Можно?

В комнате душно и жарко, перед глазами плывет целый мир, а чужие ладони по стройному телу сильнее сбивают дыхание и пьянят разум, вынуждая стонать в поцелуй ужасно несдержанно и уязвимо, и от этого смущаться все больше и больше. Ноги Донхи подкашиваются, спотыкаются о самих себя, и девушка только чудом не падает, прижимаясь ближе к разгоряченному телу Чонвона. Их тела льнут друг к другу все ближе, теснее мечтают прижаться, чтобы кожа к коже и жарко до умопомрачения. На Донхи почти не осталось одежды — только белье из черного кружева, но ей все равно очень жарко, она задыхается и в надежде на спасение распахивает губы шире, будто пытается вдохнуть, глубже пропуская чужой язык. Становится только жарче, душнее, внутри все тянет и жжет, скапливаясь в одной единственной точке, что не на шутку пульсирует, привлекая к себе внимание, и девушка сильнее сжимает обнаженные широкие плечи, снова спотыкаясь по пути к кровати. Чонвон и сам едва не спотыкается, чудом добравшись вместе с любимой до постели, становится на самый край коленом и стремительно укладывает брюнетку на подушки, незамедлительно опускаясь губами на ее тонкую шею, и уже совершенно не скромно сминая осиную талию и вонзая пальцы в обнаженное бедро. Ее кожа на вкус сладко-соленая — удивительная, совершенная. Хочется больше, хочется чтобы этот вкус отпечатками долгими, вечными на его губах. На языке осязаемым чем-то чтобы, а не призрачной дымкой, слишком быстро таящей… Он целует, едва дышит, в ее кожу тихо стонет, когда Донхи, прижавшись ближе, нечаянно дразнит, прикасаясь там, где тяжко, где все напряжено и возбуждено миллионами импульсов. Пухлые губы млеют, оставляя на карамельной коже поверх острых ключиц свои мажущие поцелуи. Пальцы покалывает, но парень не может перестать прикасаться: мягко гладить и жадно сжимать, стараясь не переусердствовать, боясь причинить своей девушке боль. Ему хочется больше. Хочется много-много всего сделать с ней: размарено-пьяной, потерянной, слабой… сейчас ее хочется больше, чем минуты назад. Как у Донхи получается с каждым мгновением выглядеть все более привлекательно? Сквозь распахнутые губы девушки воздух часто циркулирует между пространством комнаты и ее легкими, когда она выгибается навстречу поцелуям пухлых губ Чонвона, прежде чем потянуться рукой к тумбе в попытке дотянуться до средств защиты и как можно быстрее перейти к самому важному… Поверх ее ладони, однако, ложится другая: больше, грубее немного, с узловатыми пальцами. Она останавливает, вынуждает девушку удивленно посмотреть на отстранившегося и нависшего сверху Чонвона. — Не сейчас. Хочу сегодня кое-что попробовать, — слабо улыбается парень, наслаждаясь тем, как красиво в глазах напротив все плывет и в тумане тонет. Он сам в них тонет, легкие заполняя густотой молочного тумана. — Что попробовать? — Кое-что интересное, — шепчет он с улыбкой, что становится немного робкой. Взгляд пестрит нерешительностью и интересом, сверкает надеждами, которыми тут же насыщается немного гнусавый голос: — Можно? «Кое-что интересное» звучит очень интересно, но вместе с тем необычно. Они не то, чтобы практиковали разнообразие в своей не так давно начатой сексуальной жизни, поэтому такие слова не просто удивляют Донхи, но и сердце ее останавливают. И нет покоя ее мыслям, запутанным и затуманенным из-за этих слов. Девушке приходится нервно сглотнуть под многозначительным взглядом и крайне растеряно поинтересоваться: — Не собираешься сказать, что именно задумал? — Если узнаешь, не согласишься, а мне нужно твое согласие, — опускаясь на локтях, чтобы приблизиться к лицу любимой, проговаривает Чонвон, пуская вниз по разгоряченному телу свою свободную ладонь, пока взгляд гипнотизирует. — Пожалуйста, Донхи, можно мне? — практически умоляет парень, медленно облизываясь и глядя в ответ так вопрошающе, обнадежено так… и жарким шепотом обжигая рецепторы: — Я очень хочу сделать это… прошу тебя. У нее скручивает все внутренности от этого взгляда, от томного шепота… взгляд не отрывается от распахнутых всего в нескольких сантиметрах алых губ и брюнетка прикусывает собственные, сильнее сводя вместе колени, чтобы хоть как-то унять сконцентрированное внизу живота возбуждение. — Мне… будет больно? — интересуется она робко. В этот момент Донхи выглядит слишком прекрасно. Чонвон едва сдерживается, чтобы не растерзать ее в ту же секунду. Такая милая, такая податливая… смотрит взглядом, сводящим с ума. — Нет, — хмыкнул он умиленно и покачал головой. — По идее, должно быть очень приятно… если только я не облажаюсь совсем. Разрешишь? Проходит минута — безумно тяжелая, невероятно долгая. А потом Донхи неуверенно кивает, давая Чонвону повод облегченно и вместе с тем довольно ухмыльнуться и припасть к ее распухшим губам, целуя в этот раз пошло и несдержанно, благодарно, восторженно… Она тонет в его поцелуях и стонет сладко прямо в губы, а парень пользуется моментом растерянности любимой, вклинивая между ее бедер колено. Он мастерски отвлекает ее от задуманного, прикасается горячо и целует жадно, заставляя тонкие пальчики проникнуть в его темные волосы и затеряться в их густоте, сжимаясь у самых корней, и это работает. Донхи совсем перестает соображать и обо всем в мире забывает… но вот Чонвон ускользает из ее пальцев, выпрямляется полностью и, блестящим взглядом затянутых чернотой глаз смотрит хищно, победно, предвкушающее… а еще очень медленно и пошло облизывается, принимаясь оглаживать бедра Донхи. По ним плавно и так естественно спускается резинка кружева, а потом… потом мягким движением ножки красавицы разводятся в стороны. Вон смотрит ей прямо в глаза неотрывно. У нее от этого взгляда сердце не бьется. А потом его пухлые губы, от поцелуев увеличившиеся еще сильнее, прикасаются мягко к коже ее бедра, и с уст брюнетки слетает первый ах. И она кусает их, прикрывая глаза, пока Чонвон покрывает неспешными поцелуями ее бедра, не прекращающие ощущать гладящие движения длинных пальцев. Поцелуи все ближе и ближе к эпицентру ее внутреннего жара, и осознание задуманного парнем как-то пробирается сквозь туман, завладевший разумом, и вынуждает резко свести ножки вместе, поднимаясь выше по кровати, а если точнее — пытаясь подняться. Пальцы Вона легко ловят под коленки, не давая сдвинуться с места, и смотрит он теперь немного осуждающе, но игриво. Знал, что так и будет. Был уверен. — Так и знал… — цокает он языком, перемещаясь, чтобы устроиться между ножек девушки удобнее, не давая свести их вместе. — Ты уже согласилась. Дороги назад нет. — Я же не знала, что ты задумал…! — противится Дон, чувствуя нарастающую панику. Совсем не это она представляла под «кое-что интересное». Все, что угодно, но не это. — Мне неловко, я не хочу… Теперь она умоляет его взглядом, пытаясь прикрыться. Мысли о том, что Чонвон собирался проделать с ней нечто такое, будоражат кровь, но вместе с тем вгоняют в краску. Ей вдруг становится очень некомфортно от всего этого. Светить таким местом перед лицом любимого? Донхи даже чтобы пойти к гинекологу долго собирается с духом, хотя даже там к ее интимному месту никто не находится так близко, как Чонвон сейчас планировал оказаться. Нет, это точно плохая идея. Донхи совершенно не готова к такому… — Я хочу, — перебивая мысли любимой, проговаривает Ян. — Можем мы сделать это не для тебя, а для меня? — Ну, нет, пожалуйста, Вон… Что за странная девушка? Чонвону почему-то кажется, что другая на ее месте ни капли не сопротивлялась бы, а Донхи еще и смотрит так измученно, глазами огромными, щенячьими… умоляет его оставить свою затею. Только вот не сработает. Парень слишком долго от нее отказывался, прекрасно зная о том, что его любимая девушка скромная и стеснительная и на такое согласится очень вряд ли. Все откладывал и откладывал, боролся с собой… но устал от этого. Уж очень сильно хотелось попробовать. Было так по-детски интересно, а еще… одна только мысль о том, что он может сделать Донхи невероятно хорошо, ускоряла бег его сердечной мышцы и наливала кровью плоть, тесно сдавленную узкими джинсами. Хотелось, хотелось очень, чтобы Дон было так же как тем девушкам из фильмов для взрослых, которые он смотрел. Хотелось быть тем, кто сможет вот так же довести до исступления кого-то лишь своим ртом. Может быть, кто-то скажет, что это странная фантазия для парня его возраста, но Чонвон чужое мнение вертел на… кхм… среднем пальце. Да-да, на нем. Но Донхи сопротивляется все еще, так что Яну приходится податься ближе, вновь нависая над ней. — Мне связать тебя, чтобы не сопротивлялась? — мурлычет он с легкой хрипотцой, заинтересованно склонив голову набок. — С-связать? — А что? — интересуется Чонвон с неприкрытым интересом. — Тебе нравится эта идея? В ответ ему снова нервный глоток воздуха вместе с вязкой слюной, нервный вздох с алых губ, когда горячей кожи плоского животика девушки едва ощутимо касаются длинные пальцы. Парень гладит, рассыпая по коже мурашек, и склоняется ближе, чтобы прошептать на ушко: — Я буду осторожен, просто доверься мне… Ей хочется, очень хочется, особенно когда его ладонь ползет ниже, накрывая собой лобок. Но одна только мысль о подобном вгоняет в краску, как может она согласиться на что-то такое? — Ну, Во-о-о-он… Чонвон игнорирует, делает вид, что не слышит, и вместо этого, уже устроившись удобно между стройных бедер, вновь принимается покрывать их своими поцелуями, бросая наверх, к лицу Донхи, тяжелые, томные взгляды, полные вожделения. — Я хочу сделать тебе приятно… очень хочу, — выдыхает он в кожу обнаженного бедра, поднимая то выше и укладывая к себе на плечо, плавно по внутренней его поверхности опускаясь к центру пожара, что разразился в теле девушки по его вине. Ей ничего не остается, кроме как зажмурить глаза и прикусить губу, задержав дыхание и зажав сгорающее от смущения сердце в тиски. Еще ничего не произошло, а Донхи уже покрылась густым румянцем, на лихорадочном повторе думая о том, как после всего этого будет смотреть Вону в глаза. Чонвон же мог думать только о том, что мечты, черт побери, сбываются. И вот перед ним лежит настежь раскрытая Донхи, пунцовая и не дышащая из-за переживания, безумно милая и настолько же горячая, неимоверно желанная и до невозможности возбуждающая… такая красивая… доверившаяся ему. Короткий взгляд летит к ней, большие ладони любовно гладят гладкие ножки, горячее дыхание опаляет девичью промежность. Как-то сейчас нервозность добралась и до него. Не смущение и не стыд, но страх сделать что-то не так. А что если Донхи совсем не понравится…? В голове вдруг становится слишком тесно, ее заполняет множество мыслей и страхов, что сбивают с размеренно-бешеного ритма его пульс. А затем Чонвон закрывает глаза и целует… просто целует, задержав от нервов дыхание. Сверху слышится потерянный ах. Это придает уверенности и подталкивает парня к новому шагу. Еще один поцелуй оставлен между ног Донхи, в этот раз он уверенней и раскрепощеннее… девушка не сдерживается и лижет от удовольствия губы, неконтролируемо выгибаясь в позвоночнике. Да, все определенно идет так, как нужно. Брюнет робко смотрит наверх, ловит взглядом нервные вдохи и трепет густых ресниц, движения разлепленных в немых вскриках губ, и не стесняется мазать языком между чувствительных складочек, с распахнутых губ все же срывая тихий стон. — Приятно? — Да… — с придыханием шепчет Донхи и краснеет гуще, признаваясь в подобном. Ей, черт побери, очень приятно ощущать поцелуи Чонвона там… Ее краткое «да» распаляет в нем настоящее пожарище, и хочется больше. Ему просто нужно больше, намного больше! Вздохов нервных и жалобных, стонов сладостных, и чтобы громче, чтобы несдержаннее… ему нужно, чтобы ей было намного приятнее. Ладони все гладят и гладят, а Чонвон целует все развязнее, кружит вокруг сосредоточения нервных окончаний своим языком и пошло причмокивает временами, не отрывая взгляда от того, как Донхи мечет голову из стороны в сторону, краснея от того, как самой нравится все происходящее, от того, что пальцы сами тянутся к волосам парня, чтобы впиться в корни и сжать те с силой. Ему нравится то, насколько она пьяна удовольствием, что он так хотел подарить. Ян не может смотреть не восхищенно, принимаясь посасывать чувствительный клитор и облизывать его острым кончиком языка, с удовольствием впитывая каждый звук, что срывается с искусанных губ Донхи. — Боже! У нее из-под ног земля бы ушла уже тысячу раз, она бы уже парила высоко в небесах, если бы не его руки, тесно прижимающие к кровати. Только Чонвон еще держит ее здесь, не давая упорхнуть, и с удовольствием отмечает рвение самой Дон получить еще больше. Она сама от себя не ожидала, но ладони прижимают лицо парня ближе неконтролируемо, неосознанно. Это действие обязательно заставит ее смутиться, но это потом, позже. Сейчас хочется еще и еще… ему это нравится. Брюнет ухмыляется, внутри него довольно льется радость и приятно урчит удовлетворение. Парень доволен собой, а малейшая реакция Донхи на любое его действие раскрепощает все больше и больше, дарит больше уверенности и распаляет желание постараться еще, сделать лучше… но открывшееся второе дыхание и испепеляющее изнутри возбуждение не мешают щекам предательски краснеть. Даже если Дон не может видеть, Чонвон смущается безумно, причем не знает, что именно смущает его в этой ситуации. Может быть восхищенно-жалобные стоны любимой становятся тому причиной, а может быть осознание того, что происходящее намного приятнее, чем он мог представлять. Несмотря на очевидное неудобство, образовавшееся болезненной теснотой в районе паха, из-за чего каждое движение провоцировало на болезненный стон, Чонвон кайфовал, принося Донхи удовольствие. Ему нравилось. И пусть физически удовольствие предназначалось лишь для девушки, Вон не чувствовал себя обделенным, напротив, морально испытывал намного больше удовлетворения, чем Донхи, а ведь ей было просто крышесносно… настолько, что брюнетка буквально подпрыгивала на кровати из-за определенных манипуляций чужого языка, стопками переминая широкую обнаженную спину Чонвона и в пальцах своих сильнее сжимая его волосы. Когда звуки, уже не спрашивая у Донхи разрешения, льются из распахнутого рта сладкими стонами, Вон позволяет себе вольность, отпуская ладонь в свободное плавание по предвещающему оргазм телу, почти обжигается тем, насколько девушка огненная, и не сдерживается, накрывая ладонью спрятанную за кружевом грудь. Чонвон мягко сминает ее, ускоряет движения языка и сильнее давит второй рукой на таз Донхи, чтобы та не двигалась, а она от переизбытка чувств выгибается до боли в позвоночнике и почти не справляется уже, а когда парень принимается приглушенно и развязно стонать, по ее телу разгоняя потоки вибраций, блаженно вскрикивает и берется благословенной судорогой, до белизны зажмуривая глаза. От ее финальных стонов Чонвон и сам едва не кончает… но даже после не перестает смотреть на ослабевшую и тяжело дышащую любимую, по сосудам которой растекается смесь удовольствия и приятной усталости. У него определенно вышло довести ее до исступления. Выпрямляясь, Чонвон не забывает пошло облизнуться, порываясь поскорее оказаться как можно ближе, но умудряется на коже животика Донхи оставить нежный поцелуй, погладить кожу ласково и влюблено, прежде чем пару секунд спустя нависнуть над девушкой, старательно ловя взгляд замыленных эйфорией глаз. — Было не очень плохо? — интересуется он, задержав дыхание, пока пальцы аккуратно убирают с лица красавицы прилипшие ко взмокшей коже волосы. — Превосходно… — тяжело дыша, выдыхает Донхи, кое-как цепляясь пальцами за чонвоновы плечи. Облизывает медленно губы и, сильнее заливаясь краской, и признается: — Это было… прекрасно… Стоит только подумать об этом, как еще не отошедшее от оргазма тело вновь берется пламенем возбуждения. — Мне тоже понравилось, — улыбаясь, шепчет Чонвон и оставляет мягкий чмок на пересохших губах, для себя ставя обязательной целью увлажнить их как следует. Водный баланс восстановить, как говорится… — Разрешишь мне делать так еще? Парень выгибает игриво бровь и снова облизывается, делая это намерено, чтобы взгляд Дон непременно проследил за движениями его языка, и сердце быстрее забилось во все еще стесненной черным кружевом груди, чтобы она заерзала под ним, подхваченная новыми волнами возбуждения, чтобы снова смутилась, но слабо кивнула, задержав дыхание и мыслями унесшись куда-то очень далеко. У Чонвона есть повод улыбнуться и припасть мягкими, влажными поцелуями к истерзанным зубами устам, параллельно избавляя Донхи от последнего элемента ее гардероба и отбрасывая его в сторону, чтобы свободной ладонью приласкать освободившиеся изнывающие от жажды прикосновений груди, а потом спуститься пальцами ниже и утопить пальцы в обильной влаге, что на губах его еще недавно играла вкусом ванили. Ей снова приятно, но в этот раз у Донхи есть возможность целовать, и она целует. Не прекращая, усыпает поцелуями шею любимого, все еще слишком далекого, одетого слишком… — Не собираешься раздеваться? — прямо на ухо измученным возмущением, ответом которому тихий рык. Ее пальцы сами находят ременную пряжку и справляются с застежкой джинсов. Ей нужно больше… нужно прямо сейчас. Он, если не даст это больше и не возьмет, просто свихнется. — Ты сводишь меня с ума, — протягивая руку к тумбе, шепчет Вон в ее губы вместо того, чтобы поторопиться избавиться от одежды. Он ее с ума уже свел. Собой. Не один далеко раз, и не сотню даже… — Быстрее, пожалуйста…