По берегам реки

Высокие сосны, влажная тёмная земля, ни единого лучика тёплого, золотистого, такого приветливого солнца. Ни одного яркого цветочка, ни одной зелёной мягкой травинки. Лишь лёгкое колыхание раскидистых папоротников, отбрасывающих едва заметные в полумраке пляшущие тени и редкие кустики поспевающей черники. Многих отталкивает этот лес, мрачный, хотя и относительно сухой — болот здесь толком никогда не наблюдалось, вместо них по территории протекают бурные или же спокойные реки и ручьи, а неподалёку от лагеря гремит высокий водопад, спускающийся вниз настоящим каскадом. Тёмный бурый кот поднял взгляд ярких синих глаз наверх, слегка прищурившись. Неба не было видно за кронами деревьев, да и в общей сложности даже зимой через этот навес едва ли могло пробиться пару снежинок. Круглый год здесь было крайне темно, мрачно. Может даже показаться, что здесь никто не живёт. Вопреки этому мнению где-то в стороне, если хорошенько прислушаться, даже через плеск и грохот воды можно было расслышать голоса соклановцев, носящихся туда-сюда по лагерю и ожидающих возвращения своего правителя. Глубокий вдох — выдох. Кот закрыл глаза, мыслями уносясь куда-то далеко, в прошлое, уже не скребущее когтями по душе, но всё ещё остающееся тяжёлым комом в груди. Сумрак раньше никогда не был котом, на которого стали бы смотреть без подозрения, с каким-то детским восторгом или восхищением. Стоит забыть кто именно болтает на фоне, и вот, перед глазами уже проявляются силуэты голых камней, скал, необъятный небосвод и тёплые, тягучего медового оттенка глаза сестры. И вместе с мягкой нежностью, грудь стягивает горькая тоска, заставляющая передёрнуться в попытке удержать, скрыть выступающие предательские слёзы. Этой кошки больше нет. Дорога домой была коту закрыта, после того как кот раскрыл отвратительные планы нагрянувших в их клан гостей. Ему не поверили, подставили, выгнали. И его настоящее, самое первое, отзывающееся на языке колким ощущением, имя оказалось где-то далеко в прошлом, скрытое в его душе, где-то глубоко. Он больше не говорит о себе тем длинным именем. Он больше не Сумрак Парящий На Крыльях Ночи. Ворона увязалась за ним, покинула клан, оказалась поддержкой до самого конца. Было горько вспоминать, как яркие, такие солнечные глаза сестры сияли от счастья, когда она знакомилась с племенами, когда узнавала больше про Звёздное Племя, когда начала верить в чужую веру, когда ласково смотрела на рыже-золотистого кота-одиночку, которого, впрочем, тоже больше нет на этом свете. А потом по жилам начинает кипеть застывший внутри гнев, растекаясь по венам и заставляя сердце биться чаще. Светлая шерсть, покрытая пятнами, и такие грязные, серовато-бирюзового цвета глаза, в которых плескалось настоящее безумие, просто въелись в его память, вперемешку с незабываемой болью и видом лужи крови. Эта бродяга убила обоих. Убила его сестру. Убила того кота, не сумевшего её защитить. И что самое противное, он до сих пор порой её видит. Видит эту бродягу в шайке, проходящей вдоль границ со стороны более светлого леса с горами где-то на фоне. Чужими горами. Не родными, что находились где-то далеко. И этот пятнистый зеленоглазый кот явно даже не подозревает, какое чудовище при себе держит. Хотя, раз тот нахал является у них главой, то, возможно, он на самом деле ничем не лучше. Внешний вид весьма обманчив. Или же, наоборот, он специально собирает вокруг себя безумцев, как говорят, друзей держи близко, а врагов — ещё ближе. Цепкий взгляд Церберы трудно упустить из внимания. Она смотрит на главу шайки ненормальным, фанатичным взглядом, но тот упорно делает вид, что не замечает, оставаясь хладнокровным, от чего полоумную ещё больше накрывает. Впервые после смерти Вороны их встреча состоялась когда Сумрак осматривал новые территории, на которых собирался основать собственный клан. В его душе к тому моменту уже разгорелась неудержимая, пылающая, нет, тлеющая изнутри ненависть, не спешащая вырваться и снести всё вокруг, обращённая к старому дому, к племенам и их вере, не позволившей сестре при первой же возможности убить врага. Вера стала её гибелью. И теперь они не встретятся даже после смерти. Никогда. Та же участь, должно быть, настигла и того одиночку, с которым она успешно крутила роман. Как там его? Сайл, кажется. Иногда по спине пробегает холодок, а когда оборачиваешься кажется, будто всего на один миг, всего на долю секунды где-то в тени горели странные глаза, не принадлежащие кому-то живому. Не родной взгляд. Не взгляд звёздного духа, каких описывали верящие в Звёздное Племя. Они встретились у водопада по разные стороны. Оба были моложе. Оба были одиноки. Оба много потеряли. И много нашли друг в друге. Давно не приходилось общаться с кем-то так легко, без утайки. В один день тот сказал, что начал собирать бродяг, которым в жизни в чём-то не свезло. Которые не смогли найти себе приют, не смогли найти себе дом где-либо. А взгляд зелёных глаз среди них всё равно казался Сумраку холодным и пустым, одиноким. Забавно видеть и чувствовать это в нейтральном, нет, тёплом и ярком зелёном цвете. Но он чувствовал и продолжает чувствовать в них тоску, и почему-то уверен, что его собственные синие глаза отражали тоже самое. Они вместе сидели в этом месте, возле водопада, слушая грохот и плеск воды, ощущая проникающий сквозь шерсть приятный ветер, вдыхая влажный воздух, переполненный запахом свежести после грозы, и болтая. Они говорили о многом, по пустякам или о важных вещах. И правила для нового клана они придумывали вместе. Клана Полуночных Теней. Сумрак помнит это как вчера. Даже правило о том, что светлым котам придётся покидать клан тоже был их общей идеей. В тёмном лесу котов везде поджидали опасности, здесь всюду круглый год царит полумрак и светлых котов видно за километр, дичь прекрасно слышит шаги и быстро уходит у них из-под лап. Везёт крайне редко. Сумрак по своей жестокой натуре был намерен гнать их практически сразу, однако собеседник разумно рассудил, что это было бы верхом жестокости и сделает правителя тираном в глазах котов. Таким образом было решено давать светлым котам наставников пораньше, учить их всему необходимому и отпускать в бродяги по достижению 8 лун, когда те будут способны самостоятельно ловить дичь и обороняться при необходимости. Им не запрещалось видеть семью, но охотиться на территории клана или просто гулять было запрещено. Так они могли бы только дичь распугать и ничего больше. Было решено, что у главы клана должны быть Правая и Левая лапы. Правая лапа заместит главу в случае его смерти. Левая лапа после этого может остаться на своём месте, получить пост Правой или же вовсе может быть заменена кем-то другим. Целителей было решено выбирать четверых. Два наставника и два ученика. Это решение было принято на случай, если кто-нибудь из них умрёт. Воители подразделялись на земных и воздушных охотников. Земные прекрасно охотятся на земле, чаще всего они темнее остальных и сливаются с тенью, передвигаясь бесшумно и подбираясь к жертве невероятно близко. Воздушные охотятся на деревьях, летая по тонким веткам и стволам, норовя действительно полететь. Они умеют приземляться с больших высот практически бесшумно и ловят птиц с белками прямо в прыжке вниз. Часто воздушными становятся лёгкие коты, стройные или же более светлые. Ученики в пять лун получают двух наставников, задача которых сообща обучить юного кота и тому и другому, чтобы тот в конце обучения знал все свои сильные и слабые стороны и думал что ему выбрать. Также наличие двух наставников позволяло изучить больше приёмов и отточить их. А сами наставники могут поучиться друг у друга, отточить свои навыки. Стать лучше. О матерях, котятах и стариках заботятся в первую очередь. И позже у них даже появился свой загробный мир. Царство мёртвых. Эту новую веру уже позже за собой притащила Риша. Как ни посмотри кошка странная, часто уходящая куда-то в свои мысли и говорящая непонятную чушь, а окрас её шерсти напоминает кости и выделяется своим контрастом. Судя по ошейнику она когда-то была домашней у не менее странных двуногих, но щас успешно занимает место второго целителя. А её вера разлетелась среди котов сродни лесному пожару. В какой-то момент она пришла к Сумраку и огорошила его резкой фразой о том, что он обязан пойти в новолуние к водопаду и встретить ночь на центральной скале под каплями воды, что будут приземляться ему на спину. Вокруг, чуть ниже, размещалось семь валунов разного размера и высоты. Этот день врезался в память. Сумрак пришёл туда в новолуние и устроился на скале. За спиной возвышался самый высокий спуск водопада. На небе не светила луна, лишь тускло мерцали звёзды, так что в лесу было темнее обычного. Он не сразу заметил, как вода начала блекло светиться, а в её мелких каплях на валунах внизу образовались призрачные тени, большинство из которых переливались застрявшими в шерсти звёздами. В ту ночь он получил семь жизней от семи когда-то значимых для него котов. Он не знал как они здесь оказались, однако присутствовали коты, принадлежащие разным верам. Пару котов из Звёздного племени, несколько из Клана — почти забытые коты, родители и друзья, не успевшие стать врагами. И Сайл. Он не имел никакой веры и единственный здесь выглядел несколько отталкивающе. Его ждала участь вечного скитальца. На вид он был худым, даже истощённым, глаза получили неестественный вид жёлтых крестов на алой склере. Язык и полость рта также поменяли свой цвет. Призрак не чувствовал боли. Как объяснили остальные, тот по какой-то причине застрял здесь, не попав наверх, к остальным. Глубокий вдох — выдох Первая кошка попавшая в его клан. Он наткнулся на неё возле бурной реки, на другой стороне которой раскинулся светлый лес, залитый тёплыми лучами солнца — даже смотреть было больновато. Тогда он нашёл её на берегу без сознания, поддался сочувствию и подобрал, чтобы забрать в ещё не до конца обустроенный лагерь. Тогда она была практически котёнком со своей серьёзной проблемой. Фанта имела и до сих пор имеет аномально малый вес и хрупкое телосложение. Сильный ветер всегда сбивал кошку с лап, подводя в самый неподходящий момент. И дело было даже не в недоедании. Она сама не знала в чём причина. Тем не менее бурый кот занялся её обучением самостоятельно, приложив усилия, чтобы та научилась применять свою слабость в сильную сторону. Порой Сумрак до сих пор находит её на верхушке самой высокой в лесу сосны, с застывшей в светлых серо-голубых глазах тоской. После обучения она уходила искать потерянную семью, однако так и не нашла ни следа. Чувство потери притупилось, но воспоминания всё ещё терзали и без того истерзанные души обоих котов. Они могли молча сидеть рядом, не говоря ни слова, но ощущая немую поддержку прямо через воздух. Следом за Фантой сюда стали приходить остальные коты. Пышноягода, Земфира, Сияние, Таволга, Миндаль… Список довольно длинный и в каждом имени заложена своя длинная и зачастую тяжёлая история. В один момент их начало тянуть к нему под лапу подобно магниту. Многие хотели чувствовать себя в безопасности, заботиться о ближнем и не бояться встретить следующий день. А эта территория располагается далеко от других племён и кланов, далеко от двуногих. Круг гор стал прекрасной защитой от внешнего мира, не пуская сюда многих чужаков, мешая двуногим подобраться ближе. Лучший выход за горы шёл длинный и для многих страшный, прямиком через сеть длинных и запутанных пещер, полных узких ходов прямиком над глубоким ущельями, у которых даже дна совсем не видно. Зато путь занимал не больше дня или двух, в то время как лезть через горы приходится неделю. Кот как-то машинально поднялся на лапы и побрёл в сторону границы, смотря куда-то перед собой, но в тоже время в никуда. Постепенно отдалился гул голосов в лагере, стих вдалеке грохот водопада, сопровождал лишь лёгкий шелест задетых ненароком папоротников, покачивающихся под едва ощутимым ветерком. Мысли в голове тоже утихли, также быстро, как и появились. Сумрак поднял взгляд, увидел уже привычно сидящую где-то высоко Фанту, и вопреки мелькнувшему желанию подняться, прошёл мимо, продолжая идти туда, куда его сами по себе несли лапы. Постепенно до ушей дошёл тихий звук журчания воды, становящийся громче с каждым последующим шагом. Он протиснулся сквозь ветви раскидистого куста, оказываясь на берегу реки, на противоположной стороне которой одновременно с ним в гордом одиночестве остановилась знакомая пятнистая фигура с яркими зелёными глазами. Так хотелось что-то сказать, но слова оставались на языке, не срываясь с него. Они смотрели друг другу в глаза. И Карпозуб тоже молчал, не прерывая шелест листвы под дунувший между ними ветер.