Немного капризно

Уилл никогда не отличался лёгкостью характера, но в периоды болезни становился просто невыносим. — Я не буду это пить. Оно горькое, — морщит нос на лекарство и опрокидывает протянутую ложку взмахом руки. — Открой окно, мне жарко, — резко скидывает с себя одеяло, принесённое несколько минут назад. — Фу, это что, кипяченое молоко? Отвратительно, там уже появилась плёнка, — демонстративно отворачивается к стене, пряча лицо в подушку. Обычно серьёзный, привыкший всё держать под контролем, он, теперь сражённый простудой, превращался в капризного избалованного ребёнка. — Уилл, — терпеливо повторяет Эден, — ты быстрее выздоровеешь, если будешь делать всё, что говорил врач. — К черту этого противного старикашку, от него воняло луком, — хмурится Уилл, а Эден только внутри где-то глубоко умиляется: это было сказано раздраженным тоном, но звучало совсем по-детски обиженно. Эден аккуратно приподнимает взмокшую от пота челку, проводя по лбу смоченным в ледяной воде полотенцем. Уилл послушно прикрывает глаза, и его красное от жара лицо принимает умиротворенный вид — наконец долгожданная прохлада. Эден на секунду замирает, засматриваясь на подрагивающие длинные ресницы, аккуратный нос, на губы, которые сейчас тронула едва заметная улыбка облегчения. Уилл по-кошачьи бодает головой застывшую над ним руку, и Эден отмирает, спешно возвращаясь к начатому. Теперь за его движениями следит приоткрытый недовольный глаз. — Ты плохо отжал тряпку, — ворчит Уилл. — Теперь вся подушка и моя рубашка будут мокрыми. — Значит, заменю постельное, — послушно кивает Эден. — Хочу, чтобы оно было красным, — тут же заявляет Уилл. — Значит, будет красным. — А рубашку хлопковую, ту, черную. — Хлопковая черная рубашка. Я понял. Не дергайся. Уилл сердито поджимает губы, сверля его взглядом. А потом отпихивает от себя его руку, подтягиваясь на кровати вверх. — Чего ты вечно мне поддакиваешь? — злиться Уилл, ударяя кулаком по одеялу. Удар вышел хилым и жалким. — Я что, дитё малое? Что за нянькино поведение? «Сейчас ты действительно дитё малое, — про себя вздыхает Эден. — Злящееся на свою беспомощность и раздраженное собственной слабостью». Не привыкший принимать помощь. Всегда полагающийся только на самого себя. Ершистый и колючий. — Я проявляю заботу. Обычно это делаешь ты, но позволь сейчас мне заняться этим, — улыбается Эден и тянется к Уиллу — полотенце он уже убрал, а потому двумя руками обхватил Уилла за плечи и спустил его обратно в кровать, ощущая от кожи вновь поднявшийся жар. Уилл попытался сопротивляться, но тело было налито предательским свинцом и совсем не слушалось хозяина. Голова снова упала на подушку, а взгляд устремился в потолок. На какое-то время воцарилась тишина. Эден смотрит как Уилл подносит руку к лицу, скрывая его тыльной стороной ладони, и сквозь стиснутые зубы цедит: «Как же бесит». А потом молча отворачивается, сворачиваясь в клубок. Эден сидит немного, а потом решает встать. Кровать скрипнула, и Уилл слегка дернулся. — Стой. Эден останавливается у двери, оборачивается через плечо. — Что такое? Тебе что-нибудь принести? — Открой окно, — глухо раздается раздраженный голос. — Мне жарко. Эден послушно отворяет створки, впуская в комнату свежий прохладный воздух, наполненный запахами оживленной улицы. — Эден. — Что? — тут же откликается Эден. Уилл решается. Очень тихий, едва слышный шепот: — Побудь со мной ещё немного. Но Эден слышит.