The Eyes of Tomorrow

— Вы уверены, что этот мужчина — тот, кто нам нужен? В зале дознания Конохи нестерпимо жарко. Или Саске это только кажется? Раскаленный воздух еле протискивается в легкие, от жажды язык буквально прилипает к небу. Ханаби отправилась с Хиро в больницу, а Сай и Саске доставили запечатанного монстра сюда, в подземелья. — Я лично запечатывал его, — твердо говорит Сай. Наруто лишь с сомнением смотрит на них: — Но ведь это просто человек? Действительно, сжавшийся в комок в углу камеры абсолютно нагой человек совершенно не похож на то чудовище, которое чуть ли не пополам разорвало Хиро. — Когда мы его запечатывали, он выглядел абсолютно по-другому. Слова словно наждачкой дерут горло. Саске просто мечтает побыстрее закончить здесь и уйти домой. Но сначала — закончить здесь. — Возможно, стоит привлечь Орочимару? — задумчиво говорит Шикамару. — Это может оказаться по его части. Пусть хотя бы осмотрит его. Саске чувствует волну протеста внутри, но Наруто его опережает: — Нет. Мы справимся сами. Я попрошу Хинату проверить его бьякуганом. И пусть Сакура-тян осмотрит его. Передашь ей, Саске? Подпускать к этому монстру жену Саске хочется еще меньше, но после Цунады она действительно самый сильный медик Конохи. Так что он находит в себе силы просто кивнуть. — И я бы еще спросил Какаши-сенсея, — заканчивает мысль Наруто. — Я пошлю за ним, — соглашается Шикамару. На улице становится немного легче. По крайней мере, не приходится заставлять себя сделать еще один вдох. Если бы еще глаз болел не так сильно… Саске чувствует себя каким-то растерянным. Почему вместо монстра из свитка они распечатали просто какого-то шиноби? Присутствие в нем чакры почувствовали все, но куда подевалось чудище, едва не убившее Хиро? Почему Наруто не привлек Ибики? Или, на худой конец, хотя бы Ино? Что вообще происходит? Хорошо хотя бы никто не стал спорить, что этого шиноби нужно определить в камеру залов дознания. Запечатать — и не спускать с него глаз. С Наруто бы сталось просто отпустить этого «ни в чем не повинного человека». А потом опять разгребать убийство пятидесяти жителей, только уже Конохи, а не какой-то безымянной деревни. Вот поэтому Саске и не ушел никуда. Потому что Наруто, конечно, молодец, занимается миротворчеством. Но иногда кому-то приходится делать и грязную работу. Ничего, Саске проследит, чтобы все было не зря. Сакура еще не ушла: он чувствует ее чакру где-то в глубине дома. Если она дома, значит Хиро пострадал не так сильно, как они боялись. Иначе за Сакурой уже давно бы пришли. — Я дома, — довольно громко говорит он, устало скидывая сандалии. Ужасно хочется принять душ. Или даже ванну. — Добро пожаловать! — тут же отзывается жена и появляется в прихожей: волосы убраны в длинную косу, но она уже одета, как на работу. — Как миссия? — спрашивает она, и ему слышится в ее голосе легкое беспокойство. — Приготовь мне ванну, –велит он. — Прямо сейчас? — недоуменно переспрашивает девушка, и Саске, пристально глядя ей в глаза, медленно повторяет: — Да. Прямо сейчас. Она один из ведущих медиков Конохи. Ничего не случится, если она немного опоздает. Или даже не немного. Девушка кивает и снова уходит вглубь дома. Саске слышит, как шуршит, закрываясь, сёдзи, как начинает шуметь, набираясь в ванну, вода, и идет на кухню. Прохладная вода кажется ему необычайно вкусной. — Ты выглядишь усталым, — тихий голос Сакуры из-за спины раздается почти неожиданно. — Хироюки ранили. Мне казалось, что довольно серьезно, но, раз тебя еще не вызвали, видимо, справляются сами. — Тогда мне надо бежать! — он слышит тревогу в ее голосе и молниеносно разворачивается, удерживая Сакуру за руку. — Нет. Тебе надо помочь мне принять ванну. Мне кажется, я уже говорил это. — Но… — Если будешь нужна, они за тобой пришлют. А если ты один раз опоздаешь на смену, ничего не случится. Тем более, что Наруто хотел, чтобы ты осмотрела шиноби, которого мы доставили в Коноху, — он чувствует, что девушка напрягается, и слегка тянет ее на себя. — Но сначала — ванна. Сакура вроде немного расслабляется, но тревога из глаз никуда не уходит, хотя выражение лица смягчается. — У тебя болит голова, — замечает она тихо. Саске отпускает ее, и она не спешит потереть место, за которое он ее схватил. — Пришлось использовать Цкуёми, — объясняет он нехотя. Сакура кивает. — Пойдем. Я сделаю тебе массаж. Они вместе идут в ванную, и Сакура помогает ему раздеться. Обычно он не позволяет ей этого, но сегодня почему-то ему это нравится. Нравится, как ее руки случайно касаются его спины, груди, скользят по ногам, стягивая штаны для миссии. — Ты крайне заботлива сегодня, — замечает он, и Сакура слегка улыбается ему, стоя на коленях перед ним, глядя снизу-вверх своими зелеными глазами, и Саске чувствует, как напрягается член. Он слишком устал, чтобы хотеть чего-то конкретного, но когда он ложится в ванну и Сакура начинает массировать его затекшие плечи и шею, чувствует, как ее чакра проникает в мышцы, снимая напряжение и боль, и от этого становится удивительно хорошо и спокойно. Как будто он действительно попал домой.

* * *

Агент АНБУ практически застает Какаши врасплох. Однако новости, скорее, хорошие. По крайней мере, никто пока еще ни в чем его не подозревает. Просто разведгруппа вернулась. По пути в резиденцию агент торопливо рассказывает то, что ему разрешено было передать. Информации не так и много: только то, что задержали одного шиноби и сенсор из разведки доставлен в больницу. Какаши пытается внутренне перевести эти крупицы информации в более подробный отчет. Если ранен сенсор, которого прикрывали и Саске, и Сай, и Ханаби с бьякуганом — значит, они столкнулись с чем-то действительно серьезным. Ничего удивительного, что безымянный АНБУ знает только основные факты без подробностей. Проводив Какаши до дверей кабинета Хокаге, шиноби откланивается, и Какаши входит, не постучав. — Какаши-сенсей, — Наруто слабо кивает, не вставая с кресла. Шикамару за его плечом чуть кланяется. — Спасибо, что так быстро пришли. Извините, что дергаю вас все время. Дверь с мягким щелчком закрывается за спиной Какаши, и он, пройдя к дивану у стены, садится, оперев сцепленные в замок руки на колени. Наруто выглядит уставшим. Видеть его таким собранным и серьезным Какаши все еще не привык. Все-таки он был прав, когда верил, что из них всех именно Наруто был способен остановить бойню. — Что у вас? — спрашивает он тихо. — Разведка вернулась утром, — размеренно начинает рассказывать Шикамару. — Доставили запечатанного в свиток. Саске и Сай утверждают, что запечатывали чудовище. Вот, можете взглянуть, это рисунок Сая. Какаши берет протянутый листок и хмурится. — Оно почти два с половиной метра ростом, — комментирует Шикамару. — Судя по когтям — и по ранам на телах убитых в деревне — можно предположить, что он рвал их голыми руками. Длинные лапы, висящие вдоль туловища, почти до колен, когти, вытянутая морда… Какаши чувствует, как зарождается холодок где-то в пояснице. — Они привезли — это — в Коноху? — осторожно уточняет он. Шикамару кивает. — Да. Однако до того, как его запечатали, он ранил Хироюки. Сенсор в больнице. Его жизни вроде ничего не угрожает. Врачи сказали, первая помощь была оказана грамотно, так что он должен полностью восстановиться. Проблема в том, что, когда свиток распечатали, там оказался человек. Какаши вскинулся, оторвавшись наконец от рисунка и глядя в серьезное лицо Шикамару. — Сай клянется, что запечатывали они вот это. Что случилось потом — никто не понимает. Человек был абсолютно голым и без сознания. Пока мы определили его в темницу в зале дознания. Но пока он не пришел в себя, у нас больше вопросов, чем ответов… — Я надеюсь, вы объяснили охране, чтобы они и близко к нему не подходили? Над верхней губой выступает пот. Страх поднимается откуда-то из низа живота: липкий, противный, как щупальца, тянущиеся в самые глубокие закоулки души. Потому что это существо опасно… И нельзя допустить, чтобы… — Разумеется, — серьезно кивает Шикамару. — Камера опечатана. Мы пошлем за Сакурой и Хинатой, нужно понять, с чем мы имеем дело. Хорошо, что Шикамару — все еще советник Хокаге. Хорошо, что он умеет верно оценить обстановку. Какаши чувствует, как его отпускает напряжение, как, словно нехотя, успокаивается кровь.

* * *

— Учиха-сан, доброе утро. Проходите, пожалуйста. В залах дознания царит полумрак. Сакуре всегда было интересно, почему не зажечь яркий электрический свет, в интересах дознания иногда это срабатывало даже лучше, чем темнота. С другой стороны, ее все это не особо касалось — обычно. — Доброе утро, спасибо, — благодарит она. Дверь защелкивается за спиной, и они с безымянным агентом АНБУ идут дальше по коридору, в подвалы, где содержатся особо опасные преступники. Сакура ненавидит опаздывать. У нее всегда все четко спланировано, она знает, где и во сколько должна быть, что должна сделать. Она успела забежать в больницу проверить сенсора. К ее удивлению, в коридоре у палаты Хироюки сидела Ханаби. Раненый шиноби на фоне белоснежных простыней выглядел буквально серым. Темные волосы рассыпались по подушке, но лицо казалось спокойно, видимо, от обезболивающего. Сакура просмотрела его карту, хмурясь от описания ран. Однако после обследования его чакрой все оказалось не так плохо, как она боялась. Большой кровопотери удалось избежать, а ранам просто нужно время, чтобы затянуться. Он точно поправится. Саске оказался, как всегда, прав. Она опоздала в больницу почти на час, но никто ей и слова не сказал. На самом деле, Сакура могла бы уйти из дома и раньше. Конечно, Саске бы разозлился. Если быть честной, он и так все время злился на нее, так какая разница? Но когда она увидела его расширенные от боли зрачки, просто так уйти сделалось невозможным. Сакура действительно знала, что Саске мучают ужасные мигрени, она всегда видела, когда ему больно. Как бы странно это ни звучало — но она действительно все еще любит его… Несмотря ни на что. — Сюда, пожалуйста. Коридоры кажутся Сакуре совсем безлюдными, только кое-где мелькают неслышными серыми тенями почти сливающиеся со стенами агенты АНБУ. У одной из дверей агент, сопровождавший Сакуру, останавливается, и девушка тоже послушно замирает. Через зарешеченную дверь видно почти всю камеру: незамысловатую деревянную лавку, покрытую каким-то подобием матраса и простыней, деревянный стол, привинченный к полу, самый простой нужник в углу. А в противоположном углу сжался в комок нагой мужнина. Неужели нельзя было дать ему хоть что-то из одежды? Она чувствует слабое движение чакры в его теле, но, видимо, он настолько слаб, что вряд ли способен сейчас на что-либо серьезное. А несерьезного Сакура не очень боится. — Мне нужно осмотреть его, — велит она. Сопровождающий ее шиноби поворачивается к ней, и в прорезях в деревянной маске ей видится недоумение и удивление. Но Сакура уверена в себе. Она может за себя постоять. Видимо, АНБУ что-то видит в ее глазах, потому что все же кивает и словно нехотя складывает печать, открывая дверь. Сакура заставляет себя помнить о том, что этот сжавшийся в углу мужчина убил семьдесят человек. Однако долг врача уже взял верх, и она осторожно кладет ладонь ему на щеку, посылая чакру. Человек в глубоком обмороке, сильно истощен. Второй рукой она осторожно ведет по голому боку, оценивая состояние внутренних органов. Но, похоже, никаких ран все же нет. Значит, можно попробовать привести его в чувство. — Учиха-сан, будьте осторожны, — просит АНБУ, который дежурит у двери. Сакура игнорирует предупреждение, сконцентрировавшись на шиноби. Мягкий поток ее чакры проникает внутрь, касаясь чакры пленника, она чувствует, как вздрагивают его губы под ее ладонью — и мужчина приходит в себя. Мутные из-за долгого обморока зеленые глаза расфокусированно смотрят прямо на Сакуру, но она уверена, что он толком ничего не видит. Не отпуская шиноби, свободной рукой она сдергивает простыню с кровати и накидывает ее на мужчину. — Как вы себя чувствуете? — спрашивает Сакура, стараясь четко выговаривать слова. — Вы слышите меня? Вы понимаете, где находитесь? Взгляд шиноби скользит по камере, словно ни за что толком не цепляясь. А потом вдруг его пробирает крупная дрожь, и он судорожно вцепляется в руку Сакуры. — Я снова что-то сделал? — хрипло, прерывисто спрашивает он, голос дрожит от волнения. Сакура все еще чувствует его чакру, и не похоже, чтобы человек притворялся. — Я снова это сделал? — Вы находитесь в деревне Скрытого Листа, — осторожно говорит Сакура. — Вы ранены? Как вы себя чувствуете? Вы что-нибудь помните? Мужчина осторожно отпускает девушку, руки находят край простыни, он судорожно кутается, как будто ему холодно, хотя в камере тепло, даже, пожалуй, слишком. — Я был дома, — неуверенно отвечает шиноби. — В нашей деревне. Потом — просто провал… — Как вас зовут? Вас что-нибудь беспокоит? Я врач. — Нет-нет, ничего не болит… — поспешно качает головой пленный. У него короткие черные волосы с более длинными прядями на лбу и на висках. Он выглядит по-настоящему напуганным. Пульс частит, Сакура чувствует это, даже не касаясь его. Чего он так сильно боится? — Меня зовут Аяши. Почему я у вас в тюрьме? — Меня зовут Учиха Сакура. Пожалуйста, лягте, позвольте, я вас осмотрю. Аяши послушно забирается на матрас, все еще кутаясь в простыню. — Попросите принести ему что-то из одежды, — просит девушка, вполоборота повернувшись к АНБУ. — Я должен оставаться с вами, — возражает АНБУ. — Я могу за себя постоять. Принесите ему одежду, — раздельно и твердо повторяет девушка, и АНБУ наконец уходит. Сакура уже деловито начинает более внимательный осмотр. — Вас задержала команда АНБУ. Судя по их рассказу, вы были не похожи на человека. Сильно ранили одного из наших людей. Вы не помните? — Нет, — слабо стонет шиноби. — Ничего не помню… У него сильно обожжена правая ладонь, даже удивительно, что Сакура заметила это только сейчас. — У вас ожог на руке. Сейчас нанесу лекарство. Когда Сакура шла сюда в подвалы, она была почти уверена, что найдет хоть что-то. Что-то, что поможет понять, что же произошло в той деревне. Но шиноби выглядит потерянным, испуганным, истощенным, но даже не особенно раненым. Даже в потоке его чакры нет ничего необычного. Как будто все в порядке. Как будто это вообще сделал не он… Сакура наклоняется к сумке с лекарствами, которую принесла с собой, перебирает баночки в поисках мази, что обычно используется при лечении ожогов. Ее слуха касается какое-то легкое шипение, откуда-то из-за спины. Вздрогнув, Сакура разворачивается, руки все еще сжимают бесполезный флакончик. Существо, минуту назад бывшее человеком, поворачивается прямо к ней. Горящие глаза на вытянутой морде смотрят на нее, лишая присутствия духа, — и он вдруг бросается на нее. Сакура видит летящие в лицо острые когти и понимает, что не успевает даже сформировать чакру. Она вскидывает перед собой руки в слабой попытке защититься — когда вдруг ее отбрасывает, впечатывая боком прямо в стену, из легких с шумом выходит воздух, от боли распахиваются глаза. Между ней и огромным жутким чудовищем в боевой стойке застыл Шестой Хокаге.