Лови Мгновение.

Ты должен быть сильным Ты должен уметь сказать Руки прочь, прочь от меня Ты должен быть сильным Иначе зачем тебе быть Что будут стоить тысячи слов Когда важна будет крепость руки И вот ты стоишь на берегу И думаешь плыть или не плыть Мама, мы все тяжело больны Мама, я знаю мы все сошли с ума Все тяжело больны, мама я знаю Мы все сошли с ума -Мама, мы все сошли с ума. Кино. Было холодно. Удивительно, но манера подачи текста в письмах отца не поменялась даже в другом мире. Дом не поменялся тоже. Было холодно, вокруг росли ели, позади дома простирался лес. Тео знал, что в этом лесу есть озеро с чистой водой и утками. Они с Драко в какое-то лето побежали купаться на него. Никто не мог подумать, что Малфоя напугает утка. Тео запомнил, что хотел бы навестить это озеро. Отец отпросил его на четыре дня у директора школы, и сам директор ничего сказать Тео не смог. Просто понимающе кивнул, когда Тео с скромной сумкой вещей пришел в его кабинет. Так же в его кабинет пришли сестры Гринграсс. Пэнси письма из дома даже не открывала, Драко домой не вызывали, видимо для того, чтобы не привлекать внимания. Блейз не был уверен в точности местоположения своей матери, он предполагал, что она где-то в Канаде… Вот и остался один Тео. Ad infinitum — было выгравировано на черных воротах перед домом. Тоже самое было написано над входной дверью. Слоган семьи Нотт, который каждый знал с младенчества, но понимал по-своему. До бесконечности. Для отца Тео, он знал это, семейный слоган значил полную отдачу себя делу. До бесконечности верен взглядам. Что это значило для Тео, он сам пока не знал. Он никогда не любил думать над этим. Он не любил думать о доме, о своей фамилии, о Гобелене в главном зале дома. Тео ненавидел думать об отце. И эти слова, до бесконечности, всегда указывали ему на его бесконечные скитания в мире. Тео точно помнил, что входная дверь скрепит. В этот раз такого не произошло. Было тихо и чисто. Тео поднялся на этаж, где была его комната, забросил сумку, не успев даже разглядеть комнату. Он пошел в кабинет к отцу, так как знал, что тот уже будет зол, что Тео задержался. Он бы был зол в любом случае. Эта дверь скрипнула, но мистер Нотт никак не отреагировал. -Отец, - позвал Тео. Мистер Нотт сидел за столом спиной к двери и писал что-то. Он дописал, завернул конверт и только тогда повернулся. -Сын. Тео посмотрел на его лицо. Все те же темные глаза, седые виски казались более седыми. Толстые щеки свисали вниз, придавая лицу еще больше морщин. Отец прищурил глаза, и Тео невольно склонил голову вниз. -С праздником, - первый сказал Нотт-старший, - я не жду, что ты будешь радоваться моему дню рождения, но я поздравляю тебя. Поздравляю тебя с окончанием войны, - последнее слово он проговорил так едко, - ты же так не любил все это. Тео не ответил и не поднял глаз. -Скользкий червь Люциус Малфой дал такие хорошие показания Министерству, что его даже не стали задерживать, он поделился этими показаниями и со мной, так что тебе не о чем беспокоиться, дорогой сын, я останусь на свободе. -Я рад, - глухо ответил Тео, эти слова упали в воздух, словно метал падает на плитку, и шум эхом раздается повсюду. -Рад, - гаркнул отец, -знаю, рад, а как же. Поди вон, я работаю. Не нужно было повторять дважды, Тео выскользнул из кабинета, тихо прикрыв дверь за собой. Он, конечно, выдохнул, но на деле, Тео знал — если отец и вызвал его домой, то одним разговором все не закончится. Четыре дня. Впереди еще четыре дня. В Поместье Нотт не было домовых, либо Тео просто не знал о них. Не было животных. Не было людей, кроме отца, самого Тео и дворецкого Алистера, который сидел в своем крыле все свое свободное время, которого на самом деле было много. Он не общался с Тео, а отец если не пил, то работал в полном уединении. Алистер обслуживал обеды, заботился о гостях, когда те были, но в большинстве своем оставался тенью, которую Тео никогда не знал. Тео покурил в комнате, поразглядывал свои книги, убедился, что тайник с виниловыми пластинками был на том же месте и что он был не тронут. При осмотре комнаты Тео можно было многое рассказать о его жизни, а жизнь последние шесть лет его протекала тут только летом. Два месяца дома, плюс день рождения отца. И за шесть лет такого режима отметок в комнате Тео было много. Скол на деревянном полу рядом с кроватью напоминал о том, как отец разбил вдребезги виниловый проигрыватель Тео. Дверка шкафа без стекла в то время, как другая была с витражом, рассказывала о вечере, когда отец метнул в нее магловскую книгу. Царапины на столе наводили на Тео воспоминания про летний вечер, когда отец пришел играть в ножички. Он заставлял Тео класть растопыренную ладонь на стол и петь, пока сам тыкал ножом в пространство между пальцами. Дощечка под кроватью прятала остатки от виниловой коллекции, чехол в обоях за шкафом скрывал пачку магловских сигарет, а впадина на люстре берегла кулон. Тео залез на стул и вытащил серебряный кулон, который остался от матери. В тот вечер маленький Тео успел подбежать к телу матери и сорвать его с груди, потому что Тео как никто другой знал отца, он знал, что старик в этот же вечер постарается уничтожить все, что когда либо принадлежало матери. Тео повертел в руках кулон и положил его назад. Из окна веяло холодом и темнотой. Тео лег на застеленную кровать в одежде и с надеждой, что эти четыре дня пройдут быстро, уснул. Утром он не видел отца. Позавтракав в одиночестве, Тео подумал, что тот скорей всего сейчас встречается с кем-то из старых друзей с целью обсудить дальнейшие действия Пожирателей. Бывших Пожирателей. Оправданных Пожирателей. Не важно. Тео вышел на задний двор, солнце слабо светило через тучи, но дождя не было. Он прошелся мимо клумбы с белыми пионами. Старший Нотт, Тео летом, обеды, гости и эти пионы были единственными заботами Алистера. Тео сорвал четыре и пошел дальше. Могила матери находилась рядом с лесом. Это был маленький кусочек земли, окруженный кустами. Рядом стояла лавка, грязная и поросшая мхом, потому что никто сюда не ходил, кроме Тео четырежды в год: в начале летних каникул, перед отъездом осенью и дважды в апреле. Тео положил цветы на землю и сел на скамейку. -Мама, - сказал он и тяжело вздохнул. Это всегда было одинаково больно. - Я тут, пришел вот. Война закончилась, мама. - Тео поднял глаза на небо в надежде, что это поможет остановить слезы. - Знаешь, я тут путешествовал немного… где-то в душе я надеялся… да нет, вру, я даже не надеялся, мама. Не смел наедятся. Надеюсь, ты не сердишься, что я так… мы бы могли попробовать все исправить, но боюсь… я думаю, мама, ты бы и не захотела. Тебе сейчас лучше. Я встретил необычных девочек, мама, каждая из них будто из другого мира, хотя по факту сейчас из другого мира только одна. Ее зовут Сола, да, я тоже удивился, но это полное имя. Она необычная. Знаешь, несколько миров пришлось поменять, прежде чем я встретил ее. Отец вот не поменялся, но я даже не надеялся. Надежда странная штука, мам. Я думал, что давным давно лишился этого чувства. Я и не знал… Тео не знал, сколько просидел так. Еще он не знал, как именно леди Нотт скончалась. Год на могиле был тот же, в голове Тео, как всегда, была свежа картина вечера. Он маленький подглядывает в щель между дверьми. Его мама в красивом платье, его отец пьяный. Один удар. Леди Нотт всегда была хрупкой женщиной. Она упала. Мистер Нотт всегда был грузным мужчиной. И Тео только потом увидел кровь на полу. Подбежав, он увидел рассеченный висок на голове матери. У нее были открыты глаза. Неизвестно, как дела обстояли в этом мире, но исход был тем же. В его первом мире леди Нотт в тот вечер впервые упрекнула отца в его пристрастии к алкоголю, в вечных отъездах и в его политических взглядах. -Пока, мам. - Сказал Тео и ушел с могилы матери. Поместье Нотт было до бесконечности одиноким местом. После смерти леди Нотт, отец Тео так и не женился второй раз. У Тео не было братьев или сестер, кузенов или дядюшек, он вообще не знал никого, кто приходился бы ему родственником. При изучении Гобелена Ноттов можно было увидеть, что поколение дедушки Тео было самым многочисленным. У отца Тео было две двоюродных сестры, но никто не был уверен, что сейчас они еще живы, а если и живы, но носят другую фамилию. Тео никогда их не видел. Еще у отца Тео был троюродный брат, но все, что знал Тео про него — это изображение на Гобелене, говорящее о том, что Ф.Нотт пропал без вести. Магия Гобелена обхватывала всех членов семьи, даже если они не видели этот Гобелен. Нотты, умершие естественной смертью, оставляли на Гобелене свои портреты, просто в один день рядом с датой рождения появлялась дата смерти. Нотты, умершие рано или неестественной смертью, как мать Тео, на Гобелене оставляли черепки, и если знать заклинание, то можно было посмотреть причину смерти. А вот некий Ф.Нотт был помечен красным цветом, что означало, что магия Гобелена не видит его. Он будто вышел из семьи. Изредка, раз через два поколения, встречались выжженные места — места, где люди рождались сквибами или как-либо предавали род. Драко рассказывал Тео, что в доме Блэк, в родном доме его матери, практически все поколение Нарциссы было таким черным. Можно практически с уверенностью сказать, что Тео — последний из рода Нотт. Мистер Нотт вернулся домой, когда солнце уже заходило за горизонт. Он был пьян, Тео понял, что отец праздновал свой день рождения в хорошей компании. В комнату Тео пришел Алистер и попросил его подняться в гостиную, где сейчас был его отец. Тео, увидев свет в гостиной, понял, что вечер будет веселым. Отец сидел в кресле, на столе рядом снова стояла бутылка дорогого алкоголя. Рубашка мистера Нотта была расстегнута до половины, лицо было залито красным, а басистый голос время от времени икал. -СЫН, - гаркнул мистер Нотт, увидев Тео. - Я дома! -Вижу. -Ты не рад мне, оборванец? - не дождавшись ответа отец опустошил бокал. - Алистер, сын собаки, принеси мне закуски! Теодор, сядь-ка сюда. Тео сел на кресло рядом с отцовским, невольно поморщившись от запаха. Алистер подал закуски и ушел за еще одной бутылкой выпивки. -Не обязательно раздавать оскорбления всем, когда возвращаешься домой, — проговорил Тео. -Еще чего, - громко ответил отец, он всегда говорил громко, когда был пьян. Когда Алистер налил ему новый бокал, то мистер Нотт сказал, - включи нам музыки! Заиграла музыка. Тео ненавидел, когда отец вот так заставлял его слушать музыку. Это был не винил, а волшебство, которое рассеивало звук по всему дому. Поэтому звук был отвратительным. -Чего ты хотел, отец? -Хотел провести время, - сказал он, нагнувшись к Тео лицом, открывая гнилые зубы и мутные глаза, - с любимым сыном. Я скучал. Тео не отвел взгляда. Даже не дернулся, он давно уже научился, как вести себя в такие вечера. Но сквернее характера старшего Нотта был только характер младшего. -Что ты, радуешься победе Ордена, да? - ухмыльнулся отец, откинувшись на спинку стула. - Можешь не переживать, это еще не конец. Что вам наплел сумасшедший старик? -Дамблдор сказал, что Орден уничтожил Лорда и поймал всех Пожирателей, как псов бродячих. Мистер Нотт громко рассмеялся. -А он рассказал, как Фадж с удовольствием забрал деньги за мою свободу? -Нет, он рассказал, что в тюрьмах часто издеваются над людьми. Мало бы кто там выжил. Глаза отца налились желчью, он повернулся к Тео, и его лицо еще сильнее покраснело. -Ты полагаешь, что я бы там сгнил? -Не знаю, папа, - с акцентом проговорил Тео. - Сам как думаешь? -Я боролся за чистоту, за правду и за веру, я бы ни за что не сел! Ты, уродец, никогда не понимал этого. Это же твоя кровь! - крикнул он. -Убивать людей моя кровь? -Я жалею о каждой секунде, проведенной в ту ночь с твоей мамашей, когда тебя зачали. -Не смей так говорить о ней. -А то что? - прошептал отец, шепота из-за музыки практически не было слышно. - Заплачешь, как маленький мальчик? - отец нагибался ближе к Тео, пока тот пытался унять дрожь во всем теле. - Знаешь, думаю, она тоже жалела. Она никогда не любила меня. Тео поднял глаза на отца, резко одарив его ненавистным взглядом. -Я любил развлекаться с другими бабами, - продолжал он, - но твоя мать была слаще их всех. Она, правда, не любила этого. Уговаривала меня не трогать ее, кричала, плакала даже, мол я был слишком грубым. Мне нужен был наследник. Она знала это и все равно сопротивлялась, - лицо отца было уже совсем близко, - приходилось связывать ее. Не стыдно тебе быть таким, когда твоя мать столько мучилась? -Ты насиловал ее, - как в пустоту проговорил Тео. Отец снова засмеялся. -Она была моей женой. Я был ее мужем. -Ты сраный насильник. - Тео встал, - ты убийца, насильник, ты… В стену за спиной Тео полетела бутылка, которую недавно принес Алистер. Музыка стихла. Отец стоял напротив Тео. -Повторишь? -Урод. -Я воевал за чистоту, - снова начал он, - за правду. Я воспитывал тебя, чтобы ты продолжил дело, и мне стыдно, что ты вырос таким слабаком. -Мне стыдно, что ты мой отец. Удар пришелся прямо в челюсть, Тео покачнулся, теряя зрение. Он понял, что упал, когда нога отца ударила его в живот. Он что-то кричал, ругал его снова, говорил что-то про маму Тео. Бил, бил, бил. Тео ничего не понимал, ничего не чувствовал, он не плакал и принимал боль, как всегда — спокойно. Он даже не молил о пощаде, потому что знал, что после такого отец только сильнее начнет бить. Вокруг Тео было так темно. Он очнулся привязанными к столу руками. Рубашка была разодрана и грязная. Тело сильно болело. В гостиной не было никого больше. Было тихо и одиноко. Тео впервые так себя повел, он даже не сопротивлялся, как бы мог раньше. Два, осталось два дня дома. Он снова подумал, что не справится со всем этим.