Больно не будет

Липкое небо грызли молнии. Словно желали подчеркнуть злорадство, затаившееся на душе. Диппер бросил извозчику монеты и чертыхнулся, когда под ногой тут же хлюпнула лужа. Он плотнее стянул края плаща, защищая спрятанные за пазухой записи. Вспышка света обелила костлявый облик заброшенной академии. В груди неприятно стиснуло, когда взгляд упал на чёрные дыры окон. Непривычно не видеть в одном из них синие тени от огней... Стиснув зубы, Диппер мотнул головой, и зашагал вперёд. Щёлкнул вспененной пастью гром, и в спину ударил ливень. Внутри всё также пахло гарью и разлитым керосином. Эхо шагов глотали высокие стены. Диппер поджёг лампу, поднимаясь по лестнице. Он напряжённо вслушивался. Всё чудилось, что вот-вот раздастся витиеватая нить ругательств Стэнфорда. Но в ответ лишь бурчал, приглушённый толстыми стенами, дождь. Пайнс поднялся на самый верх и подавив вздох, вошёл в комнату, переделанную под лабораторию. По мансарде гулял сквозняк. Зябко роптали птицы, облепившие балки под круглым окном. — Гляди, мальчик! Чистое золото… — дядя обернулся, держа в одной руке перегонный куб, а в другой пинцет. Кусочек солнца заставил сделать шаг ближе. Призрак растаял. Диппер горько улыбнулся, обводя взглядом уже успевшие собрать тонкий слой пыли полки и столешницы. Он так и не смог заставить себя сюда прийти, когда… Когда всё оказалось кончено. Только после окончательного решения суда, быстро и воровато — схватить журнал с записями и выбежать прочь. Диппер тут же отмер, доставая их. Он расположился на полу, раскладывая листы в известной только ему последовательности. Росчерки молний то и дело снимали с темноты осыпающуюся пылью кожу. Пламя лампы под стеклом гнулось вниз, ловя трепыхания ветра, забивающегося в щели. — Это не имеет никакого отношения к алхимии, — Стэнфорд хмурил седые брови, закрывая от племянника записи. — демонология не шутки, Диппер. — Не шутки, — эхом вторя воспоминанию, произнёс Пайнс, крутя в холодных пальцах мел. Он последний раз позволил колебаниям побродить по разуму — только для никому не сдавшегося приличия. Диппер всё решил ещё прошлой ночью, осознавая колючий холод неправильности. Знакомые символы: сублиматор, связующий сосуд, дух Витриола — мешались с рунами, которые показались ещё более странными, чем в первые два раза. Диппер уколол палец над горящей свечой и прикрыл глаза для лучшей концентрации. Он выучил это длинное заклятие, прибил его острым месяцем бессонницы к своему языку. Капля вязким теплом сползла вниз. Диппер продолжал плести набирающим отчаянную силу голосом вязь чужих слов. Где-то вдали смирел ливень, всё тоньше и реже становились вспышки электричества. Уже не достигали темноты под смеженными веками. Воздух пах пылью и солью, воском медленно сползающей свечи. Последнее слово сорвалось вниз, пронзило обессиленным хрипом темноту. Диппер не решался пошевелиться. Он вновь обратился вслух: не гремит ли вдали адская колесница? Повёл носом, словно надеясь различить тухлый запах серы или дыма. О жжёных волосах думать совсем не хотелось. Осиротело цокали капли воды по стёклам. Диппер разомкнул глаза и вздохнул. Неужели он и впрямь думал, что это сработает? Глупость какая… Разочарование кисло зрело внутри. Повёлся на древние байки и суеверия. За спиной затревожились птицы, оживлённо покинули свой насест, хлопая крыльями. Диппер уставился на танцующий язык свечи и вспомнил коряво набросанную внизу страницы заметку: чтобы подтвердить призыв, пламя следует загасить. Огонь зашипел, затрещал не сразу поддавшись. Диппер выжидательно обвёл взглядом темноту. Недолго думая, лишил себя последнего источника света: звякнуло стекло лампы. Тишина свербила в затылке. Так и тянуло оглянуться, но Пайнс словно в кусок дерева обратился. Игра собственного разума, раскочегаренного таинственными обрядами — развязывала глаза страху и руки воображению. То рисовало красномордых чертей с вилами, церберов, кровавые скалящиеся зубы дьявола… Диппер никогда не отрицал существование потусторонних сил, но дурацкие образы лепились явно не по собственной воле. Скорее некая мешанина иллюстраций из Библии, которую ему подарила мама. И картинок колоды Таро, что Мэйбл купила у ярмарочной цыганки… Почему у дьявола обязательно должны быть рога? Чушь какая-то! — Ну здравствуй, — раздалось из темноты. Диппер моргнул. Пульс подскочил, опрокидывая спокойствие. Голос принадлежал, если верить звучанию тембра, молодому человеку. Обо всём остальном судить оказалось тяжело: слабые отблески уличного света причудливым образом лишь ещё больше кутали фигуру во мрак. Слух уловил приближающийся мерный стук трости. Плеча неуловимо коснулись чужие пальцы и тут же убрались прочь. — Сайфер? — скрежещущим от волнения голосом осведомился Диппер и прочистил горло, поднимаясь на ноги. — Можно просто Билл, — шёлковым от предельной вежливости тоном поправил демон. Его точное местонахождение никак не угадывалось. Диппер только чувствовал на себе ртуть чужого взгляда, да чего-то вдруг задрожавшие ладони тут же отправил за спину. — Я призвал тебя. Радость меркла, мешаясь в страхе от грядущей неизвестности. — О, верно. Поздравляю! — неожиданная торжественность спугнула оставшихся птиц. Пайнс уловил краем уха глухой удар и тихое шмяканье. — Глупые создания, — меланхоличный шёпот показался близким. Диппер напрягся. — И что дальше? — решил поинтересоваться он и нервно усмехнулся. — жертвоприношения, клятвы на крови?.. Молчание барахталось в густеющей тишине довольно долго. Во всяком случае так казалось Дипперу, искося следящему за нависшей над ним тенью. — Фу, — краткое донеслось в ответ. — всё это давно вышло из моды. — Тогда чего ты хочешь? — Того, чего хочешь ты, — если демоны умеют улыбаться, то Билл явно сейчас делал именно это. — Ну так что? Чем займёмся? Я сто лет не был в Лондоне! Он метнулся куда-то в сторону, разметал по полу, шелестнувшие в ответ, страницы. — Можно устроить революцию… Хотя нет! Это уже было в Париже. Развязать войну с… — Я хочу вернуть одного человека, — прервал озвучиваемые мечты Диппер. Ему даже стало немного стыдно перед демоном. И тут же смешно от собственных чувств. — О-оо, — протянул Сайфер таким тоном, словно ему сообщили о необходимости посетить воскресную службу. — Вернуть… — С того света, — уточнил Диппер, получая новый заряд решимости. — Его смерть совершенно несправедлива! — Все так говорят, — скучающим тоном поддакнул Билл. — Как его зовут? Пайнса приободрил этот вопрос, и он тут же дал ответ. Послышалось оживление. Торопливый стук, и присутствие демона обозначило хрупкость границ. — Стэнфорд? — надкусил его имя он и, словно наслаждаясь вкусом, повторил пару раз. — Это прелюбопытное дельце, mon ami. — Его осудили, — прошептал Диппер, проталкивая каждое слово через силу. — На смертную казнь… И-и… сожгли. А его там не было. Мэйбл не пустила. Сказала, что лучше запомнить его живым. Отец, вернувшийся с казни лишь качал головой, а после закрылся в кабинете. Дворецкий намекнул, что все справляются с горем по разному, относя пустые бутылки. — Он мёртв, — глухая констатация, от которой находиться в этом месте стало окончательно тяжело. — Я знаю, — печально вздохнув, цокнул языком Сайфер. Он оказался совсем рядом. Диппер вздрогнул, когда неожиданное тёплое и ничуть не зловонное дыхание задело щёку. — Не плачьте, мой друг, — беглое прикосновение кожаной перчатки к лицу отрезвило. Но Диппер не нашёл сил отпрянуть. — Мы его вернём. — Это возможно? — выдохнул он, собираясь с мыслями. Темнота колыхнулась. — Сущий пустяк, — резкая вспышка вынудила отпрянуть. Диппер уставился на обнажённую ладонь, объятую синим пламенем. Он сглотнул, переводя взгляд на подсвечиваемое лицо. Билл глядел на него одним глазом, второй надёжно скрывала дурацкая повязка, как у пирата. — Больно не будет, не бойся, — шутливо изогнул губы в улыбке демон, указав взглядом на огонь. Диппер фыркнул, мол ничего он и не боится, и обхватил ледяные пальцы. По телу проползла короткая судорога. Сердца словно коснулось нечто извне. Чужое и незнакомое. Единственный глаз Билла всё равно что у кошки — жёлтый, с веретенообразным зрачком. Возникшая мысль не задержалась долго. Рукопожатие разорвалось, и Билл щёлкнул пальцами. Комнату наполнил мягкий свет. — Итак… Записывай! — скомандовал он. Ночь плавно перетекала в утро.

*

— Nigredo уже был пройден, — Сайфер стучит пальцем по колбе с пеплом. Спрашивать о том, где он его достал, Диппер не хочет. Ибо чернота есть его результат и истинный признак, — в голове шумит голос Стэнфорда. — Настал черёд Albedo, — подытоживает Сайфер и вытягивает ладонь. Диппер кладёт с предельной осторожностью серебрянную цепочку от своих часов. Он передвигает реторту и сверяется с записями: пламя на IV. Они работали вместе всего несколько дней, но для Диппера уже будто минула неделя. Демон не жалел знаний: от самых абсурдных до трепетно-беспокойных. Ему словно нравилась та жажда, с которой Пайнс хватался за каждую крупицу информации. Хотя он охотнее допускал, что Сайферу просто льстила эта безоговорочная готовность слушать. Вместе с ним Диппер переносился в тонкие и при этом жестокие — времена античности, побывал в смутно-охваченном дымом средневековье. Поражало, сколь полное и долгое существование могло принадлежать бессмертному существу. А скольким философам он вкладывал идеи в ищущие головы! Сколько войн развязал, просто оказываясь рядом в нужный момент… Казалось, что ещё пара-тройка разговоров, и откроется тайна о трансцендентном состоянии самого бога. Которого, оказывается, в церквях искать не стоит. Диппер на этом моменте глупо улыбался: он и так это знал. Но выражение лица прятал за книгами или склянками. Уж больно самодовольным выглядел Сайфер. — И наконец, rubedo, — голос у него совсем не по-дьявольски трепещет волнением. — Трансмутация. Диппер смотрит на пламя под колбой, высчитывает время, следя за кружевной стрелкой. А у самого голова так и трещит. Почему-то вспоминается, как Билл вскользь жаловался на другого демона: «Поверить не могу, что его считают умнее меня!» Обида, сквозившая в его интонациях, показалась интересной.  — Есть хоть что-нибудь чего ты не знаешь? — резко осведомляется Диппер, поднимая взгляд к нему.  Билл странно осекается. Взгляд темнеет, но завораживает чем-то ещё больше. Для ответа ему, видимо, требуется больше нужного. Или он нарочно это делает, чтобы потянуть до момента, когда станет совсем не до того. Так оно в конечном счёте и происходит. Вернувшийся с того света Стэнфорд занимает всё внимание Диппера, и в дальнейшей суете очень просто забыть обо всём, что предшествовало. — Как?.. — хрипит дядя, кутаясь в плащ Диппера. Тот на секунду замирает, бегло оборачивается в ту сторону, где видел Сайфера последний раз. Пустота отдаёт наледью. Легко поскользнуться. Диппер вымученно улыбается Стэнфорду: — Алхимия.

*

Вот только демоны ничего не забывают. Переезд в Новый Свет стал необходимостью, в которой быстро обнаружились новые возможности. Голову кружило от просторов для мысли, для исследований. От солнечного, истекающего тростниковым соком, юга, до блестящего железными дорогами, запада. Поиски иных измерений вывели их наконец в Гравити Фолз. Диппер днями пропадал в густых лесах, на рассвете принося очередную аномалию, вроде попавшего в капкан гнома или птицы с человеческой головой. Стэнфорд изучал всякую находку с присущей ему пытливостью, делая записи в толстеющий с каждым днём журнал. Наверное, думал Диппер, из второго шанса дядя решительно вознамерился выжать всё. Иногда он подсказывал ему что-нибудь, тут же жалея об этом. Потому что Стэнфорд вскидывал на него полные изумления серые глаза и спрашивал: — Откуда ты это знаешь? Перед глазами проносились заваленные столы их старой лаборатории, хитрая улыбка одним углом остро очерченного рта, непослушные светлые волосы, чище чем золото… Правильно ли это — находить в себе смутную, неуютную тоску? Диппер находил отговорки. Старался не показывать, как сильно гнетут его подобные разговоры. Ведь за ними следовали тяжёлые мысли, в замену сну. Рука помнила холодные пальцы и крепкое пожатие, что съел синий огонь. Он всё ещё был должником. И об этом не следовало забывать. Ведь демоны помнят всё. Диппер осознаёт, что час настал, когда в комнате становится на одну тень больше. Мысли спотыкаются. Нежеланная, как сорняк радость, не уступает зазубринам беспокойства. — Я ведь тогда так и не ответил, — Билл стоит перед треугольным окном, сложив руки за спиной. Без привычной трости его образ кажется немного чужим. Да он весь ощущается не более чем вышедшим за границы сном. Диппер хмыкает, допуская мысль о том, что выдумал его, спятив от горя. Дав чувству вины выгрызти мозг. — На твой вопрос, — Сайфер наконец разворачивается, и его взгляд охватывает крепко. Диппер отчего-то враз смущается того, что на нём нет рубашки, но довольно быстро приходит к пониманию: нагота — последнее о чём следует заботиться наедине с демоном. Он захлопывает книгу и приподнимает брови. — Напомни… о чём ты? Билл качает головой. — Людская память… Как сито, да? — он невесомо ступает ближе. Поступь у него лёгкая, как у кошки. — Ты спросил, есть ли хоть что-нибудь, чего я не знаю. Диппер опускает взгляд на ветхий переплёт, усмехаясь. О да, теперь он понимает, о чём речь. — И? Сайфер опускается в кресло, стоящее напротив. Вальяжно кладёт ногу на ногу и тянет край рта в улыбку. — Понятия не имею, как смертные любят. Он даёт время обдумать признание, даже взгляд уводит, блуждает им по чердаку. А Диппер хмурится, и то и дело косится на демона, пытаясь найти тройное дно. Но всё сводится к тому, что Билл перед ним чертовски честен. Диппер прикрывает смешок рукой, находя в этом абсурде своеобразное очарование. — Я разве шутил? — вскидывает бровь Сайфер, и его колючий зрачок тут же берёт Пайнса на мушку. Тот машет головой, мгновенно набрасывая на себя серьёзность. — Нет, просто… Ладно. Спасибо, что поделился. Демон продолжает испепелять взглядом, завязывая внутренности в узлы. Диппер крепче сжимает книгу, догадываясь, что всё это лишь петляние вокруг да около. Билл заявился сюда не признаниями раскидываться. — Диппер, — зовёт  он тихо и сонно щурится. — У нас была сделка. — И ты пришёл за своей частью, — воздух грубеет, когда жёлтая радужка темнеет на тон. — Очень проницательно, — бегло скалится Билл. — Я хочу, — он выдерживает гулкую паузу, видимо для пущего эффекта. — тебя. По спине бежит холодок, не то по вине приоткрытого окна, не то во всём следует винить смысл сказанных слов… И тон, коим они оказались озвучены. Диппер набирает в грудь побольше воздуху. — Ты имеешь ввиду… — голос нещадно хрипит. — Да, — Билл слегка подаётся вперёд. Блуждает взглядом по его напряжённым мышцам, и от этого бросает в пекло. — в тебе есть что-то, даже не знаю, — он невинно жмёт плечом. — мне хочется это осквернить. Он переводит внимание на птицу, пролетевшую за окном. Пользуясь этим, Диппер тянет с ядовитым сомнением, за которым прячет страх: — Я думал, демоны охотятся за человеческими душами. — Ну да, а ангелы носят нимбы над головой, — Билл оборачивается, ласковая улыбка, заигравшая на его губах, вызывает тревогу. — У меня для тебя плохие новости, mon ami. Он наклоняется ещё ближе, перехватывает книгу и отбрасывает её прочь. Глухой стук вторит грудному. Диппер старается не замечать, как по-прежнему холодные пальцы обвиваются вокруг его запястья. Как ненавязчиво влекут к себе. — Может, лучше… душу заберёшь? Билл отстраняет его попытку переговоров медленным движением головы. Притягивает рывком и ведёт муторным касанием вдоль позвоночника. — Ты так ничего и не понял? — шепчет на ухо. Тело уводит в дрожь, когда череда коротких поцелуев опускается по шее к плечу. Стремясь найти опору, Диппер хватается за его предплечье. — Невозможно вытащить дух, не разбив сосуд. Чувства противоречивы. Сознание плывёт, как после спиртного в жару. — Да и не очень меня эти души интересуют... Пальцы Сайфера зарываются в волосы, и он до залома опрокидывает голову Пайнса, чтобы жадно припасть к горлу. Оставить винный росчерк там, где молотится пульс. — Ладно, — резко приходит колючее осознание, и Диппер стряхивает с себя чужие руки. Он вскакивает. Лишь бы не признаваться, что выступивший на щеках жар связан не только со смятением. Признаваться — всё равно что окрестить происходящее нормальным и правильным. И Диппер выпаливает: — Забавная шутка, но… Стальная хватка, смыкающаяся поперёк туловища не даёт ускользнуть. — Уверяю, ты не хочешь знать, что бывает, — Билл кончиками пальцев ведёт по его ключице, — когда человек не хочет исполнять свою часть сделки. Режущая ножом, острая улыбка, прямо по горлу. Диппер резко выдыхает. Верить в происходящее совсем не хочется. — Это нечестно, — качает он головой. — ты мог предупредить заранее.  Злость кусается внутри, точит зубы о ласковую музыку чужих прикосновений, рассыпающихся по телу. — И ты отказался бы от задуманного? — Билл теснится ближе, его рука блуждает по бедру Пайнса, и тот жмурится, пытаясь вернуть рассудок.  Выходит плохо. Билл не стремится помочь,  вырисовывая геометрические фигуры между лопаток. Круги и треугольники вспыхивают  перед глазами.  — Скажи, Диппер, — ладонь покоившаяся на выступе тазовой кости оживает и ведёт выше, циркулем из пальцев очерчивает низ живота. — Знай ты, что я потребую взамен, как бы ты поступил?  Найти в себе клочок мысли невозможно. Диппер вздрагивает, когда рука Сайфера скользит по животу вниз. Он мимолётно оглаживает пах, невинно целует в щёку. Пайнс бесстыже хватает ртом воздух, когда его опускают бережно, словно фарфорового, на кровать. — Бросил бы всё  как было? Сдался? — продолжает  нелепый допрос демон и горячо смеётся, щекоча дыханием кожу. — Не-ет…  Я вижу, что ты не из таких. Диппер выдыхает. В голове становится темнее. Он обхватывает Билла за шею и притягивает к себе. «К чёрту», — думает он. Его губы контрастно в сравнении с ладонями — горячие. Их металлическая горечь выбивает остатки воздуха из груди. Диппер хочет поскорее уйти от этого стыда, клеймом цветущего на душе. Побыстрее разделаться. Билл его осаживает. Видимо, желает помучить подольше, от бродящей за окнами ночи собрать каждую каплю. С губ срывается очередное ругательство, когда Сайфер касается языком его соска и больно прикусывает. — Прости, — так издевательски нежно, что Дипперу хочется его придушить. Но Билл на очевидную жестокость лишь приглушённо смеётся, перехватывает ладонь и целует запястье. Он освобождает его от подтяжек, осколками прикосновений считает рёбра. Диппер тянется к вороту его рубашки, и через мгновение по полу звонко стучат пуговицы. Сердце топчет грузными шагами грудную клетку, пускается в бег, когда ладонь Сайфера скользит по пояснице ниже.  Лицо горит от несочетаемых между собой чувств, и Пайнс норовит спрятать его, наклоняя голову. По затылку тут же пробегают пальцы и впиваются в волосы. Стискивают до  болезненных мурашек.  Билл ведёт по тонкой нитке, окуная то и дело в ядовитый мёд. Спрашивает ломким шёпотом: «Тебе нравится?». Диппер прикусывает себе язык, лишь бы не сорвалось стыдно-болезненного «да».  Потому что даже самый неосторожный толчок, самый жёсткий поцелуй — Сайфер умудряется наполнить сладостью.  Его пальцы искусителя заставляют ощущать себя не более чем сломанной клавишей фортепиано. Исходить на пьяный мандраж и пригубленный крик, всем телом чувствуя сопряжение их плоти. Алхимическая реакция. Плавление.   Пайнс выпускает нить  рассудка. Держаться больше не за что. Он подаётся навстречу,  обжигающим воском стекает по ненасытным рукам, ловит отчаянный ритм.  Сумрак комнаты разбавляется серостью, спутанные тени бледнеют. Воздух, пропитавшийся мускусом и теплом, обворовывает сквозняк.  Диппер ловит руку Сайфера, кусает белую кожу, тут же сменяя грубость на поцелуй. Он хрипло, не узнавая собственный голос, стонет. Яркое чувство удовольствия подчёркивается хлёсткостью запоздалого стыда: Диппер представляет себя со стороны. Возбуждение лишь крепчает. — Всё хорошо? — интересуется демон вполголоса, оставляя поцелуй между позвонков. — Да, — шипит Пайнс. — Только не останавливайся. Билл едва слышно усмехается, но просьбе внемлет.  Он грубо поворачивает лицо Диппера к себе и впивается в губы. Прижимается крепче, ловя каждый вздох.  Двигается быстрее, уничтожая последнюю каплю здравомыслия. Глубже — до кромешного света в ослепительной темноте. Диппер теперь знает что такое быть вывернутым наизнанку. От того льнёт в смешной нежности к губам дьявольским. И тот улыбается сквозь поцелуя кружево, гладит по спутанным волосам. Диппер краем утихшего сознания отмечает румянец рассвета. Солнце теряется в золотистых волосах Билла. Тот наблюдает за ним, растёкшийся по постели. — Мы в расчёте? — слабая попытка отшутиться, будто ничего такого не происходит. Диппер находит одежду на полу и в ожидании бросает взгляд на Сайфера. — Я так и не нашёл ответа на свой вопрос, — голос его звучит расслабленно и при этом удрученно. Он вздыхает, и драматично начинает одеваться. — Ты не там искал, — усмехается Диппер, стараясь разгладить вихрь волос. Когда густеющий взгляд Билла застывает на нём, к лицу приливает кровь. — Возможно, — миролюбиво соглашается демон. — а где стоило? — Ну... Люди сердцем любят, — бормочет Пайнс, начиная всерьёз сомневаться в том, что Билл его не разыгрывает. Но тот вскидывает светлую бровь и хмыкает. — Сердцем, значит... Он порывисто поднимается и оказывается близко так внезапно, что невольно Диппер вжимается в стену. Нечто в лице Сайфера заставляет грудь похолодеть. — Т-ты чего? Но на вопрос Билл не отвечает. Обхватывает подбородок Диппера, заставляя встретиться взглядом. И он находит там до мурашек жадный интерес. Азарт, который впротивовес — подталкивает к губам. На поцелуй Сайфер отвечает отстранённо рассеянно. Свободной рукой он крадётся по его животу. Останавливает пальцы на груди. — Больно не будет, — предупреждает мягко и с той же самой насмешкой. Диппер не успевает спросить. Последнее, что ловит гаснущая память — тёмные брызги на белизне рукавов рубашки Сайфера. Позже Билл хвастается в преисподней, что заполучил любовь смертного. Он вновь самый умный.