Фантастический роман с припевом. Полёт в космос.

Кот швондер в соавторстве с Ником Васиным. Предисловие выпускающего редактора: Встречайте нашего гостя из Сети — Ника Васина с начальными главами его нового фантастического романа, написанного в соавторстве с Котом швондером. Романа неожиданного, гротескного. И очень необычно отражающего реальную жизнь. Хотя, романы — утопии и антиутопии всегда были востребованы человечеством. И до сих пор больше всего ссылок и самое высокое место в рейтингах ставят пользователи интернета роману Дж.Оруэлла — 1984. ВЧЕРА. СЕГОДНЯ. ЗАВТРА. ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН с припевом. Общим хором, увертюрой и сольной партией. (Роман — вымысел. Все совпадения с реальностью случайны). ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРИПЕВ. Осень 2017 года. Уездный город Улюсинск. … Да, робята, сто лет прошло с 1917 года, а все также погромы, воровство и прочий революционный задор. Мы наш, мы новый мир построим без основания … А, зачем? И действующие лица все те же. Удивительно, если не сказать фантастично, как времена слились в одно действо! ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ХОРОВАЯ ЧАСТЬ. - Семеныч, заводи свой САК (электрическая машинка, переносная, механизированная электростанция), будем обрезание делать! — Как бы зазывая публику заорал Владимир Владимирович. И пошла — поехала мясорубка террора. Платные шавки — Иудово семя забегали, заскребли, колесо Фортуны со скрипом начало свое нещадное движение. Выживет или не выживет этой зимой Надежда Ивановна Патешкина, баба 57 лет отроду, пенсионерка и прочая, гражданка великого и могучего государства в одном из богатейших мест Солнечной системы под названием «Разлом». Несметные богатства недр, которого, были завистью для всех соседних галактик. Надежда Ивановна все бегала по двору и причитала:  — Креста на вас нет, Ироды! Зима уже скоро, галактическая! Куды я денусь? Печку крестьянскую четыре года назад вы же, паразиты и сломали! И посадили на вашу газовую иглу. Заплачу я вам ваши шестьсот рубелл, паразиты! Вот пенсию получу и заплачу! — Все причитала и, заламывая руки, вопила Надежда Ивановна. Мастер и инспектор от «Недропрома» в народе обозванного «Газпромом» Владимир Владимирович Хатынский был стоек и неприступен, как скала или пенёк, что в сущности было одно и то же.  — Не шелести под ногами, — обдавая все окружающее зверским взглядом прокуратора межрегионгаза, — шипел Хатынский, — ты незаконно газовый вентиль открыла, самовольно! Высосала газу более, чем на 1000 рубеллов. Это злостное нарушение нашего недренческого законодательства. За это надо сослать тебя на планету — каторгу! На Психею! Но мы пока штрафуем тебя на 4000 рубеллов и конфискуем всю твою домашнюю скотину в пользу недренческого союза, — потирая свои ручонки, изрыгал речи Владимир Владимирович Хатынский.  — Как 4000 рубеллов? Грабеж — это! — Рыдала и ругалась Надежда Ивановна. — В Манускрипте, в законодательном, было указано 600 рубеллов всего. Это — произвол! Существуют же, еще галактические законы, общие для всех граждан. И в них написано, что оплата не должна превышать двенадцать процентов.  — А нам плевать, у нас свои недренческие законы газпрома. — Продолжал клевать пенсионерку Хатынский. — Пиши расписку, что сдашь свою кровь в нашу недренческую клинику газпрома на всю недостающую сумму.  — Ироды, кровососы клятые! — Вопила Патешкина. Работники недренческого Газпрома, в народе прозванные «псы газпрома» смеялись над ней. Надежда Ивановна бегала по двору, как курица. Но народ, собравшийся у забора, почему — то не смеялся. Каждый понимал про себя, почему … И думал о своем. Беспредел недренческой компании был ужасен и страшен, потому что поддерживался Верховной Галактической властью… ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ИГРА В ЧЕТЫРЕ РУКИ. Смеркалось … Но не надолго… Уже вышло второе солнце глобальной электрической компании, прозванной еще в те революционные года: ГОЭЛРО. Потянулся, притопал на своих двоих, галактический полицейский, или, как его в народе обозвали — «поголовник участка», участковый уполномоченный –Князев Д. Д. Он поздоровался с Хатынским. Тот ответил:  — А, Дурамедонт, привет! Вот, работаем. Как, дела, всё привлекаешь, все шьёшь? Машину купил? –Участковый попытался сделать умное выражение лица, но не смог. Выругался, увидев, к тому же, подъезжающую машину начальства, местного прокурора района, Адольфа Абрамыча Немезидова, человека крупного, в самом прямом смысле этого слова… Абрамыч сошел со своего автомобиля, как лавина об землю, и направился разухабистой походкой беременной бабы к Владимиру Владимировичу.  — Ну шо, фашиствуем, Вован? — сказал он серьезно. — Как можно, Адольф Абрамыч, работаем. Наполняем, так сказать, казну. Ну, заодно, выполняем указания Генерального Председателя. Если помните, он метит в Президенты Галактики.  — Знаю, знаю, все про вас знаю, бандиты с большой артели. Жалко ведь бабу. Куды она в зиму денется? Галактические приюты закрыты. — Эта фурия в женском обличии, — отвечал степенно Хатынский, — задолжала нам 600 монет. По нашим недренческим законам ее надо сослать на Психею.  — Ну, ну, — пропел Немезидов, — вы свои недренческие законы не ставьте выше глобальныцх, галактических! Это вы бросьте. В моем районе — мой закон! Мой закон превыше всякого там! Охренели коммерсанты. Прям, секта. Дурят трудящихся — почем зря! Торгуют подержанным газом. — И, обращаясь к бабе:  — Не бойся, женщина, закон галактики в моем лице прокурора — Адольфа Немезидова, тебя защитит! Может быть … Слышь, Хатынский, — продолжал прокурор, — я к тебе по делу ведь заехал. Ты мою землянку, ну эту четырехэтажную, у леска которую, ну да, эту… Так вот, ты, когда тута закончишь, поезжай и тама, мне это, как тама у вас, газифицируй все, понял? Вот, и хорошо … Абрамыч, а мы тута уже все. Робята, закончили? — Хатынский обращается к своим:  — Молодцы — газпромовцы, недренцы. Туды вас, про етит. Прокурор, довольный собой, попер к машине:  — Ну, Вован, пока. Хатынский откланялся в ответ. Сплюнул и процедил сквозь зубы:  — Сволочь. Шляются тута, кому ни попадя… — И заорал злобно. — Князькин, тащи бабу в участок, межрайонный, галактический. — И, обращаясь к своим ребятам, — ребята, забирай все, что плохо лежит. И по коням. Э — э! То — есть по машинам! Брось эту кишку синтепластиковую, зачем она нам! Железо бери! Поехали в пещеру, обед стынет. Хатынский продолжал, обращаясь к Патешкиной:  — Ну, с почином тебя, бабонька! Все, пишите письма мелким почерком… ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ПЕСНЯ.  — Это прям песня, а не печь, — думал мастер, оглядывая свою работу.  — Народ, — кричали с улицы, — Надежду Ивановну ограбили! Трубу у нее сперли. Мужик открыл окно, прислушался:  — Эй, дурик, ты что горланишь? — Парень поспешно подбежал и рассказал все, как есть. Мужик подумал, почесал затылок и изрек:  — Вот, аллигаторы! — Потом подумал еще. –Причем тут рептилии? Аллигофрены!.. Это вернее… И стал собираться.  — Стопку выпьешь, милок? — Промяукала старуха, которая не могла нарадоваться на новую ладную, дровяную печечку. Которую, после " волшебных» рук печника, можно было кормить всем, что гореть может. Даже сухим навозом…  — Нет, — отрезал мастер, я завязал. *** Осень, вперемешку с холодами. По бетонке идет мужик. По нему сразу видно– работяга, мастер. На таких, как он, вся эта глобализация и держится. Идет уверенным шагом. Знает, куда идет. На здании прокуратуры орет динамик. Из него доносится громкое:  — В марте месяце — выборы! Граждане свободной галактики не забываем, мы выбираем Первого Главного человека нашего Великого и Объединенного государства «Наша Рожь»! Это — событие глобального мирового значения. Некоторые отщепенцы островов в Океании и прочие недоумки береговых окраин всячески стараются помешать объединению всех со всеми. И созданию федеративного государства дорогого всем и каждому — «Наша Рожь». На прекрасной планете Вулкан, которую мы все населяем. И единым порывом ответим им, нашим победоносным голосованием. И избранием первого лица. Все на выборы, граждане! Динамик истошно блеял и изрыгался слюной. Прокурор Немезидов взмахнул рукой, приветствуя идущего по дороге. Его все знали: Ник Васин — мастер на все руки. Умелец, печник, работяга. Да, и вообще, хороший человек, спешащий на помощь всем людям …  — Здравствуй, Надежда Ивановна, — спросил Васин. — Что у тебя? — У меня? — Растерянно залепетала Надежда. У меня вот … Растащили все … Вот… Трубу откусили и утащили. А ведь зима скоро! Как! Что? Зачем? Паразиты! Я им — не дамся! А они — насильно! Вывезли все! Растащили! Ироды! И что теперича? Куды податься? Васин с нежностью посмотрел на бабу:  — Ну ты что? Не страдай! А пошли на время ко мне жить. — Баба зарделась вся, прыснула. Не поняла и переспросила:  — Это как же, в качестве кого, — подвигаясь к мужику, — да, ты шутишь, Ник. Ну, тебя, Васин! А если соглашусь — печку сделаешь? Да, чтоб лучше, чем у всех, у меня она была!  — Вот глупая баба, — подумал мужик. И тут же, сказал, шепотом:  — Конечно, сделаю. Я же люблю тебя, Надежда. До дома шли вдвоем, держась за руки. И любви зарождающейся, и счастья, не было ни конца, ни начала, ни края… ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ОСНОВНАЯ. До — МАЖОР.  — Разливай паленку, и не вопи, — тормозя всех, крикнул Владимир Владимирович Хатынский. — Поработали на славу, други мои. Сколь удалось насобирать — то? Рубеллов?.. Молодцы! Отлично! Еще немного, и премия! Вся глобальная недренческая премия — наша! Это ж, мля, уму нерастяжимо! Понимаете, вы, псы? Всем веселиться, я сказал! И вся пещера Межрайгаза, недренческой глобальной компании, как в едином угарном порыве грянула:  — К нам приехал, к нам приехал, наш Владимир Владимирович, дорогой! Пей до дна, пей до дна!  — Действительно — шабаш, — смотрели видео два человека.  — Действительно, бардак, — выдавил из себя Генеральный Газпрома, Адам Адамыч Мюллерман. — Нет, это больше, чем бардак. Это — бред сивой кобылы. Не верю! Я давно знаю Хатынского.  — Адам Адамыч, я Вам говорю, факты. Метят на Ваше место. — Сказал секретарь. — Общался по этому вопросу с первыми лицами государства, еще до глобального объединения. Вот еще запись, посмотрите далее. Крики, смех. Пещера продолжает буйствовать:  — Хатынского в Генералиссимусы. Первым его заделать! Кто за? Все! Все! — Это же просто именины души и сердца, — смеется и зверствуе всеми словами и чуйств и Хатынский.  — Так вы меня любите все! Ну — ка хором, мы Вас любим, Владимир Владимирович! Мы Вас любим, Владимир Владимирович! И хор орет: — Мы тебя любим, Хатынский! Вот теперь верю! — Истошничает Хатынский. — Стану Генеральным, объединю нашу контору Межрайгаза с Центральной конторой. И создам глобального спрута, который поглотит все недренческие запасы нашей планеты Вулкан. Вот, где все они у меня будут! — Владимира Владимировича несло… Паленка давала о себе знать. Он хмелел.  — Мы поглотим этих пердунов из электрической компании Глобального света. Мы сожрем их энергию и заставим платить и работать на нас! Адам Адамыч Мюллерман слушал это и с сожалением ворчал:  — Предатели, сволочи… ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. СТАККАТО.  — Нам не дадут здесь жить, Надежа, — раздумывал вслух печник.  — А что же делать теперь, что делать — то, Ник, — спрашивала совета у печника растерянная простоволосая баба.  — Подумать надо, — степенно отвечал печник и перемешивали грязь на обочине, исправно шагая вперёд своими синтеткирзовыми ( то же самое, что кирзовые сапоги, только синтгруппами полимеров укреплённые и ради прочности улучшенные) сапогами… ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. УВЕРТЮРА. ФИНАЛ. Космический ракетоплан многоразового использования «Бурьян» с шипением и свистом разогревал свои двигатели. Потом неторопливо пошел, покатил, на рулежную дорожку. Внутри ракетоплана сидеть было нельзя. От шума и свиста закладывало уши. Перепуганная Надежда жалась к плечу печника. Она летела в первый раз. Ей, с непривычки, от шума и тряски было плохо. Ник Васин сидел в кресле пассажиров второго класса и тоже был напряжен. Его идея улететь отсюда, с этой убогой планеты, где нельзя было шагу ступить и даже пошевельнуться, чтобы не натолкнуться на произвол недренческих, газпромовских служб, его идея, с полетом в космос, реализовалась тяжело. Отпускать Ника, мастера на все руки, в Администрации не хотели. Пришлось закрутить интригу с Хатынским. И провернуть крутое дельце, спасая пострадавших от произвола газовых служб, помогая им с печным отоплением… Хатынский понял реальную конкуренцию с мастером — печником, когда увидел, что те, кто пострадал от действий недренцев и Газпрома, не возвращаются, выплачивая любые деньги за новое подключение, под сень, тень и рэкет газовых служб, а бывают довольны экономичной печечкой мастерового печника. Хатынский взъярился… Так мастер получил заветный отпуск, добыл путевку на двух человек, забрал Надежду и улетал в большое космическое путешествие, чтобы никогда больше на свою планету Вулкан не вернуться… И все было бы хорошо. Вот только ракетоплан свистел и трясся, как в лихорадке всем телом, всем могучим корпусом, и навевал тоску и грусть. Но вот побежал, подскакивая по синтебетонке ( то же самое, что бетон, только синтгруппами усиленный), вот оторвался от поверхности, вот выровнялся и выпрямился. И начал мягко покачивать пассажиров на волнах восходящих ракетных импульсов. В салоне воцарились тишина и порядок. В иллюминаторах засветились первые звёзды. Надежда смущённо отодвинулась от плеча «своего Ника» и робко спросила:  — Куда же мы полетим сейчас? Печник тоже пришел в себя. Пожал плечами и храбро ответил:  — Я думаю, что сначала, вместе с рейсовым «Бурьяном», мы посетим Луну нашу - Уран. Там зарегистрируем в местной уранической администрации, наш новый совместный статус, как семья. Потом отдохнем и посмотрим, как карта ляжет… И либо я мастером — печником завербуюсь в новые галактические колонии. Либо на Землю через полгалактики, тоже по рабочей вербовке махнём. Очень мне хочется посмотреть на «Колыбель всего человечества»!..