ЗОЖ

Пробуждение было жестким. Для начала его окатили ледяной водой. И когда он, приоткрыв один глаз, попытался что-то промычать, вдогонку к водным процедурам ему прилетела увесистая пощечина. Уже дважды за один вечер. Виктор встряхнул головой, фокусируя зрение и трезвея окончательно. Попытался двинуться, но ничего не вышло. Руки не слушались и неприятно покалывало в пальцах. А все потому, что он был связан. Точнее, привязан к дереву. Хорошо хоть усадили на землю, а то было бы совсем тяжко. Голова от удара раскалывалась надвое. — Кто ты, воин? — прозвучал женский голос над его головой. Приятный тембр, но его обладательница явно издевалась над несчастным. — Как тебя зовут? Виктор поднял лицо, чтобы разглядеть свою мучительницу, но было слишком темно. — Может, тебя еще раз умыть? — Не надо, — прохрипел он, — я Витя. Виктор. — Витя, — она растягивала его имя как карамель, — скажи мне, ты дурак? — Нет. — Ну, если ты, Витя, не дурак, значит — самоубийца. — А что, других вариантов ответа не будет? — Давай порассуждаем. — Девушка сложила руки на груди и подошла ближе. — Вот представь себе такую картину. Ты живешь в доме, за большим забором. Рядом — дом твоего соседа. В принципе, он тебя не напрягает, потому что появляется раз в году — в отпуск. Ну, мясо там пожарить, друзей на выходных собрать. Вы друг к другу не лезете с расспросами, не интересуетесь что там у каждого за забором, и яблоки не воруете через общую ограду на участке. Но вот однажды, когда соседа нет дома, приезжает к нему один друг. И пока никто не видит, как он думал, гадит на эту самую ограду. Совершенно бессовестно, наплевав на все границы вашего добрососедства. А ты в этот момент сидишь по ту сторону и, скажем, ужинаешь. Как бы ты поступил? — Я бы ему в морду дал, — честно ответил Виктор, — и заставил убрать за собой. — И был бы абсолютно прав. Людей, которые не уважают чужие границы — нужно наказывать. Вот и ты, Витя, сегодня нагадил. — Я? Когда? — возмутился парень — Где? Да я ничего не делал! — Ты когда по лесу шастал, табличку не заметил? Там так и написано — частная территория. — Нет, честно! Не было ничего. — А она там есть. И дерево на пригорке, которое ты кощунственно обоссал, как уличный бомж — считай, что это наш пограничный столб. А ты его осквернил. — Вы что, — рассмеялся парень, — серьезно? Это же дерево! Да тут целый лес таких деревьев, разве это повод, чтобы избивать и похищать человека? Отпустите меня немедленно! — Всему виной твои дурные привычки. Пить — плохо. Здоровый образ жизни — залог счастливого долголетия. — Да я редко пью. С кем не бывает? — ЗОЖ, Витя. ЗОЖ. — Вот только не надо меня жизни учить, ладно? И долго ждать? — Он начинал нервничать. — Это не мне решать, а моему брату. Именно он хозяин этой земли. Но придется подождать. Сейчас он на охоте. Зависит от дичи, но обычно часа за полтора справляется. — Мне все полтора часа сидеть привязанным? — Ну уж потерпи, дружок. Получишь с полки пирожок. Виктор сжал зубы. Разговаривать с наглой девицей больше не хотелось. Весь этот день — одно сплошное недоразумение. Только ему показалось, что хуже уже некуда, как вот тебе сюрприз. Надо же, привязали к дереву, потому что обоссал дерево! Сюр какой-то. Из облаков выглянула луна, заливая светом небольшую поляну и лицо похитительницы. Это оказалась довольно красивая девушка, с длинными темными волосами, точеной фигурой и…голая?! Вот это поворот. Начинало закрадываться подозрение, что он просто ударился головой, а это вот все — обычный глюк. Девушка пристально наблюдала, как он разглядывает ее, но ее это ни капли не смущало, напротив. Она улыбнулась и встала во весь рост. Покрутилась, демонстрируя ему полную грудь, стройные ноги, изящную спину и упругую попу. Виктор нервно сглотнул. Девушка залилась смехом, подходя ближе. — Что, соскучился по женской ласке? — Нет, — выдохнул он, и отвернулся, — женской ласки мне сейчас хочется меньше всего. — Слышала я о твоих печалях, красный молодец. Только не грусти. Все равно у вас с ней ничего бы не вышло. От сучки твоей чужим кобелем за километр несло. Свежая похоть, не остывшая. — Что ты несешь, — поморщился Виктор, — какой кобель? — Трахалась она с кем-то, перед тем, как к тебе приехала. Вот о чем. — А ты откуда знаешь?! — Знаю, потому что учуяла. Не злись, скоро сам все поймешь. — Ненормальная, — бросил он сквозь зубы и закрыл глаза. Недалеко раздался шум — зашелестела сухая трава, где-то треснула ветка. Виктор вздрогнул и повернул голову на звук. Из темноты, поблескивая желтыми глазами, вальяжно и уверенно выходил огромный волк. В свете луны шерсть лоснилась и переливалась. Голова его была чуть опущена, на уровне плеч. Виктора прошиб холодный пот. — Развяжи меня, — взмолился он, — пожалуйста, развяжи! Там волк! — Я вижу, — улыбнулась девушка, — его-то мы и ждали. Из леса, вдогонку вышли еще несколько, разных мастей. Их глаза не горели так, как у самого крупного. Он обернулся на сородичей и гулко рявкнул. Те, поджав хвосты и повизгивая, улеглись на землю. И тут началось нечто невообразимое. Хотелось зажать уши, чтобы не слышать треск ломающихся костей и звук разрывающейся кожи, плоти и сухожилий. Он даже не знал, что такие звуки вообще существуют. А когда увидел, как шерсть начала слезать клоками с людей, которые еще минуту назад были волками, так его и вовсе замутило. Пленник с ужасом смотрел на происходящее, не в силах оторвать взгляд. Желтоглазый, преобразившись в подобие Халка, неторопливо поднялся с земли и вплотную подошел к Виктору. Последнему стало неловко, ибо волчье хозяйство теперь совершенно свободно болталось на уровне его глаз. — Вы не могли бы, — с намеком обратился он к вожаку, — а то непривычно как -то. Желтоглазый наклонил голову и принюхался. Даже будучи человеком, он все равно двигался как волк. Шумно выдохнув явно неприятный для него запах, резко развернулся к сестре. Девушка, сторожившая пленника, выглянула из-за плеча. — Это он, — пропела она в ухо старшему, — я засекла его на границе. Он оставил свою метку поверх твоей. — Марьяна, — рявкнул тот в ответ, — разве нужно было тащить его сюда?! Он же не волк, а всего лишь человек! — Но он проявил неуважение к тебе, брат, и должен быть наказан. — А я думаю, ты просто захотела себе новую игрушку. Ты понимаешь, что нам теперь придется его убить? — Зачем убивать, — встрял в их разговор Виктор, — я никому ничего не скажу, обещаю! — Заткнись! — В один голос прокричали оба. Желтоглазый вновь наклонился к пленнику. — Как зовут? У тебя есть семья? Братья, сестры? — Н-нет, только мама. Виктор меня зовут. — Мама здесь живет? — Нет, в другом городе. А я лет восемь как переехал, вот жениться собирался завтра, но моя невеста меня бросила. Я поэтому разозлился и обоссал ваш столб… — Витя, — обратился к нему вожак, — ты дурак? — Вот и сестра ваша спрашивала. Видимо, да. Виктор и правда был уже не совсем в себе. Он хохотнул, прокручивая у себя в голове последние события. Определенно, если выживет, решил обратиться к психиатру. И зачем только он согласился на этот мальчишник? Нужно было остаться дома, с Машей. А завтра они сыграли свадьбу, и ничего бы из этого кошмара не произошло. Осознание ударило кнутом. Его точно убьют. Будь он на их месте — точно убил бы. Все жертвы обещают своим палачам, что ничего никому не расскажут, а после этого их убивают. Виктор опустил голову и обреченно вздохнул. Пока этот амбал совещается с Марьяной и остальными, у него еще есть время помолиться об отпущении грехов. Только вот молитв он не знал. Оставалось лишь надеяться, что после смерти ничего нет, иначе он будет выглядеть глупо на страшном суде. Плохого он ничего не делал, но и в хороших поступках не преуспел. Так и прожил свою короткую жизнь серой амебой — ни то ни се. — Виктор, — вдруг обратился к нему вожак, — ты, по своей человеческой глупости, нанес оскорбление моей семье и моей стае. Знал ты об этом или нет — не имеет значения. Тут действуют другие законы. И даже если я, как вожак стаи, захотел бы освободить тебя от этого наказания, то оставить тебя в живых, после того, что ты видел — просто не имею права. Но моя сестра вступилась за твою жизнь, поэтому я дам тебе выбор. Он прост. Либо ты присоединишься к нам, забывая о прежней жизни, либо ты умрешь. — Присоединиться, это как? — парень с надеждой посмотрел в горящие желтые глаза. — Очень просто. Пройдешь инициацию, станешь таким как мы. Но про свою родню, друзей и работу — забудь. По крайней мере, до двенадцатой полной луны. Нужно будет научиться контролировать себя. — Я понял. А что за инициация? — Марьяна выбрала тебя как свою пару. Тебе нужно будет просто взять ее в жены, по нашим законам. Решай быстрее, скоро рассвет. — Я согласен. Разумеется, раздумывать он не стал. Если для того, чтобы выжить, ему понадобится жениться на этой ненормальной и побегать голым по лесу, то он определенно согласен. Сто процентов согласен. А задницу лопухом подтирать — невелика потеря, он этому еще в детстве научился. Его, наконец, отвязали. Марьяна приказала ему раздеться, дала чистой воды — попить и умыть лицо. Тем временем на поляне разожгли костры, а в самом центре накидали еловых ветвей. Остальные члены стаи образовали круг. Когда желтоглазый дал команду — началось массовое превращение обратно в волков. Обратились все, кроме Марьяны. Она взяла парня за руку и повела в центр — к импровизированному брачному ложу. Виктор неловко улегся на спину. Ветви кололи его под ребра, хвоя впивалась и царапала кожу. Когда Марьяна села на него сверху, стая завыла. Сначала все вместе, потом поочередно, подхватывая друг друга, словно пели песню. Молчал только вожак, пристально наблюдая за происходящим. Виктора совсем не возбуждала идея соития под пристальным надзором, тем более — брата невесты. Но Марьяна быстро развеяла все мысли в его голове. Она ласкала его, терлась об него своим телом, извиваясь, словно змея, и, когда почувствовала, что парень готов — насадилась на него одним рывком. После этого Виктор уже не думал ни о чем. Его не заботили ни волки, ни колкие ветви, ни события уходящей ночи. Эта дикая волчица была хороша. Она кричала от удовольствия, чем распаляла его еще сильнее. И на самом пике, когда он уже готов был разрядиться, в его плечо вонзились острые клыки. Боли он не почувствовал, лишь тепло, разливающееся по всему телу. А еще блаженство. Потому на его плече, обессиленная и все еще горячая, лежала его женщина. Его пара. Его самка. Волк внутри него удовлетворенно зарычал, нежно прикусывая ее за шею.