***
- Ты знаешь, как мне нравятся твои волосы, дорогая? Они так переливаются под лучами солнца, но ещё больше они мне нравятся, когда ты заплетаешь их в колоски... Ты точно не амазонка? - с улыбкой спрашивает молодой человек, поглаживая по голове девушку. Оба лежали в помятой, помнящей ночь, но от этого не менее уютной постели, нежившись под первыми лучами майского солнца. Оно проникало сквозь густозановешенные жалюзи, пробиваясь тонкими полосками и грело не только женское тело, закутанное в простыни, но и душу. - Знаю, Чарльз. Ты говорил об этом сотню, если не тысячи раз. Неужели я так похожа на девушку из древнегреческих мифов, которая жила на отчужденном острове, нежилась под солнцем и воинственно скакала на лошади с луком и колчаном стрел у берега моря? - Девушка мягко обхватила своими аккуратным ручками лицо Чарльза, поглаживая его скулы. Под пальцами ощутимо чувствовалась двухдневная щетина, но она её ничуть не смущала. Можно сказать, наоборот – она придавала лицу мужчины чуть больше брутальности, с которой он наконец-то выглядел на свой возраст. Мужчина улыбается, а в его небесно-голубых глазах играют искры солнца. Можно с уверенностью сказать, что если Бог есть, то он явно планировал создать Чарльза как эталон итальянского возрождения - чёткие, плавные черты лица, светлая кожа, русые волосы по плечи, которые сейчас были собраны в небрежный пучок на затылке. А эти глаза... В них правда можно было утонуть. Их можно сравнить с холодным океаном, с зимним утренним и безоблачным небом, с первым морозом, ощутимым на коже. Но сама душа Ксавье была тепла, как майские солнце, которое освещало их двоих. - Т/И, ты так мне дорога, ты даже не представляешь.. Я никогда не встречал подобных женщин. Ты словно знаешь меня лучше, чем я сам себя. Ты - моя панацея, понимаешь? Я бы отдал за тебя собственную жизнь, если бы пришлось. Я так люблю тебя... - Сказал на выдохе профессор, и притянул молодую мутантку в свои объятья. Тепло тел, запах родного, любимого человека и свежего белья.***
Неужели так мало нужно для счастья?..