shake it for me!

они вместе танцевали на сцене. чэвон была абсолютной перфекционисткой. она прилагала все усилия, чтобы делать всё даже выше, чем на «пять с плюсом»: костюмы, движения, музыка, выступления в целом должны были быть идеальными. точно, как на листочке, исписанном ручкой о каждой секунде и нюансе выступления. джинсоль проще относилась к этому всему. она считала, что если что-то и не вышло — значит, такая судьба, значит, так надо. естественно, ни один их танец не выходил ужасным. наоборот: все, кому когда-либо выпадала возможность наблюдать за волшебством, что девушки творили на сцене, говорили, что их танцы неописуемые и незабываемые. они гордились тем, что им удалось побывать на этих представлениях. чон с большим трепетом и благодарностью относилась к словам окружающих. пак тоже принимала комплименты, но в голове держала всякого рода ремарки: она не так поставила ногу; беретик джинсоль полетел не в ту сторону при броске; прожектор направил свет на полмилимметра правее, хотя должен был быть ровно по центру, светить на них обеих равномерно. словно лунный свет, а не прожектор, будто бы это вовсе и не сцена была, а полянка. чэвон с джинсоль на идеальном свидании, танцуют, ведь это их общая страсть, то, что свело их души вместе. на ещё более огромной «полянке» выступали девушки в тот раз. их танец был грандиозным, наверное, в истории их деятельности никогда не было ничего масштабнее. это был не танец, а целый сюжет, история, рассказ. будто бы смотришь не выступление пары, а самый настоящий мюзикл с кучей актёров, гримёров, костюмеров и другого персонала, будто бы ты за кулисами съёмки фильма. джинсоль, в тёмно-коричневых штанах с подтяжками, белой рубашке, клетчатым галстуком и кофейным кепариком, такая опьянительно харизматичная и слегка нагловатая незнакомка в баре. и чэвон — такая маленькая серенькая мышка в юбке с заплатками, потёртом пиджачке, в очках и с модными журналами в сумочке. никем не замеченная, но ставшая королевой всего «бала», встретив свою нагловатую любовь (всей жизни) той душной ночи — чон джинсоль. хулиганка расположилась за стойкой продажного паба, такого дешёвого и жалкого, но в котором подавали такое дорогое, роскошное и непонятно вообще откуда там взявшееся шампанское. а чэвон просто подошла заказать вина, небольшой бокал. всё-таки, мышкам не свойственно пить такое, не так ли? многочисленные поклонницы визжали от восторга, мечтая о таком же чуде, как в сюжете представления чон джинсоль и пак чэвон. сама пара ярко улыбалась, пока не скрылась за самыми кулисами. за сценой чэвон расплакалась. её рука застряла в рукаве того самого пиджака, пока другой танцор пытался снять его. ей было очень горестно, ведь то был единственный дурацкий промах (что и не был таким уж заметным промахом вовсе), помешавший выступлению стать идеальным (по мнению чэвон, конечно). джинсоль мягко улыбнулась, и попыталась уверить пак, что всё в порядке, что публика восхищена, но чэвон не верила ей. тогда чон взяла свою любовь за подбородок (привычка у неё такая была, чэвон это успокаивало) и сцеловала все слёзы с лица пак. в очередной раз. как обычно и происходило после их представлений. артистки обнялись и чэвон стало легче. нет в мире для них ничего драгоценней, чем танцы. особенно, если танцуют они вместе, разделяя каждую эмоцию и чувство, что на сцене, что за её пределами.