Моккачино

      Мне всегда хотелось быть независимым от людей, вещей и мест, поэтому я начал работать, как только мне исполнилось шестнадцать. После института я переехал в Питер, где решил, что не очень то и против привязаться к месту.       Сейчас мне тридцать, и моя университетская привычка пить кофе объемами мирового океана привела меня к открытию собственной кофейни. Заведение было открыто всего пару месяцев, я сам часто выходил на смены, посетителей было немного, но уже появились постоянные. В том числе и он.       Этот парень заходил каждое утро, как только переворачивалась табличка с надписью «Открыто». На вид ему было лет двадцать, но ростом отличался от большинства своих ровесников. Он осторожно приоткрывал стеклянную дверь худыми руками, чтобы колокольчик не нарушал утреннюю тишину, тихо подходил к стойке и минут по десять изучал меню, скользя по деревянной табличке плавным взглядом зеленых глаз. Он всегда брал латте с карамельным сиропом. Всегда читал меню и брал латте.       – Может быть, сегодня попробуете что-то новое? – Я улыбнулся ему, склоняя голову набок. – У нас большой выбор, и я могу заверить, что любой напиток сделан с душой и точно не разочарует вас. Попробуйте моккачино, это почти…       – Я буду латте. – Парень перевел взгляд с таблички на меня. – С карамельным сиропом.       Чувствовал ли я себя неловко? О да. Еще никогда люди не вводили меня в такое замешательство одним только взглядом.       Следующим утром я улетел в Москву на три дня. Это странно, но каждое утро я ходил в кофейню возле отеля и брал латте с карамельным сиропом. По возвращении меня ждала сырость и слякоть – любимый Питер. А я планировал выставить несколько столиков на улицу, надеясь, что он изредка будет проводить утро перед окнами, и я смогу больше наблюдать за ним.       В то утро он пришел позже обычного.       – Здравствуйте! – Я приподнял брови в немом удивлении, парень изменил стрижку, теперь легкие кудри слегка прикрывали глаза.       – Доброе утро. – Он легко улыбнулся, как делал это всегда, слегка поправил пряди, когда поднял взгляд на меню. – Можно мне латте?       – С карамельным сиропом? – Я сказал это, разворачиваясь к нему спиной, вышло чуть более язвительно, чем я планировал.       – С лавандовым. – Могу поклясться, парень за моей спиной ехидно улыбался.       – Клиентов стало больше, теперь мы решили подписывать стаканчики. Можно узнать ваше имя?       – Антон. – Парень прошелестел своё имя, что я едва смог его расслышать.       Разумеется, никто не решал, что мы будем подписывать стаканчики для напитков. Глупо было бы отрицать, что парень мне симпатичен: он молодой, скромный, со смазливым личиком. Я боялся спугнуть его лишними вопросами, поэтому пришлось немного соврать. Импровизация.       Теперь он брал латте с разными сиропами, перекидываясь со мной парой фраз. Это ли не успех? Он начал со мной разговаривать. Однако список добавок в горячие напитки неумолимо подходил к концу. Интересно, что он будет делать дальше? Но думать об этом мне было некогда. Хочешь сделать хорошо – сделай это сам. Знаете такую поговорку? Вот и мне пришлось воспользоваться ей за два часа до открытия, поскольку мой нерадивый сменщик не разобрал вчерашнюю поставку. Я копался под прилавком, когда колокольчик на двери сдержанно прозвенел, впуская первого посетителя. Еще было слишком рано, но я точно знал, что пришел Антон. Я заглянул за прилавок сбоку, открывая взгляду озолоченное светом помещение. И словно в знак приветствия, солнечный луч коснулся его груди и медленно пополз вверх, очерчивая контур подбородка и слегка щекотя веснушчатый нос.       Каждое утро, когда он приходил в кофейню и закидывал голову, читая меню, я боялся даже вздохнуть. Боялся нарушить это умиротворение, это хрупкое равновесие, которое мне удалось установить в нашем общении.       – Доброе утро!– Он дернулся от неожиданности, когда я поднялся из-за прилавка. – С каким сиропом сегодня будете латте?       – Доброе утро, Арсений.– Его губы тронула легкая улыбка, глаза сощурились от раннего яркого солнца. – Можно мне моккачино?       Моккачино? Это точно он? Нет, блять, моккачино?       – Арсений, с Вами всё хорошо? – Очевидно, я подвис от такого заявления.       – Да, всё отлично, сейчас приготовлю. – Всё ещё ошарашенный, я развернулся к нему спиной. – Вы сегодня рано, Антон.       – Вы запомнили моё имя? – Парень удивленно хлопал глазами, когда я глянул на него через плечо.       – Конечно, вы же постоянный клиент! – Я снова ему соврал, я знал только его имя из всех посетителей.       – А, да, точно. – Антон смущенно опустил глаза, перекатывая кроссовком кофейное зернышко. – Я просто…хотел немного поболтать, мне не спалось.       – Почему же Вам не спалось? – Я мысленно обрадовался еще одной победе в нашем общении.       Он поднял на меня взгляд, облегченно улыбаясь, будто ждал, что я выставлю его за дверь после его слов.       – Я читал книгу. – Его лицо стало расслабленным и умиротворенным. – Кстати, Вас не было три дня. Что-то случилось?       Мы проговорили около часа, я не ожидал, что парень окажется таким болтливым. В хорошем смысле этого слова, разумеется.       Поток клиентов был больше, чем обычно, настроение потрясающее. За весь день на небе не появилось ни облачка, солнце пробиралось в помещение сквозь панорамные окна. Я невольно вспомнил, как рассветное солнце освещало лицо Антона. К вечеру небо окрасилось в розово-фиолетовые тона, добавляя некоторую романтичность даже в мое настроение. В голову снова прокрались воспоминания о светловолосом парне.       Я уже опустил шторы в зале и собирался заканчивать работу, когда дверь снова приоткрылась.       – Извините, мы уже… Ох, Антон, это Вы. – Я легко улыбнулся, увидев, как парень переминается с ноги на ногу возле входа. – Что-то случилось?       – Нет, всё в порядке. Я просто думал, что успею до закрытия. – Парень нервно одергивал край кофты. – Извините.       Очаровательно.       – Знаете, я уже закрывался. – Я заметил, как он особенно крепко сжал ткань в ладонях. – Но я могу приготовить нам кофе, а после мы пойдем, прогуляемся и пообщаемся еще немного. Как Вам идея?       Я знал, как мои слова подействуют на него. Я знал, что можно, а что нельзя делать. Я немного изучил его за эти пару месяцев.       Мы шли вдоль набережной, залитой небрежным желтым светом уличных фонарей. Изредка Антон касался моей руки, тут же одергиваясь, будто делал это случайно.       Неумелый. Такой милый.       Я принял правила этой игры, тоже осторожно касаясь тыльной стороны его ладони.       – Антон, у тебя такие холодные руки. – Я обхватил его пальцы ладонями, поднося их к своему лицу. – Ты замерз, давай вернемся в кофейню?       Клянусь, он задержал дыхание, когда я невесомо коснулся губами кончиков его пальцев, якобы случайно, в попытке согреть.       – Нет, всё нормально, правда. – Он выпалил это на одном дыхании.       – Нет, не нормально, ещё заболеешь, идем обратно. – Я потянул его за руку на себя, отступая на шаг назад.       Я старался идти быстро, пока он не придумал какую-нибудь отмазку и не свалил домой.       – Садись, куда хочешь. Я приготовлю тебе чай. – Небрежно бросив пальто на первый попавшийся стул, я пошел за стойку.       Я держал опустевший стаканчик, оперевшись поясницей на стойку и наблюдал, как Антон неспешно отхлебывает чай из большой кружки. Он поднял голову, и мы встретились взглядами. В теплом свете помещения его глаза выглядели бескрайним полем изумрудных трав, в которых я тонул как подросток. Я понял, что слишком долго удерживаю зрительный контакт и зашел за стойку, изображая бурную деятельность. За спиной послышались тихие шаги, моей поясницы почти незаметно коснулись чужие пальцы. Я осторожно поставил кружку и развернулся. Пальцы Антона сжали ткань моей рубашки, он поднял голову и подался вперед, невесомо касаясь своими губами моих. Я чувствовал привкус цитруса и корицы от чая, что он недавно выпил. Все ощущения сконцентрировались на кончиках пальцев, отдаваясь покалыванием, когда сминая его губы и проходясь по ним языком, я ощутил его судорожный выдох. Парень дернулся, когда я положил ладони ему на талию.       – Из…Извини, я пойду. – Он схватил свою куртку и буквально убежал, врезавшись в дверной косяк.       Да, Арс, дожили. Встал от поцелуя.       Он не появлялся уже неделю. Скажу честно, в кофейне было пусто без его зеленых глаз и кучерявых волос. Погода всю неделю держалась дождливая, что радости совсем не добавляло.       В это воскресенье я закрывался позже обычного, разбирая коробки на складе. Я против воли дернулся в сторону выхода, когда услышал тихий перезвон дверного колокольчика.       – Антон? – Я хотел увидеть его всю эту неделю, но всё же был удивлен, что он пришел. – У тебя всё нормально?       – Пожалуйста, не перебивай меня. – Он быстро подошел ко мне, не поднимая головы. В зале уже выключены лампы, и его лицо трудно разглядеть. – Я хочу извиниться.       – За что? – Я протянул к нему руку, но он остановил меня плавным движением, укладывая свою ладонь поверх моей.       – За то, что я сделал. Я не хотел, понимаешь?       – Не хотел?       – Ну то есть хотел, но не хотел, чтобы… – Он начал взмахивать руками, силясь что-то изобразить. – Ну чтобы…       Это выглядело глупо. Я схватил его за запястье и потянул на себя, свободной рукой обхватывая подбородок. Мимо проехала машина, сквозь щелку между штор, мазнув светом фар Антона по лицу. В уголках зеленых глаз скопились капельки слез, губы были слегка приоткрыты, а сам он дышал тяжело и глубоко, будто сдерживая истерику. Я потянулся к нему, чтобы поцеловать, особо не надеясь, что он решится на это еще раз.       – Что же ты творишь? – Я подтолкнул его к столу, когда он легко прикусил зубами мою нижнюю губу.       – Я просто… – Он всё еще тяжело дышал, но уже не от подступающей паники.       – Потом снова скажешь, что не хотел? – Коленом я раздвинул ноги парня, сидящего на столе. – Или хотел, но не хотел?       Он со смешком толкнул меня в плечо, а после тихо простонал, почувствовав, как мои зубы сомкнулись на его шее. Я оставлял следы, следом накрывая покрасневшую кожу невесомыми поцелуями. Подцепил пальцами края черной толстовки – мне хотелось видеть, чувствовать, касаться его больше. В зале было прохладно, поэтому тело Антона сразу же покрылось мурашками, лишившись теплой одежды. От моего взгляда не скрылись маленькие бусинки сосков на плоской груди. Спускаясь поцелуями от шеи, я мазнул языком по вставшему от холода соску. Сверху послышался рваный выдох, а на моем затылке сжались пальцы.       Невероятно.       – Арс, пожалуйста. – Он вцепился в воротник моей рубашки. – Я хочу…       – Чего ты хочешь, Антош? – Я с вызовом посмотрел ему в глаза, одновременно проводя ладонью по внутренней стороне бедра. Мне самому хотелось не меньше, но я боялся снова спугнуть его. – Скажи мне.       – Тебя. – Резко, как звук спускового крючка. – Пожалуйста.       – Тогда развернись. – Я отступил от него на шаг, снимая рубашку.       Парень встал на ноги и медленно развернулся, тонкая кожа обтягивала позвонки, невыносимо захотелось прикоснуться к каждому губами. Я подошел, надавливая ладонью между лопаток, вынуждая нагнуться. Антон протяжно выдохнул, когда его грудь соприкоснулась с холодной стеклянной поверхностью стола.       Я снова и снова выцеловывал его шею и плечи, слушая его короткие стоны. Он дышал глубоко, словно пытаясь поглотить весь воздух зала, пропитанный ароматом крепкого кофе. А я словно дышал им. Каждое прикосновение к его коже отзывалось трепетом в груди, каждый поцелуй оставался на губах обжигающим глотком желания, а каждый выдох бил под дых, лишая остатков разума.       – Чёрт! – Смазка, купленная для дома, осталась в сумке. – Я сейчас вернусь.       Антон посмотрел на меня затуманенным взглядом через плечо, когда я запнулся о коробки, стоящие в проходе. Я снова поцеловал его острое плечо, в одной руке держа маленький бутылек, а другой – снимая джинсы и белье с парня.       – Будет прохладно. – Я капнул на пальцы смазку, приставляя палец к входу. – Потерпи немного, хорошо?       Парень только невнятно промычал, когда один палец осторожно начал погружаться в него. Не почувствовав сопротивления, я протолкнул палец до конца. Антон снова дышал рвано, цепляясь пальцами за край стола. Почувствовав попытки парня уже двигаться самостоятельно, ввел второй палец, оглаживая стенки и разводя пальцы в сторону.       – Пожалуйста, давай уже. – Парень скулил, разложившись грудью на столе.       Я бы и сам уже рад дать, но чувствую, что пальцы недостаточно свободно двигаются. Поэтому я вставляю еще один палец, боясь сделать Антону больно. Он прогибается в пояснице, закидывая голову так, что кудри открывают лицо: брови сдвинуты, глаза и рот широко открыты. Я прикусываю его за шею и чувствую, что пальцы двигаются более свободно, а сам он снова пытается насадиться на них. Я вытаскиваю пальцы и приставляю член к входу раньше, чем Антон успевает издать недовольный вздох. Толкаюсь слегка, на пробу.       – Расслабься, малыш. – Выдыхаю слова ему в затылок, встречая небольшое сопротивление. – Я не хочу сделать тебе больно.       Он слушается меня. Внутри горячо и узко. Я даю ему время привыкнуть.       – Всё нормально. – Он смотрит на меня через плечо своими невероятными глазами. – Можешь двигаться.       Теперь слушаюсь его я, начиная медленно двигаться. Тихие стоны отражаются от стен, глаза, привыкшие к темноте, различают выпирающие позвонки и испарину на них. Странное чувство накрывает, не давая опомниться. Хочется погрузиться внутрь этого парня целиком, спрятаться в нем, быть единственным в его сердце.       Толчки становятся размашистее, стоны громче.       Я хочу спрятать его от всех.       Оглаживаю его ребра, спускаясь, сжимаю тазовые косточки, касаюсь пальцами головки его члена. Он выдыхает ещё громче, чем было до. Сжимаю член у основания под аккомпанемент его протяжного стона. Двигаю рукой по всей длине, слегка задерживаясь на головке. Сам с трудом балансирую на грани.       – Развернись ко мне лицом. – Выхожу из него и тяну за локоть.       Его взгляд расфокусирован, он вцепляется мне в плечо, когда я обхватываю рукой оба наших члена, начиная плавно двигать запястьем. Его пальцы, почему-то холодные, сдвинулись на мою грудь. От разницы температур меня пробирает дрожь, и я непроизвольно громко выдыхаю.       Антон запрокидывает голову назад, стонет протяжно во весь голос, я целую его шею и чувствую, что по руке растекается теплая жидкость. Я смотрю на него, низ живота стягивает.       Прекрасный.       Мне хватает его возбужденного взгляда, горячего дыхания в губы и пары движений, чтобы кончить следом за ним.       – Почему ты всегда брал латте? – Мы идем по той же набережной, что и неделю назад.       – Тебя реально это волнует? Я думал, ты захочешь обсудить то, что было в кофейне. – Он приглушенно смеется. – Это кофе для моей подруги, не знаю, почему она всегда берет латте.       – Что?! Я всю душу в кофе вкладывал, а ты не пил его ни разу? – Я остановился, раскинув руки.       – Да тише ты, не ори. Просто однажды я проходил с подругой мимо и увидел тебя, но не знал, как с тобой познакомиться. Вот и ходил каждое утро к тебе. А кофе я терпеть не могу. – Он смотрел на меня сквозь кучерявую челку, а я снова падал в изумрудно-зеленые травы его глаз.       Мне всегда хотелось быть независимым от людей, вещей и мест. Но я стал зависим от него, его запаха и нашей квартиры в Питере.