не друзья

      Конечно, Чимин сам во всём виноват. И отрицать это бесполезно. Он виноват от и до, начиная с того, что всегда полагался на кого-то другого, когда дело доходило до драки и заканчивая этой ситуацией… понесло же его так рано домой! Он мог бы отсидеться в библиотеке, ведь так и хотел изначально. Но нет же, устал, домой захотелось! Безмозглый Пак Чимин, чтоб тебя… Чимин вытирает текущую из разбитого носа кровь и сдерживает всхлип. Потому что он забыл уже, каково это, когда так болит. - Ну, что ты смотришь, а? Думал, что если у него под боком постоянно, тебя никто не тронет? – насмехается ударивший его парень, Хвансу, кажется. – Понять не могу, что он нашёл в тебе, что вечно защищает и таскается рядом… Губы его кривятся презрительно. Чимин отводит взгляд в сторону, рассматривая залитый закатным светом стадион. Вокруг пусто и на помощь ему прийти, конечно, некому. Потому что эти трое, которые притащили его сюда – гроза всей школы и с ними даже учителя не всегда рискуют связываться. Они мусор, конечно, но при этом чертовски сильные, а Чимин нет… Чимин с детства был слабее других. Предпочитал книги спорту. Не сказать, что особо страдал. Легко не думать об этом, когда с самого детства тебя защищают. В груди неприятно щемит, дышать становится трудно. Чимин так привык, что Юнги вечно рядом. Чимину было так важно, что тот всегда на его стороне. И не только потому, что старший всегда мог защитить. Чимину больно, но не из-за разбитого носа. Куда хуже из-за того, что вчера он услышал разговор Юнги с его одноклассницей, которая с усмешкой заметила: - Странно, что вы с Чимином друзья. На что Юнги обрубил жёстко: - Мы не друзья. Чимин, который как раз подошёл к его классу, чтобы спросить, пойдут ли они вместе домой, прижался к стене и прикусил губу, чтобы не разрыдаться на месте. Потому что, оказывается, физическая боль не так страшна. Страшнее, когда человек, которого ты… который тебе… Чимин сам во всём виноват. Он поверил, что такой как Юнги может увидеть в таком как он кого-то особенного. Не понятно только зачем всё это было? Зачем все эти долгие годы он защищал Чимина? Зачем был его поддержкой, опорой, единственным другом, без которого школьная жизнь Чимина стала бы совсем невыносимой? Юнги всегда был хулиганом и задирой. Только в отличие от тех, кто сейчас готовился устроить Чимину тёмную, учился прекрасно и все диву давались такому контрасту. Впрочем, Чимину немного времени понадобилось, чтобы понять, Юнги никогда не дерётся просто так. Он всегда только защищает. Защищает малышню от шпаны из соседней школы, защищает девчонок от хулиганов. И этих троих придурков научился сдерживать, чтобы они перестали терроризировать школу. Чимину хочется плакать, но не из-за того, что его сейчас хорошенько изобьют. Такое с ним случалось, конечно. Мама, наверняка, расстроится. Но что поделать… Чимин сам виноват. - Ну что ты молчишь, красавица, - глумливо выдыхает ему в самое лицо Хвансу. – Расскажи нам, чем же ты так приворожил Юнги? Ммм, даёшь ему регулярно, да? Двое других мерзко ржут, обступая их с двух сторон. Чимин дёргается, испуганно распахивает глаза. Потому что… ЧТО?! - Ну что ты таращишься… Маленький сладкий Чимин разве не обслуживает своего телохранителя? В жизни не поверю, что ты его ничем не благодаришь. - Иди к чёрту, - выплёвывает Чимин. Потому что он знает, что отрицать бесполезно. Они уже сделали свои выводы и сейчас просто начнут его прессовать, да измываться всячески. - Ой, какой грубый, - парень хватает его пальцами за подбородок, больно сжимая. – Кажется, твой грязный ротик нарывается… Преподать тебе урок? Давай… сделай нам хорошо и мы, возможно, тоже станем тебя беречь и охранять. Паника накатывает удушающей волной. Чимин трепыхается, словно рыбёшка, выброшенная на берег. Вот сейчас ему становится по-настоящему страшно. Он готов завыть, но упрямо сжимает зубы и смотрит со злостью, да только глаза становятся предательски влажными. - А ты непокорный. Мне это нравится… - А тебя, кажется, природа мозгами вообще обделила, - доносится со стороны и Чимин, несмотря на всю обиду, чувствует такое облегчение, что голова кругом. Его отпускают, и он не удерживается на ослабевших ногах, съезжает по стене и только смотрит на Юнги, который лениво подпирает плечом фонарь. - Что в моих словах «не смейте его трогать» было непонятным? – мягко уточняет он, смотря на перетрухнувшую троицу, которая от неожиданности как языки проглотила. - Ещё раз, - мрачнеет Юнги и буквально рычит. – Что, блядь, непонятного было в этих словах?! Чимин вздрагивает и невольно втягивает голову в плечи, испуганно посматривая на дёрнувшихся парней. - Мы... мы думали, если он не с тобой… то он надоел… - Хвансу, - Юнги отталкивается от фонаря и идёт к троице, которая едва не присела от страха, и смотрит на него с ужасом в глазах. Чимину и смешно и жутко, если честно. Он следит за тем, как Юнги переворачивает кепку на голове козырьком назад, а потом наклоняется, чтобы глаза в глаза с этим самым Хвансу оказаться. - Ты кретин… и я очень хочу тебе сейчас выбить зубы и сломать все рёбра. О ч е н ь, слышишь меня? Но боюсь, что кое-кто не одобрит мои методы, хоть ты, кусок дерьма, заслужил все муки ада. - Я… яааа… - Что «ты»? - Больше так… больше не буду? – едва не всхлипывает Хвансу и двое его подпевал энергично кивают головами, поддерживая эту светлую мысль. - Тебе повезло, - шипит Юнги, схватив того за ворот футболки, - что Чимин здесь. Благодари его, что остаёшься цел. И чтобы я вас больше не видел. Иначе точно выбью всю дурь, ясно?! Троица, спотыкаясь, ретируется. Юнги выдыхает и тут же бросается к Чимину, присаживаясь рядом. - Горе ты моё, - качает головой, аккуратно обхватывая ладонями его лицо и чуть запрокидывая, чтобы рассмотреть разбитый нос. – Не сломали? - Вроде нет, - шепчет Чимин. Для него эти прикосновения, как анестетик. И сейчас не имеет значения даже то, что Юнги вчера той девчонке сказал. Чимин так счастлив, что Юнги пришёл. Что Юнги спас. Что Юнги не безразлично, даже если они не друзья. - Весь день меня избегал и вот… что случилось? - Н…ничего… - В самом деле? Чимин, я тебя, по-твоему, так плохо знаю? Ты даже сейчас взгляд прячешь. Чимин поджимает губы. Он не уверен, что имеет право спрашивать. Юнги вздыхает, поняв его упрямство по-своему. - Ладно, если не хочешь, не говори. Но домой я тебя доведу. Он помогает подняться и придерживает аккуратно за талию. А у Чимина всё ещё слабость и отходняк. - Что такое? Где-то ещё болит? – в голосе Юнги столько переживания, что Чимин едва не жмурится от удовольствия. - Ноги… дрожат. - Испугался? - Нет… это потому что ты пришёл… от облегчения, - честно отвечает Чимин. Юнги хмыкает над ухом. - Ну что ж, я рад, что ты мне рад. Идём? Не торопись только. - Хён… - Что? - Не хочу домой. Мама увидит – расстроится. - А раньше об этом ты не мог подумать? Чимин дуется, отворачиваясь, а Юнги посмеивается тихо. - Я понял-понял. Ко мне пойдём. Родители всё равно уехали к бабушке с дедушкой. Уже у школьных ворот слабость проходит окончательно и Чимин привычно идёт рядом с Юнги уже нормальным шагом и без поддержки. Он посматривает на старшего, что засунул руки в карманы и вроде как совершенно спокоен. Да только Чимин же его тоже знает хорошо. И Юнги в растерянности. Юнги напряжён. Он не понимает, что происходит между ними. Чимин тоже не понимает. Он хочет спросить, что имел в виду Юнги, когда говорил, что они не друзья. Хочет разобраться, как же проглядел, что они друг другу… никто? Но не решается. Потому что страшно. Очень страшно услышать что-то вроде «просто ты мелкий и мне тебя жалко». Да только вот разве из-за жалости так волнуются? Разве смотрят так, как смотрит Юнги? Когда они заходят в дом, Чимин хватает старшего за край футболки. Смотрит в пол. - Что случилось, Чимин? - Спасибо, что пришёл за мной, - шепчет он. Его только сейчас догоняет осознанием, что могло произойти, если бы не хён. - Маленький мой глупый, - вздыхает Юнги и обнимает. Так хорошо обнимает, будто прячет в своих объятиях от всех переживаний, от всех страхов. И Чимин вдруг плачет, так по-детски, так отчаянно. Сжимая пальцами футболку на чужой спине, глотает горячие солёные слёзы, зажмуривается до цветных кругов перед глазами. Ревёт, прячась носом на груди Юнги. С новой волной облегчения чувствует лёгкие поцелуи в макушку, которые можно списать на собственное воображение, настолько они нежные. - Ты сказал, что мы не друзья, - выдыхает сквозь слёзы Чимин. - Что? – Юнги словно каменеет. – Когда? - Вчера. Своей однокласснице. Ты сказал, что мы не друзья. Кто мы, Юнги? Чимин ждёт ответа. Но старший отстраняется. Избегает его взгляда, за руку берёт. Тянет за собой, уводя на кухню. Там наливает ему воды и даёт успокоительного. - Пей. - Ответь, - настаивает Чимин, всё ещё всхлипывая. - Выпей сначала, - просит тихо Юнги. А потом садится лицом к лицу, широко расставив ноги, так что коленки Чимина упираются в его табуретку. - Я сказал ей, что мы не друзья, и это так. Для меня. Для меня это уже давно куда больше чем просто дружба, - говорит Юнги. – Я знаю, ты, скорее всего, видишь во мне только старшего брата и единственного друга. Я всё понимаю и никогда не попрошу о большем. О большем? По спине Чимина от этих слов прокатывается горячая волна. Он смотрит на Юнги во все глаза, забыв о слезах, и боится поверить, пока не услышит. - Я люблю тебя, Чимини, - говорит Юнги. – И потому я не могу сказать, что мы друзья. Чимин чувствует, как щёки заливает обжигающим румянцем. Внутри, где ещё совсем недавно были страх и сомнение, становится так опустошающе легко. Спокойствие заполняет Чимина с головой – всего на несколько мгновений, чтобы тут же смениться волнением и трепетом. Он, кажется, дрожит весь и сердце у него бьётся до боли быстро. - Чимин? – голос Юнги звучит робко и от этого хочется улыбаться. Но вместо ответа Чимин вскакивает с табуретки. - Мне нужно позвонить домой! Он хочет хоть немного успокоиться, слишком уж крутые эмоциональные горки у него в этот вечер. А разговор с мамой, пусть и короткий, помогает немного. Чимин говорит, что останется у хёна, чтобы тот помог ему разобраться с одной непонятной темой. И даже не кривит душой. Хорошо, что мама не знает – эта тема не из учебного курса. Когда Чимин кладёт трубку, из кухни выходит Юнги. Он смотрит внимательно, даже настороженно. И Чимин не выдерживает. Делает шаг к нему, жмётся щекой к груди и, млея от счастья, шепчет: - Я тебя тоже, хён. Так сильно люблю. Потому избегал. Было очень больно, когда я думал, что никто для тебя. - Конечно, - ворчит Юнги. – Именно потому, что ты никто, я всю жизнь рядом с тобой… А потом выдыхает долго, словно отпуская все скопившиеся переживания. Гладит по спине своими большими ладонями. - Я всё боялся, что это может быть невзаимно, - признаётся тихо. - Не может, - так же тихо, но уверенно отвечает Чимин. * Через час, когда они всё же выпивают по чашке крепкого чая и съедают на двоих тарелку рамена, Чимина, наконец, совсем отпускает нервяк. Прошедший день ему кажется долгим, словно тянулся целый год. Он сонно клюёт носом, когда они устраиваются на кровати у Юнги в комнате и включают телевизор. - Хочешь спать? – спрашивает Юнги, аккуратно приобнимая его за плечи. Чимин доверчиво жмётся к старшему и отрицательно мычит. Спать он не хочет, но, возможно, от пережитого стресса, веки словно свинцовые. - Я хочу в душ. Можно? - Можно, конечно. Сейчас дам тебе полотенце и чистую одежду. Чимин наблюдает, как старший роется в шкафу и улыбается украдкой. Ему так хорошо. Хорошо, что после признания они не стали неловкими друг с другом. Наверное, о чувствах они и так подозревали давно уже, потому это хоть и вызывало эйфорию, но точно не оказалось чем-то из ряда вон для обоих. - Держи, - Юнги протягивает сложенные аккуратно большое полотенце и шорты с футболкой. - Спасибо, хён. Очень хочется поцеловать его хотя бы в щёку, но вот это ему пока ещё недоступно. Слишком смущающе, слишком неловко. Чимин уходит в ванную и прикрывает за собой дверь, выдыхая. Он волнуется наедине с Юнги чуть больше обычного. И пусть нет неловкости, внутри всё будто подогревается осознанием того, что его чувства взаимны. Чимин сам себе напоминает бурлящий вулкан. Ещё пока не готовый извергнуться, но в котором лава поднимается медленно и неотвратимо. Он стягивает с себя рубашку, форменные брюки, бросает их на стиральную машинку и забирается в ванную, включая душ. Приятно горячая вода немного расслабляет и Чимин с удовольствием подставляется под струи, смывая с себя окончательно все тревоги. Он всегда так боялся потерять Юнги. Переживал, что тот уйдёт рано или поздно. И особенно невыносимы эти мысли стали, когда Чимин понял, что любит своего хёна куда сильнее, чем просто друга. Какое счастье, что теперь можно не бояться… Чимин вздрагивает и обмирает испуганно, когда дверь в ванную открывается. Холодный воздух из коридора бьёт по спине, покрывая кожу мурашками. Чимин задерживает дыхание. - Ты не против? – спрашивает Юнги. И голос у него такой непривычный, глубокий и хриплый – больше обычного. Чимин не знает, против он или нет. Ему стыдно показываться Юнги, который немного крупнее и куда сильнее его. А ещё чуть выше. И вообще весь такой вечно излучающий уверенность. Юнги не как те перекачанные парни, что не вылезают из спортзала. Но куда опаснее их, если честно. И Чимин, думая об этом сейчас, готов осесть бесформенной кучей на дно ванной. - Н-нет, - выдаёт тихо и краснеет, слыша шорох снимаемой одежды. Юнги оказывается позади него, задёргивает шторку. - Чтобы вода не накапала на пол, - сообщает негромко в затылок младшего. Чимин кусает губы. У него в голове туман и ему немного страшно. Страшно, что он не понравится Юнги. Страшно, что у того есть относительно него какие-то ожидания. Чимин вздрагивает, когда Юнги зарывается носом в его волосы на затылке. - Маленький мой, - шепчет тихо. – Не бойся. Я… я просто хочу… совсем чуть-чуть… пожалуйста. Хочу коснуться тебя. От горячего дыхания, путающегося в волосах, Чимин едва не теряет сознание. Он цепляется дрожащими пальцами за влажный от оседающих капель кафель. Не может сопротивляться желанию узнать – как это. Да, Юнги касался его множество раз, но теперь всё иначе. И это «иначе» немного пугает и одновременно так притягивает неизвестностью. Чимин кивает, всё ещё не в силах совладать со своим голосом и Юнги хватает этого. Юнги вдруг оказывается тесно-тесно, вжимаясь пахом в ягодицы, а грудью в спину Чимина и это было бы безмерно смущающе, если бы не было н а с т о л ь к о хорошо. - Такой аккуратный, - восторженно выдыхает Юнги, а потом рычит низко. Чимин всхлипывает, пропуская через себя этот звук и прикосновение горячих ладоней к животу. Юнги гладит его мягко, аккуратно, одной рукой перехватывая потом поперёк живота, а второй ладонью поднимаясь выше, задевая сосок. Чимин дёргается, вскрикивает негромко, мотнув головой. Так неожиданно. Так приятно. - Нежный мой, - шепчет Юнги. – Поверни голову немного, пожалуйста… Чимин слушается, чувствуя себя словно под гипнозом. Отказать хёну не получится, о чём бы тот ни просил сейчас. Он поворачивает голову чуть вбок и тут же прикрывает глаза, потому что горячие лихорадочные поцелуи в скулу и щёку делают ещё лучше. А когда Юнги сжимает сосок пальцами, Чимин стонет в голос, забыв о всяком стеснении. Возбуждение, впервые такое сильное и горячее, рушится на него огромной океанской волной. Он в нём теряется, тонет, захлёбывается. Ему не хочется спастись, потому что рядом с Юнги, что бы ни случилось, он будет в безопасности, Чимин это знает. Чимин доверяет ему. Юнги прихватывает губами мочку уха и прикусывает коротко. Юнги отпускает его, но не отстраняется, ладонями скользя на ягодицы. Чимин охает, прогибаясь в спине, щекой вжимаясь во влажную стену, когда старший чуть сжимает, стискивает, заставляя глотать ставший таким густым воздух. Юнги вжимается в него уже совсем твёрдым членом и Чимин скулит, приподнимаясь на носочках, рискуя поскользнуться на мокром дне ванной. - Чимини, - стонет Юнги, потираясь медленно между его разведённых ягодиц. – Прости, маленький, я не сделаю больно… я…. Ох, чёрт, какой ты тут горячий… Чимину голову кружит от стонов старшего и того, как тяжело тот дышит. Он не соображает почти ничего. Только подставляется, будто безмолвно прося большего. И тихо-тихо, умоляюще зовёт: - Хён… Заплетающимся языком просит: - Потрись сильнее… Слезливо шепчет: - Мне так жарко, хён… Юнги дёргает его к себе. Вжимается губами в изгиб шеи коротко, а потом кусает чувствительно, от чего Чимина всего перетряхивает и он восторженно воет, кончая, пока Юнги зацеловывает место укуса. Чимин выгибается в его руках, откидывая голову на плечо старшего. Он мутным взглядом смотрит на стекающие по кафелю капли и чувствует, как чужая плоть пульсирует, изливаясь ему на ягодицы. - Ты незаконный, - шепчет Юнги, оставляя лёгкий поцелуй за ухом. Чимин сыто улыбается и прикрывает глаза, а потом поворачивается в крепких объятиях и смотрит Юнги в глаза. - Хён, я… хочу быть сильнее… Научи меня. Юнги удивлённо моргает. - Зачем тебе? - Во-первых, ты не всегда сможешь быть рядом. Во-вторых, я хочу уметь постоять за себя. - До этого ты не жаловался, что это делал я, - замечает Юнги. - Я и сейчас не жалуюсь, но… - Я понял, - перебивает старший с улыбкой и целует его в уголок губ. – Посмотрим, что с этим можно сделать, Чимини. Ответить Чимину не дают, накрывая губами его губы и целуя долго и вкусно. Чимину это всё в новинку и он чувствует себя неловко, но Юнги вроде нравится и потому переживать об этом совсем не хочется. - Но зря ты говоришь, что я не смогу быть рядом всегда, - замечает Юнги, уже когда они выбираются из ванной и Чимин сушит волосы полотенцем. - Правда? - Да. Я буду. Чимин чувствует себя до безобразия счастливым.