Ветер на моих коленях

      Ши Цинсюань проснулся первым, и теперь смотрел на своего возлюбленного, чья грудь спокойно поднималась и опускалась, несмотря на лежащего на ней мужчину. Цинсюань убрал с утончённого бледноватого лица длинные прямые локоны и улыбнулся. Хэ Сюань был похож на эдакого кота, вредного, немного противного, с толикой аристократичности в глазах и походке, но самого пушистого и милого в этом доме. И Цинсюань подпитывал это предположение воспоминаниями.       Вспомнить хотя бы, когда они впервые познакомились: Хэ Сюань оценивающе смотрел на незнакомого мужчину, щура желтоватые глазки, поджимал губы, поднимал одну бровь, держал руки за спиной. И лишь после двух минут такого молчания он назвал своё имя — чётко и ясно, но при этом тихо и мягко. Голос Хэ Сюаня звучал словно мурлыкание породистого кота, который обратился в человека.       И уже тогда он захватил всё внимание Ши Цинсюаня.       Он не мог отстать от офисного «кота» ни на секунду: приносил еду, заплетал чересчур длинные волосы, подзывал его к себе, что-то спрашивал и рассказывал. Может быть, это и надоедало Хэ Сюаню, насколько это можно было заметить по его раздражённо стукающим бледноватым пальцам, которым явно мог позавидовать любой пианист; возможно, что Хэ Сюань был просто очень терпелив, поэтому не мог напрямую сказать Цинсюаню, что тот надоедлив и приставуч; или же ему просто… нравилось, когда к нему так приставали?       «Химия» между этими двумя работала очень незаметно и немного медленно из-за непроницаемости Хэ Сюаня и неопытности Цинсюаня в таких вещах. И тем не менее, она срабатывала. Каждый раз когда Цинсюань случайно касался плеча, Хэ Сюаня будто током прошибало и он отпрыгивал от друга, чтобы не получить ещё один разряд; или когда Хэ Сюань называл имя Цинсюаня, внутри всё млело и таяло.       Что-то тёплое разливалось в районе груди при виде его.       И теперь они оба в одной постели нежатся под лучами восходящего солнца: один спит, другой смотрит на спящего, не скрывая улыбки. «Ты так похож на кота…» — не мог перестать думать об этом Цинсюань, поглаживая выраженные скулы и плотно сомкнутые бледно-розовые губы. Такие прикосновения столь обыденными, но столь тёплыми и нежными, что даже сквозь сон Хэ Сюань ощущал себя самым счастливым человеком на земле. У кого ещё есть такой Ши Цинсюань? Кто ещё может похвастаться таким чудесным возлюбленным? Во всём мире таких людей будет явно очень мало.       Хэ Сюань приоткрыл глаза: Цинсюань снова задремал на его груди, плотно прижимаясь всем телом к нему. «И кто ещё из нас кот», — усмехнулся в мыслях Хэ Сюань, при этом осознавая, что рука, на которую также навалился Цинсюань, затекла, и он её почти не чувствовал. Будь это с кем-то другим, Хэ бесцеремонно скинул бы этого нахала с себя, но это был Цинсюань, а его будить очень не хотелось. Хэ Сюань другой рукой стал потихоньку подталкивать Цинсюаня перевернутся, но так, чтобы тот точно не проснулся. Немного поморщившись и чмокнув губами, Цинсюань перевернулся на другой бок, захватив в плен одеяло на его стороне. Хэ снова усмехнулся и отправился на кухню заваривать кофе и готовить завтрак.