Похождени(е)я Люцифера

      Хотите, расскажу загадку?         Подумай — я появлюсь, забудь — и я останусь, не заметишь — улыбнусь…         Вы не угадали. Ответ: я. Сын Сатаны, Люцифер.         С незапамятных времен у меня есть одна редкая, но почему-то всем надоевшая и знакомая способность. Люди дали имя этому — телепортация, но меня такое наименование крайне не удовлетворяет: слишком нудно и фантастично. Поэтому, я называю свою неистовую способность «хождением». Я перехожу из одного места в другое при помощи одного щелчка пальцев и кроткой мысли. Быстро и удобно.         Пожалуй, этот дар один из самых надобных и полезных коем я обладаю. А способностей у меня достаточно, чтобы о них никто даже и пытался думать. Но что-то я разговорился. История вовсе не о моих способностях, разве что чуть-чуть. Все началось, когда в небесной школе появилась она — Непризнанная, дочь Серафима и внезапное мое влечение — Виктория Уокер.         Собственно, сейчас я расскажу вам все по порядку…  

***

        Как и всегда, на небесах светило солнце и невесомый прохладный ветер колыхал живые цветы, когда все учащиеся, пробуждаясь, готовились к занятиям. Все, кроме нее — новой Непризнанной в школе Ангелов и Демонов.         Виктория Уокер, или, как я ее называл, — Тори, уже давно встала, если можно сказать так, когда она вовсе не ложилась спать, страдая бессонницей на скалах разрушенного алтаря. Тори никому не говорила о своей проблеме, не привыкнув делиться искренностью. Но я об этом знал.         Вернувшись поутру в школу, Тори тихо подкралась к своей кровати, не желая разбудить соседку, ведь той так нравилось искать новые сплетни, а Виктория, как по ужасной случайности, терпеть их не могла. Сняв пыльные джинсы и теплую толстовку, Уокер спряталась под пушистым одеялом, притворяясь спящей.         Как я любил наблюдать за ее игрой! Но об этом чуть позже.         Дождавшись неугомонного будильника, Тори протягивала ноги вперед, пародируя пробуждение, и первая шла в ванную, смывая сонливость из головы и кусочки руин с волос. Зевая, она незаметно выходила из комнаты, стараясь не думать, как проживет очередной день с сонными мыслями и пустым желудком, не подвластным никакому аппетиту.         Не волнуйтесь, скоро я появлюсь. Надо чуть-чуть подождать!         …Тори никогда не запоминала, что говорили ей учителя, да и вовсе не знала, на какой урок она пришла. Ей нравилось обыденность, это ее успокаивало, как оплаченные вовремя счета. Однако Тори нельзя назвать «серой» Непризнанной. Кто бы видел, что она вытворяет на этих старых руинах!         Я видел. Хотя не должен был.         Наверное, всё дело в самой смерти Тори. Она сломала ее, как тонкую ветку холодной осенью. Как-то в одну из бессонных ночей Тори призналась, что ее смерть — запланирована ею. Но в последний миг жизни она передумала, однако было уже поздно, когда серый кафель ванной окрасился красно-бурой кровью.         Тори выбрала мучительную смерть — ей пришлось ждать долгие одиннадцать минут, прежде чем глаза под тяжестью ночного забвения закрылись навсегда. Теперь они никогда не смыкались во сне по ночам. Как же Тори страдает…         И это я не должен знать. И не хотел.         Теперь Уокер носит исключительно теплые флисовые толстовки с длинными рукавами. Ей противно смотреть на чистую ровную кожу запястий. А может это был страх. Мне так и не удалось понять…         Тори заходит в класс, и никто этого не замечает. Никто, кроме меня. Осмотрев свободные и занятые места в конце зала, Уокер тихо вдыхает весь воздух и с дрожащими пальцами подходит к единственному месту в кабинете — за мой стол.         В этот момент половина учащихся замечает Тори: кто недовольно провожает осмелевшую смертницу, а кто задорно улыбается, предвкушая новое шоу со мной в главной роли.         Сев, Тори отодвигает стул как можно дальше от моего, при этом ни разу так и не посмотрев в мою сторону. Можешь стараться не замечать меня, представлять, что я не существую, или не верить в меня, как в Бога. Но я всегда буду рядом, сам того не желая…         Спрятав холодные пальцы в рукавах черной толстовки, Тори беспрерывно дергала глазами в разные стороны, убегая от меня. Мне приходилось скрещивать руки на груди, чтобы не взять ее ладони в свои, пытаясь согреть заледеневшую навеки кровь.         Как она играла запуганную лань! Даже я готов был поверить ее белым зажатым в зубах губам!         Все верили в страх Тори, и в мою неприязнь к очередной взбалмошной Непризнанной. Мы не смотрели друг на друга целый день, тайно посылая знаки: то я «случайно» пройду мимо, задев Тори крылом, или она «нечаянно» пнет камень к моим ногам, отворачиваясь.         Так мы играли роли «Ненавидящих незнакомцев» весь день, ожидая глухой звездной ночи. Дождавшись всеобщего сна, Тори исчезает где-то в недавно найденных скалах заброшенной церкви, предвкушая мой неизбежный приход.         А я приду, пускай даже она меня и не звала. Пускай даже я того не хочу…         Я перестал раздеваться ночью. Ложась в кровать, осторожно складывал руки на груди, чтобы не помять пиджак. Тори терпеть не может неопрятных мужчин. Зацепившись взглядом за отполированные воском носки туфель, я тихо-мирно поддавался тяжкому сну, представляя, на каком острове восседает Тори…  

***

      … — Ты сегодня долго, — Тори повернулась на шорох камней, одаривая меня улыбкой. — Думала, ты сегодня не появишься.         Зажмурив глаза, я подавил зевок и подошел к сидящей Тори, присаживаясь на принесенный ею плед.         — Я уже не верю, что смогу не прийти.         Тори задумчиво пожала плечами, вновь возвращаясь к рассматриванию звезд. Наши тайные встречи начались не так давно. Отсчет начинается со дня смерти Тори. Они неизбежны, как ее бессонница, как появления звезд и исчезание солнца по ночам.         Как бы это ни было странно, но появление Тори в качестве Непризнанной — ее вечное наказание за раннюю смерть. Она страдает не хуже грешников в Аду. Но… каким-то несчастьем мне приходится делить с ней эту участь.         Я стал собакой Понтия Пилата, покорно высиживая бедственные ночи Тори, выслушивая откровения ее бессонных воспаленных мыслей. Ночью Тори плакала, а утром забывала. А я сидел рядом, укладывал несознательную голову девушки на свое плечо, шепча детские сказки.         Может, она уснет? Говорят, сказки помогают. Но не в ее случае.         Мы познакомились в самую первую бессонницу Тори. Не зная местности, девушка на еще незаживших крыльях прилетела на ближайший остров, надеясь, что свежий воздух усыпит ее.       А я в эту редкую ночь уснул. Всего лишь лег в постель и закрыл глаза. И если бы я неожиданно не очнулся на ногах на том самом острове в одном нижнем белье, то никогда бы не узнал, как можно потерять контроль над собой.         Так и начались мои похождения к проклятой вечностью и ночью Тори…