Как будет "Я люблю тебя" на языке цветов?

      - Рейстлин, неужели это так обязательно и без тебя никак не справятся? – Крисания почти с отчаянием смотрела на то, как ее муж собирает необходимые вещи в вместительную походную сумку.       - Прости, но нет, не справятся. Грань между нашим миром и владениями Такхизис истерлась достаточно. После Войны уже прошло десять лет, и все это время Владычица упорно пыталась найти выход на Кринн, расшатывая эту грань, и теперь ее нужно вновь сделать непроницаемой для Богини, - чародей притянул Крисанию к себе, целуя ее макушку. – Важен каждый, кто владеет достаточной силой, ибо предстоит трудная работа.       - Но почему так долго? Даже Глаза Драконов изготавливались всего одну ночь! – в последней попытке остановить Рейстлина, женщина прибегла к истории и попыталась уличить мага в умышленном преувеличении срока своего пребывании вне дома. – А ты уезжаешь почти на два месяца!       - Это необходимо, пойми... Создание Ока Дракона – сильнейший поток магической энергии. Он был контролируем и обуздан магами, но, все же, они творили из ничего. Хотя по окончании некоторые еще многие дни не могли покинуть Башню, восстанавливая силы. Сейчас же предстоит работа с Вратами, еще и столь своевольными. Это намного более тонкое вещество, - архимаг не стал уточнять, что малейшая ошибка – и мало того, что все они погибнут, еще и Такхизис беспрепятственно выйдет в мир. Этого его жене уж точно знать не стоило.       - Береги себя, хорошо? – Крисания заглянула в диковинные глаза, а Рейстлин утвердительно кивнул. – Я буду очень скучать, - она еще чуть помолчала. – Ты… не сможешь иногда появляться здесь?       - Нет, милая, не смогу, мне нужны все мои силы там, - твердо ответил мужчина, хотя в голосе сквозило сожаление.       «Магия прежде всего… Конечно, а как иначе», - жрице уже почти не было обидно. Так было всегда, и так и останется. Магия на первом месте, жена – на втором…       - Неправда… - подслушав ее мысли, прошептал маг. – Я хочу защитить тебя.       Короткий, сладкий поцелуй в губы перед долгой разлукой - и жрица осталась в комнате одна, лишь ее ладонь холодил цветок азалии.       - Я дождусь тебя, Рейстлин, - отвечая на его немой вопрос, проговорила Крисания.       Она оглянулась вокруг, словно впервые попала сюда. Что теперь делать? В Башне было пусто и до ужаса одиноко. Где-то мрачно завывал ветер и хлопотали тяжелые шторы у открытого окна. Даламар отбыл раньше и уже ждал своего обожаемого шалафи у места, где истончилась ткань их плана бытия и Такхизис рвалась из своей темницы. Так что единственным человеком в мрачной Башне оставалась она, светлая жрица. Да, она могла бы пойти в Храм и провести эти месяцы подле своего Бога. Ведь ее там всегда ждали и были рады видеть, хоть она и отдала свое право быть Верховной Жрицей иному человеку. Но нет… Крисания хотела быть тут, чтобы эти комнаты оставались жилыми до его приезда. Чтобы она могла встретить мужа в тот же миг, когда он вернется домой. В том, что ее чародей вернется, женщина не сомневалась. Иначе и быть не могло. По крайней мере, она себя в этом уже давно убедила.       Крисания посмотрела на уже прекрасно знакомый кабинет своего когда-то врага, а теперь возлюбленного мужа, и легкая улыбка тронула ее губы. Жрица помнила, как они сидели в этих мягких креслах, пили терпкое вино с умопомрачительным фруктовым ароматом, а черный маг открывал пред ее глазами истинную картину мира. Она заслушивалась его тихим, почти бархатным голосом, что успокаивал, словно легкий дождь за окном. Хотя Крисания знала, этот же голос способен нагонять ужас и желание закрыть уши, чтобы больше никогда его не слышать. И все же… тогда, в тот вечер, чародей закрался в ее душу. Праведная Дочь могла видеть пред внутренним взором его тонкие пальцы, что с нежностью касались магических артефактов или ветхих страниц книг, седые волосы, на которых играли золотые блики огня, помнила его горящие внутренним светом глаза, что изучали ее, обнажая ее душу. И все же она пошла за ним… И ни разу не пожалела.       Жрица повернулась в сторону двери, чтобы покинуть кабинет и постараться найти себе хоть какое-то занятие, когда на ее лице расцвела нежная улыбка. На тумбочке у входа в кабинет лежал небольшой букет из маргариток и анютиных глазок. Вначале азалия, теперь эти цветы… Крисания покачала головой, пока в груди разливались тепло и нежность. Архимагу сложно давались слова любви, но он прекрасно выражал свои чувства языком цветов.       «Я люблю тебя. Самой светлой и чистой любовью, на которую только способен черный маг. И безумно скучаю».       Да, Крисания знала, что цветы говорили ей именно это. Она осторожно взяла букет и направилась в кухню, чтобы поставить его в воду. Для этого случая идеально подошла ваза, подаренная Тикой, когда та узнала, что Рейстлин осмелился назвать Праведную Дочь своей невестой, а та согласилась быть Крисанией Маджере. Ваза была прозрачной, но стекло то тут, то там имело золотые вкрапления, и создавалось впечатление, что жрица держит в своих руках небольшое солнце. Наполнив вазу водой и поставив туда цветы, женщина поместила ее посреди стола, предварительно накрыв его чистой белой скатертью. Теперь кухня выглядела несколько уютнее, хотя ее все еще омрачало отсутствие самого чародея.       - Но это временно, он вернется совсем скоро, - убеждала себя Крисания, водружая на плиту котелок с водой.       Почти весь день она провела в кухонных хлопотах. Приготовила суп, испекла огромную корзину самых разнообразных булочек, решив все же наведаться в Храм на утренний молебен, немного убрала. Под вечер она чувствовала себя так, словно вылизала до блеска всю Башню. Но этим она займется позже, а сейчас Крисания хотела только спать. Убийственная усталость была ей лишь на руку – меньше сил будет на то, чтобы думать и осознавать тот факт, что постель холодная, а того, кто бы согрел ее, нет рядом.       Стоило женщине войти в спальню, как ее взгляд тут же был прикован к прикроватной тумбочке. В вазе, оплетенной обычной бечевкой, стояло семь цветков мака.       - И тебе спокойной ночи, Рейстлин, - улыбнувшись, она мягко огладила нежные лепестки цветов, которые, казалось, так и льнули к ее рукам.       Цветы появлялись в разное время дня в разных комнатах Башни. Порой она могла увидеть камелию у зеркала. Тогда на щеках жрицы появлялся слегка смущенный румянец. Архимаг нечасто высказывал свое восхищение ею. Порой на подоконниках вдруг оказывались цветки лотоса, возвещавшие, что с Рейстлином все в порядке. Когда Крисания вытирала пыль в лаборатории, в одной из колб обнаружились совсем свежие незабудки. Чародей не забывал о ней ни на мгновение. А во время грозы, когда молнии освещали рощу не хуже дневного света, а от грома дрожали стены, на ее кровати появилась веточка оранжевого гладиолуса.       «Не бойся, я с тобой», - говорил цветок.       И все же, чаще всего Праведная Дочь находила розы. Самые разнообразные. И каждая из них несла свое собственное послание. Она не знала языка цветов, как Рейстлин, но она чувствовала сердцем, что он говорит ей.       «Ты мое солнце», - сказала желтая роза, ожидающая ее у выхода из Башни, когда Крисания направилась в Палантас за покупками.       «Ты мое счастье», - прошептал нежно розовый цветок, пряча шипы, чтобы не поранить руки женщины.       «Лучше тебя в этом мире никого нет», - оповестил букет кремовых роз, найденный с утра в ее постели.       Каждый день жрица искала знаки от Рейстлина и каждый день она находила их. Он помнит и любит ее. И она его любит и обязательно дождется.       Крисания возвращалась из Храма, словно само воплощение Света. Новое белое платье, изысканное, хотя и простого кроя, прекрасно сидело на ней. Легкая юбка волнами развевалась у ног, а в волосах блестели жемчужные бусины. У врат Башни ее ждал роскошный букет гортензий. Сердце жрицы пропустило несколько ударов.       «Вспомни обо мне».       - Рейстлин! – она отворила дверь, забегая внутрь и лихорадочно осматривая пространство. Ничего… Она разочарованно повесила голову, но тут ей в глаза бросилась одна странная вещь. У ее ног лежал красный гиацинт, он манил и звал, будто кричал «Тебя ждет какой-то сюрприз!».       Счастливо засмеявшись, Крисания бросилась вверх по лестнице, не замечая больше ничего. Он был здесь. Ее Рейстлин вернулся. Жрица распахнула дверь кабинета, встречаясь с любимым взглядом золотых глаз. Архимаг сидел в кресле и мягко улыбался, а на его коленях лежал большой букет красных роз.       «Я люблю тебя, Крисания».