Там, где встречаются небеса

Чанмин покорно шел за Джеджуном, не решаясь спросить о конечном пункте их импровизированного похода. Парень был уверен, что брат все ещё злится на его не осторожно сказанные слова. Но Чанмин не хотел задеть его, просто нащупывал почву, чтобы выведать у того его истинные чувства по отношению к биологическим родителям. Но сейчас Чанмину начало казаться, что услышь он ответ, тот бы не пришёлся ему по вкусу. Мин очень любил свою мать - она всю свою жизнь была для него верным другом и надежной опорой, ему было больно от мысли, что брат её может ненавидеть. Хотя глубоко в душе он понимал, что совершенный матерью поступок так просто не простить. Когда Джеджун остановился у одной из высоток и достал ключи от домофона, Чанмин неожиданно понял, куда его привели. Разум настоятельно советовал парню убегать куда подальше, ведь дураку понятно, зачем брат позвал его в гости. Попытавшись успокоиться, Мин стал рассуждать логично. Джеджун же не маньяк какой-то, чтобы его бояться, и уж точно не станет насиловать его, едва успев переступив порог, так что к тому времени, как они вошли в квартиру, Мин смог немного успокоиться. - Проходи, - буркнул Дже, скидывая обувь и проходя в глубь квартиры. - Прости за вторжение, - тихо ответил Мин, проделывая те же не хитрые махинации. Джеджун жил в небольшой двухкомнатной квартире. По её внешнему виду было сразу понятно, что женщины здесь - нечастые гости. По всему периметру коридора, валялись мячики и когда-то пушистые мышки. Когда Чанмин осмотрел все это, в его голову закралась невольная мысль, что брат какими-то странными обрядами промышляет. Но пройдя на кухню, он обнаружил гордо сидящего на столе кота - все ненужные вопросы отпали сами собой. - Какой милый котик, - заулыбался Мин. - Только снаружи, - ответил Дже, насыпая пушистому инквизитору корма. - Что пить будешь? - Мне все равно, - осторожно присев на стул, промолвил Мин. - У меня есть кофе и пиво. Для кофе, наверное, уже поздно. Держи пиво, - роясь в холодильнике, размышлял Дже. - Спасибо, - взяв банку, промямлил Мин. - Чанмин, давай установим правила нашего общения, - присев напротив, начал Дже. - Правила? – не понял Мин. - Да. Я не приемлю разговоров о зверях, бросивших меня зимой на улице. Мой единственный отец – это ДжуВон, и меня совершенно не волнует тот факт, что мы не связаны кровными узами. Ведь как ни странно, зачастую от чужих людей можно получить намного больше помощи, чем от родных, - серьезно проговорил Дже. - То, что тебя бросили – это ужасно. Но, может, у них были причины, - не сдержавшись, проговорил Мин. - Причины? Допустим. Но прошло уже двадцать пять лет, и эти…люди…не соизволили дать о себе знать. Поверь, если я узнаю, что кто-то из них умер, я не стану плакать или же ходить к ним на могилу. Так что если хочешь быть рядом со мной, не заводи об этом разговоров. Чанмин лишь отстраненно кивнул. Определённо, в чем-то Джеджун был прав. Мать не вспоминала про него так долго и лишь на смертном одре поведала о нем семье. Словно пыталась облегчить свою совесть. Мину очень хотелось, чтобы он ошибался. Переведя взгляд на брата, парень начал задумываться, может не стоит ему знать правду? Точнее, может, не стоит рассказывать эту правду самому? Прислать Джеджуну, например, письмо с известием о том, что мать его искала. Но в этом случае мужчина мог узнать о его вранье. А это пугало похлеще припадков Дже. - О чем задумался? – нежно спросил Дже, вырывая Чанмина из раздумий. - Да ни о чем, - соврал Мин. - Чем займемся? - Можем кино посмотреть, - хищно улыбнулся Дже. - Я не против, - пожал плечами Мин, напрасно проигнорировав улыбку брата. Когда же парочка переместилась в одну из комнат и удобно устроилась на небольшом, но очень мягком диване, Джеджун, неожиданно для Мина, притянул его к себе так, чтобы парень лежал, тесно прижимаясь спиной к его телу. Чанмин вспыхнул, подобно раку, которого кинули в кипящую воду, но попыток отстраниться не предпринял. Такое положение безусловно смущало, но и дарило какой-то волнительный покой. Не заметив сопротивления, Джеджун начал осторожно водить пальцами по бедру парня. Происходящее на экране телевизора совсем не волновало его, он позвал Чанмина в гости совсем не для этой притворной романтики. Сегодняшний день выдался слишком нервным, и Джеджуну просто хотелось расслабиться и получить немного удовольствия. И секс этому удовольствию очень даже способствовал. По правде говоря, мужчина собирался снять кого-то в баре и удовлетворить свои природные инстинкты, но, так как Чанмин неожиданно вернулся, надобность в походе куда-либо отпала. Убрав прядь волос за ушко Чанмина, мужчина принялся осторожно покрывать его шею поцелуями, рукой забираясь под футболку и играя с бусинками сосков. - Ты что делаешь? – пытаясь отстраниться, проговорил Чанмин. - Ласкаю тебя, - не отрываясь от шеи, ответил Дже. - Перестань. Я не хочу, - попытался встать Чанмин, но тут же оказался придавленным телом брата к дивану. - Чанмин, не ломайся, мне неохота играть, - рыкнул Дже перед тем, как вгрызться парню в шею и проложить от неё к ключице цепочку поцелуев. Когда Дже попытался стянуть с перепуганного Чанмина футболку, парень ещё раз предпринял попытку избежать нежелательной связи, но Дже был настроен серьезно и, едва ненужная ткань оказалась в его руке, заткнул все протесты Мина грубым поцелуем. Чанмин неожиданно для себя отметил, что такие грубые ласки возбуждают его, поцелуи Джеджуна были такими приятными, что парень едва сдерживал тихие стоны. Осознание того, что они сейчас совершают, ещё больше распаляло его. Ощутив, как Дже прокладывает цепочку из красных отметин от мочки уха к ключице, Мин едва сдержался, чтобы не вскрикнуть и не признать свою слабость и желание. - Видишь, это совсем не страшно, - шепчет между поцелуями Джеджун, улавливая первую инициативу Чанмина. Парень, приоткрыв рот и захватив в плен язык брата, начал ласково его посасывать, иногда прикусывая, заставляя Дже тихо застонать. Усмехнувшись, Джеджун продолжил руками изучать тело Чанмина, но при этом не оставляя тому слишком много места, дабы избежать лишних движений - сопротивление никогда не возбуждало его. Когда руки брата добрались до ремня на джинсах и принялись расстёгивать его, Чанмин сразу понял, что брат собирается сделать, и вновь попытался отбиться от Джеджуна. Но Джеджун уже привычно проигнорировал протесты и рывком стянул джинсы вместе с бельем. - Не дергайся, - шипит Дже, а затем нежно проводит рукой по напряженному члену парня. Всего мгновение - и Чанмин лежит, уткнувшись лбом в обивку дивана, и тихо поскуливает от того, что с его задом делает брат. Джеджун никогда не любил долгую подготовку, так что, едва успев перевернуть Мина на живот, сразу вставил в него два пальца. Слишком узко. Он никогда не ценил девственность, считая её лишь ненужной морокой. Ведь в представлении всех девственников их первый любовник должен быть до одури нежным, чтобы они смогли получить массу удовольствия, но они почему-то совсем не задумываются о том, что входить в их тело тоже довольно больно. Это злило. Когда с подготовкой было покончено, и Дже удобно пристроился между ног Чанмина и начал осторожно входить в его тело, парень лишь громко вскрикнул и зажал ладонью рот, чтобы заглушить крики боли. Джеджун двигался медленно, давая Мину прочувствовать каждое движение, каждый новый миллиметр. Проникая все глубже, а когда полностью вошел, просунул руку под тело парня, начиная тому дрочить. В этот момент Чанмина "пытали" миллионы разных мыслей. Его телу было хорошо, оно само подставлялось под толчки Джеджуна и пыталось сильнее насадиться на его член, но мозг все время подкидывал осознание того, что и с кем он делает. От этого становилось так противно на душе. Почувствовав, что толчки усилились и рука задвигалась быстрее, Чанмин понял, что конец совсем близко. Ещё пару движений рукой и бедрами и мужчины кончили, практически одновременно. Для Чанмина это было и сладко, и горько одновременно. Джеджун был доволен. Это было именно то, чего он хотел. По привычке, не спрашивая об ощущениях партнера, отдышавшись, Дже поднялся с дивана и утащил Мина в душ. Вдоволь накупавшись и нацеловавшись, мужчины вышли из ванной комнаты и направились в спальню, дабы отдать изнеможённые тела постели. Едва голова Джеджуна коснулась подушки, он сразу провалился в сон, неосознанно сильнее прижимаясь к Чанмину. Чанмину же уснуть не удалось, в его сердце клубилось множество противоречивых чувств. Начиная с «как я мог, он же мой брат» и заканчивая: «а может так и нужно? Зачем ему знать правду, мы ведь можем быть вместе и вот так». Испугавшись самого себя, парень осторожно вылез из постели и, одевшись, отправился домой. Он заигрался и не имел ни малейшего представления о том, как теперь следует поступить.