он продает наркотики, честное слово. — Когда я был маленьким — не смотри так, мудень — я хотел работать на ферме, — признался однажды Томми. — Правда? Почему? — поинтересовался Уилбур, покуривая в стороне. — Не знаю. Просто… это казалось хорошей идеей: милое, тихое место, где буду жить я, мои жены и коровы. Уилбур закатил глаза. — Коровы? — Да! Много-много коров! Они самые клевые животные на свете, отвечаю! Может я бы завел тарантула и запугивал им всех! Круто же, да? Он давно не вспоминал об этом. Теперь мечта оставляла после себя печальное послевкусие. Но Уилбур выдохнул никотин, мягко улыбнулся и ответил: — Это звучит очень круто, Томс. Может быть, когда-нибудь ты сможешь там жить. И ему стало намного легче. — Когда-нибудь, значит… — задумался Томми. — Звучит как план.

***

Томми никогда не планировал встречать Клинка. Встречи со злодеем всегда заканчивались госпитализацией героев или даже смертью. Он всегда казался источником невероятной, непоколебимой силы. Он, истекающий кровью, рушил образ. Пусть злодей и пытался держаться гордо, но он явно не мог далеко уйти в таком состоянии. Томми вспомнил хвастовство Фантаста о том, как он поймал Клинка и сильно его ранил, и заверения о том, что они его еще долго не увидят. Слушайте, Клинок — жуткий злодей и убийца, но Фантаст — редкий мудак. Так что может быть лучше мести, которая унизит Дрима? Мальчик довольно хмыкнул. Клинок грозно, но спокойно смотрел в его сторону. Томми никогда не забывал, насколько этот мужик опасный, но только сейчас до него дошло, что даже в таком состоянии он способен зарубить его. Сделав глубокий вдох, целитель поднял руки и показательно отступил назад. Клинок не расслабился, но его взгляд стал чуть менее кровожадным. Томми пришлось научиться замечать подобное. Выживают только сильнейшие. И те, кто способен приспособиться. Томми никогда не был сильным. — Я целитель, — признался Томми. — И я хочу насолить Фантасту. Я могу тебя исцелить? Часть его задумалась, не стоило бы обращаться к крупному и охренеть какому сильному злодею на «вы». Но, если честно, ему было не до этого. Обойдется. Если мальчик мог предположить, он бы сказал, что злодей поднял бровь. — Если что пойдет не так, ты всегда можешь меня придушить или тип того. Язык тела Клинка смягчился и злодей медленно кивнул. Томми неторопливо подошел поближе. Кто-то может сказать, что его месть Дриму не стоила лечения бессердечного убийцы. Но Томми было плевать. Не он был героем этой истории, чтобы волноваться о подобной. Клинок указал на рану. Точнее на место, где она должна была быть. Нельзя было сказать точно из-за костюма. Не самые лучшие условия для лечения, но он работал и с меньшим. Томми никому бы ни советовал пытаться лечить через гребанные доспехи. Мальчик сделал глубокий вдох и сконцентрировался. Его руки залились знакомым светом, а голова начала сильнее болеть. Когда мир в его глазах закружился, Томми остановился. — Лучше? Клинок промолчал, а затем встал, нависая над Томми гордо и могуче. Несмотря на усталость, Томми бойко выпрямился и зыркнул на него в ответ. Клинок издал смешок, а затем развернулся. — Буду должен. И скрылся во тьме улиц. Только в этот момент Томми понял, что его план вроде бы сработал. Он не знал, хорошо это или плохо. Но он явно запоздал с размышлениями. Вытянутое, покрасневшее лицо Фантаста, которое он увидел на следующий день, точно того стоило. Его спина и живот покрылись знакомой болью, но удовлетворение и теплые сладости, которые принес Уилбур сделали его день в тысячу раз лучше.

***

Томми редко когда вызывали на место сражения, но в этот день, видимо, произошел невероятный пиздец из-за которого некоторых людей надо было подлечить, чтобы их хотя бы могли увезти в больницу. После шестого сильно израненного героя, Томми начал подозревать, что его хотят убить истощением. Все разговоры о том, что ему нужно «беречь свою силу», явно подразумевали «если ты и свалишься в кому, то только по нашим указам». Томми осмотрелся. Вся улица была потрепана: асфальт был раздроблен, стекла зданий выбиты, повсюду валялись куски бетона и даже пара вывесок. Пока Томми работал над очередным потерпевшим, он заметил группу, как он предположил, гражданских. Кто-то шептался, обсуждая произошедшее и указывая пальцем, кто-то быстро пробегал в нужные здания, ибо нападение злодеев — не пропуск в отпуск, а кто-то сидел на асфальте или скамейках. Присмотревшись, мальчик заметил кое-кого. Кое-кого безумно знакомого со своим позерским пальто и кудрявыми каштановыми волосами. Уилбур и какой-то странный парень с розовыми волосами взволнованно нависали над мужчиной, который скрючено сидел на лавочке. Ну что же. Одним потерпевшим больше, одним меньше. Страж хотел остановить его, но Томми лишь указал рукой в сторону Уилбура и его странной компашки и он уступил. Сэм может быть и помешан на правилах, но мужик он неплохой. — Уилбур? — позвал Томми, внезапно почувствовав себя неуверенно. Уилбур сию секунду развернулся. Парень, стоящий рядом, резко уставился на него. — Томми? Что ты тут делаешь? Не говоря ни слова, мальчик указал на катастрофу позади. — Меня вызвали по работе, чтобы те задохлики не откинулись. И, ну знаешь… Это кто? — запоздало поинтересовался мальчик. — Это моя семья, — устало улыбнулся Уил. — Брат и папа. — Ясно, — Томми почувствовал себя странно, но решил не придавать этому значение. Он показательно уставился на мужчину на лавочке. — Мне надо и его осмотреть. Мужчина слабо, но дружелюбно улыбнулся. — Не стоит, меня просто немного задело. Ничего такого, что не может исправить один поход в больницу. — При всем уважении, не выебывайтесь, — бросил Томми под резкий смешок Уила. Мальчик выразительно уставился на него. — Скажем так, я все равно буду лечить кучу людей сегодня. — Почему с Филом ты говоришь на «вы»? Со мной такого не было, — заныл Уил. — Очень стемненько с твоей стороны хотеть официального обращения к тебе, Уил. Ты точно не хочешь о чем-то сказать? — Мы не будем начинать этот разговор снова!… — Вы знакомы? — прервал его жуткий парень с розовыми волосами. — А, ну да, тип того, — кивнул Томми. Техно не прекращал пристально на него смотреть, не моргая. У мальчика появилось ощущение, будто он его уже где-то видел. Но где? — Ты Томми, — наконец отозвался Фил. — Уил о тебе много рассказывает. Томми удивленно посмотрел в его сторону, а затем выразительно уставился на Уилбура. — Ты точно уверен, что не хочешь в чем-то признаться? — Томми! — предостерегая, привычно зарычал Уил. — Шуткую я, шуткую, — выдохнул мальчик и прошел к скамейке. Он вытянул руки, мгновенно осматривая тело мужчины. — Где вы ранены? — В районе ребер с левой стороны, — указал блондин. Томми кивнул и прикоснулся к нужному месту. — И переходи на «ты», чувствую себя стариком. Уилбур резко закашлял, явно хотя что-то добавить. — Лады, — легко согласился Томми. Спустя минуту он отпустил Фила. — Ну, моя работа выполнена, я пошел лечить других героический додиков. — До скорого, Томс, — радостно потрепал его по голове Уилбур. — Увидимся вечером. — Чудик, — фыркнул Томми. — Увидимся. — Пока, Томми, — дружелюбно попрощался Фил, вставая с лавочки. — Спасибо тебе. Если я могу чем помочь, обращайся. Томми кивнул и вернулся к Стражу. Его ждал долгий рабочий день.

***

Из всех хуевых ситуаций, это явно была самой отвратной. Быть посередине битвы между главными злодеями и героями города — такое себе времяпрепровождение. Измор темным предзнаменованием летал в вечернем небе, нападая на Пламеня. Сапнап пытался задеть его огнем, но злодей ловко уворачивался, приближаясь и постепенно начиная забирать его жизненную силу. По другую сторону сражались Змей и Мара, каждый пытался заставить противника пасть под своими чарами. Гоги явно был в ярости, так как даже Томми, стоящий вдали от него, начал видеть видения, заставляющие его скукожится от страха. Змей, ухмыляясь довольно, как и всегда, что-то нашептывал, завлекая героя в свои сети. Ну и Клинок и Фантаст бились друг с другом, не замечая никого вокруг, как и обычно. Внезапно, сгустки пламени пронеслись мимо него, задевая руку. Томми вскрикнул. А по сторонам смотреть не учили?! Блять. Он резко схватил руку. Самое отвратительно, что он не только не может спокойно использовать свои силы, но и вообще не может использовать ее на себе. Что за несправедливость? ...И теперь все заметили Томми. Мальчик буквально чувствовал взгляды, прикованные к нему. Змей уставился на него и что-то в его языке тела говорило об испуге. Почему злодей боится его? Или… Фантаст расчетливо посмотрел в его сторону. Клинок, заметив это, вновь напал, перекрыв ему путь. — Как интересно, — улыбнулся Дрим. — Очень занимательно. Мара, отвлеки их! В сию секунду все место бурлило кошмарами. Казалось, весь воздух покинул мир, оставляя вместо себя лишь горький дым. Голова Томми закружилась, а ожог, казалось, начал болеть куда сильнее. Фантаст быстро схватил его и встал к злодеям. — Томми, разве не поразительно, — прошептал Дрим. — Что они так о тебе волнуются? Томми захрипел. Ему недостаточно платят, чтобы он и в этой ситуации терпел это дерьмо. — Может они не такие уебки, Дрим? — хрипло прошептал в ответ Томми. — Томми, — угрожающе зашипел Фантаст. — Ты не хочешь ничего рассказать? Так, блин, это его фраза. — Только то, что ты мудак, но ты и так об этом знаешь, — гордо выплюнул Томми. Будет он еще выебываться. Сыщик хренов. Змей приблизился к ним, пока Измор и Клинок сражались с Марой и Пламенем. — Отпусти мальчиш... — не успел договорить, как Дрим резко схватил его за горло. Никто, кроме злодея не заметил. Все были погружены в битву. Змей застыл. — Ну-ну, — спокойно отозвался Фантаст. — Не так быстро, — он улыбнулся. Змей начал снова. — Отпусти е… — Дрим со всей силой сжал горло и приставил топор к его телу. — Попробуй закончить предложение, — елейно подстрекнул Фантаст. — Увидишь, что произойдет, пока ты будешь говорить. В глазах мальчика потемнело. Он громко захрипел, пытаясь ударить Дрима. Прежде чем он мог что-либо осознать, кто-то переместился рядом с ними. Томми почувствовал замах стали, но новая боль так и пришла. Его резко отбросили в сторону. Когда Томми открыл глаза, перед ним валялось окровавленное тело Змея. Кровавые следы походили на небольшую дорожку, ведущую прямо к Томми. Змей пытался доползти до Томми. Змей… Томми подполз к злодею, пытаясь почувствовать пульс… умер, пытаясь добраться до него. Его мутные глаза смотрели прямо туда, где он валялся. Сердце Томми сжалось. Он слышал что-то про закрытие глаз умерших. Мальчик снял маску. Змей с лицом Уилбура смотрел на него в ответ. Может на него все еще действует сила Джорджа? Разве может быть, что…? Томми заплакал. Нечестно. Это нечестно! Почему именно он? Почему никто другой? Почему это должен быть тот, кем он дорожит? К кому приблизился впервые за столько лет? Несправедливо. Несправедливонесправедливонесправедливонесправедливонесправедливо! Томми прижал руки к телу Уилбура и принялся исцелять то, что нельзя было исцелить. Он продолжал, продолжал и продолжал, не позволяя себе заснуть, не смея перестать. Он вернул герою гребанную руку. Он исцелял раны, которые нельзя исцелять. У всего есть своя цена. Равноценный обмен, чтоб его. Вливая в Уилбура последние остатки сил, Томми знал, что он готов заплатить эту цену. Все что почувствовал Томми, прежде чем отрубиться, хрупкое биение сердце. Этого было достаточно.

***

Когда Томми проснулся, он лежал в незнакомой комнате. Одеяло мягко окутывало его. Но Томми продолжал чувствовать странный холод. Почему он тут лежит? Разве он… Томми поднял руку и уставился на нее. Он… ничего не чувствовал. Он был пуст. То, что было частью его, то, что он даже не замечал, пропало, и теперь он об этом знал. У всего есть своя цена. Томми помнил, что он сделал. Томми сконцентрировался. . . . Ничего не произошло. Он был пуст. — Томми? — кто-то позвал его, но мальчику было не до этого. Он был пуст. «Томми» больше не существовало. Он больше не был Томми и Томми больше не был им. Если он не Томми, кто он? Кто он? Кто он?! Кто-то обнял его. Мальчик захрипел, отчаянно рыдая. — Тшш, Томс, — кто-то зашептал ему. — Все будет хорошо. Все будет хорошо, Томми. Ложь. Ложьложьложьложьложь. Томми мальчик заскулил. Ни одеяло, ни ласковые объятия его не грели. Томаса Кракена Иннита больше не существовало. И только Измор, Клинок и Змей были тому свидетелями.