windless night

      время перевалило за двенадцать ночи, когда под окном раздался шорох. все собаки давно спали, ночь была безветренной, так что списать это на что-то иное не получалось. нарин отложила надоевшую книгу на тумбу, вылезла из-под толстого одеяла и подошла к открытому окну, раздвигая цветочные горшки и выглядывая вниз. оперевшись локтями о подоконник, она стала наблюдать за привычной, но всё равно забавной картиной.       невысокое светловолосое нечто отчаянно пыталось закинуть свои ноги в потëртых розовых сандалях на первую ступень лестницы, ведущей к окну в комнате нарин на втором этаже. но из-за низкого роста и высокого расположения ступеней у девушки внизу ничего не выходило, отчего она начинала только сильнее пыхтеть, после каждой попытки снова и снова одëргивая голубые шорты в цветочек и жëлтую полупрозрачную футболку.       — марини, возьми в сарае коробку, не мучайся, — снисходительно-ласково посоветовала нарин, мягко вглядываясь в чужое светящееся лицо.       — точно! — как можно тише воскликнула марин и убежала за угол, копошась в открытой пристройке. вскоре она приволокла сразу две деревянных коробки из-под апельсинов и приставила их к стене дома. вскарабкавшись, девушка спокойно зацепилась за лестницу руками и начала подниматься.       нарин всё ещё не понимала, как её угораздило начать встречаться с этим шумным (но чертовски милым) недоразумением. когда она впервые увидела вылезающую из реки обиженную девчонку с явно сломанным фотоаппаратом, то не смогла сдержать хихиканья и разных насекомых в животе, которые, кажется, другие люди называют влюблëнностью.       особо близких друзей у обеих не было, так что все каникулы они проводили друг с другом: купались в ближайших реках, устраивали пикники в лесах и лазили по заброшкам, катались на старых велосипедах по душному городу и спускали деньги на мотки плëнки для новенького фотоаппарата марин. старшая сестра нарин, чжиын, с которой они вместе жили, постоянно закатывала глаза и вздыхала на все выходки этой парочки. но особенно она не любила, когда марин вот так ночью пробиралась к ним в дом, а потому каждый раз, когда замечала, чуть ли не тряпками разгоняла девушек по разным углам.       «на самом деле она добрая», — однажды заявила марин. — «просто завидует нам, потому что джухëн-онни не обращает на неë внимания».       отвлëкшись от воспоминаний, нарин благоразумно отставила цветы с подоконника на стол и пошире открыла окно, ожидая гостью. как только марин ступила на деревянную платформу, то тут же пошатнулась, чуть не свалившись обратно на дорожку, но всё-таки удержалась, схватившись за протянутые руки младшей. облегчëнно улыбнувшись, марин позволила ей потянуть себя внутрь и ввалилась в комнату, приземляясь коленями на тонкий ковëр и пища от мимолëтной боли. тут же поднявшись и отряхнувшись, она сняла сандали и прошла дальше по комнате уже босиком, падая на чужую расправленную кровать. нарин, только с усмешкой наблюдающая за всем этим, вернула горшки на их законное место и прикрыла окно.       — слушай, а у тебя тут уютненько, — заметила старшая, разглядывая развешанные по комнате плакаты, рисунки, бумажные гирлянды и фотографии.       — ты говоришь это каждый раз, — хозяйка комнаты тоже подошла к кровати и, сдвинув «разбойницу», улеглась к ней под бок.       — потому что каждый раз как в первый, — марин ухмыльнулась, поправила чужую съехавшую с плеча майку с розочками и, дотянувшись до одеяла, укрыла их ноги.       несмотря на отсутствие ветра, густая листва фруктовых деревьев за окном всё равно шуршала, ночные насекомые тихо гудели, а бледный оранжевый свет от старой люстры немного приглушился.       — надо будет лампочку поменять как-нибудь... — сквозь дрëму прошептала нарин, под одеялом обхватывая чужие ноги своими.       — надо будет. обязательно. а сейчас спи, — марин игралась с тонкой косичкой младшей, небрежно завязанной невидимкой, и мерно дышала, успокаиваясь после подъëма по лестнице.       всё вокруг убаюкивало, и старшей было трудно сопротивляться этому сонному настроению, но она старалась. очень уж хотелось как можно дольше наслаждаться тихим сопением обычно ворчливой нарин, которая, однако, невзирая на жару и духоту, прижалась ещё ближе, обвивая руками чужую талию и проникая ими под незаправленную футболку. по коже марин побежали мурашки.       — если ты снова останешься до утра, чжиын-онни опять устроит нам выволочку, — через некоторое время проговорила младшая, немного ворочаясь.       — ничего, переживëм, — успокоила марин, нашла свободной рукой её ладонь и криво переплела их пальцы.       пролежав пару минут с закрытыми глазами, старшая убедилась, что нарин уснула, и прильнула к еë тёмной макушке, вдыхая запах абрикосов и скрывая сонную улыбку в чужих волосах.       прозрачные занавески покачнулись, закрытые бутоны цветов слегка наклонились. с моря наконец-то подул слабый бриз густого, но всё же более прохладного воздуха, на несколько минут освежая природу. он забрал с собой беспокойства, унёс волнения и позволил девушкам на несколько часов погрузиться в безмятежные сны.