Утро с Лизой

По пробуждении я не сразу смог понять, какое сейчас время дня. В её комнате всегда так: шторы из плотной пурпурной ткани не пропускали солнечный свет, который и без того не рвался в смотрящие на северо-запад окна. Часов здесь тоже не имелось: Лиза оставалась библиотекарем до конца и даже в собственной спальне предпочитала полную тишину. Никаких раздражителей, визуальных или звуковых. «А ведь Паймон жаловалась на мой храп», — подумал я, в очередной раз удивляясь, как меня ещё не зажарили заживо. Спать в обнимку приятно только в теории, а на практике несносный Путешественник храпит, ворочается и отбирает одеяло. Но похоже, в этот раз наши тела нашли компромисс: оба укрыты и не испытывают ни малейшего дискомфорта. Лиза тихо сопела, отвернувшись к стене. В наши редкие совместные деньки я всегда просыпался первым и наблюдал её в наиболее уязвимом положении. Ведьма спала крепко и не смогла бы оказать сопротивление задумавшему недоброе герою. Полная власть над прекрасной дамой, которой грех не воспользоваться. И это не мои слова! Лиза частенько спрашивала, почему я до сих пор не использовал этот шанс. Я не знаю, что меня смущало и пугало больше: её желание стать жертвой или её желание однажды проснуться пораньше и получить власть надо мной. Спина Лизы. Мне нравилась её спина. Белая, с изящными чертами лопаток и совершенно беззащитная. Белизна ухоженной кожи, изящество черт и беззащитность — это в принципе про Лизу. Мне нравилась Лиза. Вся. А поэтому я никогда не воспользуюсь «шансом». С любимыми людьми так не поступают. Она всегда смеялась над этим ответом, но без издёвки, по-доброму и радостно. Ей нравилось быть любимой. Я аккуратно провёл пальцем по чертам её спины. Потом не выдержал и прильнул к ней губами. Тепло. Лиза была тёплой, и по характеру, и сама по себе. В путешествиях не хватает человеческого тепла, а поэтому я осторожно обнял ведьму сзади. Каждое мгновение в Мондштадте должно наполниться её теплом. Веки вновь отяжелели. Походная жизнь приучила быть жаворонком, а поэтому нет сомнений: здесь не обошлось без какой-то усыпляющей магии. Лиза могла такое устроить. Никогда нельзя недооценивать библиотекаршу Ордо Фавониус, особенно если она к вам привязалась. Навалился сон, чёрный и спокойный. Кошмары и бессонница исчезли, когда Пурпурная ведьма узнала о них; её зелья работали безотказно. Она волновалась из-за того, что мне вообще ничего не снится, но я всегда отвечал, что меня всё устраивает. Так и есть: возможность выспаться намного важнее даже самых прекрасных снов. Разумеется, Лизу это не утешало и, по словам Кли, она много экспериментировала над успокаивающими зельями.

***

После очередного пробуждения я понял, что переспал — голова слегка гудела. Затем обычно ухудшалось настроение, и весь день неизбежно шёл насмарку, но только не сегодня. Трудно захандрить, когда видишь прекрасную зелень пары весёлых глаз. «Неужели она проснулась раньше и всё время наблюдала за мной?!» — я не успел ужаснуться своему положению и что-то сказать, потому что мои губы тут же оказались накрыты страстным, жадным поцелуем. Лиза не умела целоваться иначе. Думается, в тепле она нуждалась не меньше моего. Время, остановись. Неудивительно, что её созвездием были Песочные Часы. Поцелуй продлился бесконечно долго, но когда Лиза отстранилась, я почувствовал себя обманутым. Слишком мало. Мне нужно ещё. Поэтому настала моя очередь впиваться в чужие губы. Обнять как можно крепче, прижаться как можно сильнее, целовать с риском задохнуться, и всё равно недостаточно. Мы слишком редко видимся. В присутствии друг друга нам как нигде спокойно, но при этом мы сходим с ума от нетерпения. Обнимая Лизу, я перевернулся на спину. Она удобно устроилась сверху, торопливо стянула брэ с моих ног, а затем без лишних прелюдий приняла член, плотно сжав меня бёдрами. Быстро набирая темп, она тут же припала ко мне, очередным поцелуем заглушая вырывающиеся у обоих стоны. Но даже так Лиза сдерживалась недолго. Она дышала часто и в то же время глубоко, и с каждым вздохом стонала всё громче. Её глаза были полуприкрыты и смотрели в никуда; выпрямившись, Лиза полностью отдалась страсти. Я и сам терял связь с реальностью — мои руки бесконтрольно изучали её разгорячённое тело: останавливались на контурах талии, охватывали вздымающуюся полную грудь, дотягивались пальцами до тонких ключиц и возвращались к круглым ягодицам и сильным бёдрам. Уши ловили каждый вздох, каждый стон, заставляя меня возбуждаться ещё сильнее. Продлившаяся несколько минут вечность резко кончилась. Мы одновременно вскрикнули, и тут же прижались друг к другу, постепенно успокаиваясь. Суетливо, по-юношески, словно неопытные любовники, мы встречали так каждое утро. Лиза предпочитала проявлять свою умудрённость в делах любовных по вечерам, а сейчас сознательно отказывалась от всех знаний: несерьёзность, чувственность процесса давали ей заряд бодрости на весь день. «Словно чашечка хорошего чая, — сказала она однажды и тут же возразила себе. — Нет. Намного лучше любого чая». Лиза лежала на мне и игралась с моими волосами, рассыпавшимися по подушке. Я гладил её русую голову и вслушивался в тихое женское дыхание, прерываемое неожиданными смешками. Всегда себе на уме, постоянно о чём-то размышляет и обязательно находит повод улыбнуться… — Дорогуша, который час? А также мастерски застаёт врасплох. — Обычно я задаю этот вопрос. — А сегодня не задал. Лежишь и молчишь, словно привык теряться во времени, — Лиза вновь цитировала меня. — Ты вчера сказала, что это не романтично. Да и почему бы не потеряться? Торопиться некуда. — Кажется, я плохо на тебя влияю, — она хихикнула. — Значит, проведём в постели весь день? — А ты хочешь? — Хочу. Но Сахароза хотела воспользоваться моей лабораторией, и я немного беспокоюсь за неё, — Лиза села и сладко потянулась. — Боишься, что её эксперимент опять закончится неудачно? — Нет, боюсь, что она до сих пор не ложилась спать. Сахароза теряет счёт времени, когда практикуется. Дома никто не следит за её режимом. — А Альбедо? — А Альбедо сам такой же. Лиза вздохнула и волевым усилием заставила себя встать. Конечно, она не шутила про желание остаться в постели. Я не любитель столь праздного времяпровождения, но хорошо бы однажды исполнить её желание. Главное, заранее приготовить чай в постель и какие-нибудь закуски. А пока пора вставать. Но я намеренно не торопился. — Зайка, не смотри так пристально, я никуда не денусь. Лиза натягивала кружевной чулок, поставив ногу на табуретку. Первым делом она всегда надевала чулки, неторопливо, посреди комнаты — не иначе, чтобы я рассмотрел всё получше. Провокация, не поддаться на которую стоило больших усилий, а то мы действительно проведём весь день в постели, забыв про запланированные дела. Приятно, но вредно. Лиза скрыла наготу под синим платьем, застегнула накидку Глазом Бога, ярко засверкавшим в её руках, после чего подошла к зеркалу и взялась за расчёску. — Где встретимся? — я смотрел в отражение её глаз. — Приходи в лабораторию через полчасика, я как раз заварю чай, — она обратила внимание на моё лежачее положение. — Или ты хочешь завтрак в постель? Тогда придётся подождать. Я наконец-то встал и подошёл к волшебнице из-за спины. Она видела каждое моё движение, но позволила себя обнять. — Так нам чая не видать. — Ты говорила, что есть кое-что получше чая, — я поцеловал прикрытую накидкой спину. — Дразнишь, — Лиза прикрыла глаза и тихо выдохнула. — Я не ты — могу и не сдержаться. — Но к сожалению, тебя ждёт Сахароза, — я разжал объятия и, взяв ведьминскую шляпу с туалетного столика, надел её хозяйке на голову. Она поправила поля и повернулась. Бубенчик на острие весело звякнул. — Милашка, а такой шалун, — Лиза покачала головой. — И кто меня, спрашивается, научил? — я протянул ей перчатки. Мы оба засмеялись. Наградив меня нежным поцелуем в лоб, Лиза вышла за дверь. Пора бы привести себя в порядок. После бурных ночей искать разбросанные по всей комнате вещи было нелегко. Я опять задумался над практичностью своего костюма. Моя одежда считалась очень подходящей для путешественника, но чем опытнее я становился, тем больше в этом сомневался. Надеюсь, однажды мне удастся расширить гардероб. В дверь постучались. — Войдите, — я как раз успел одеться и теперь сам мучился с волосами. На пороге стояла Ноэлль, пришедшая прибраться в комнате. Ещё недавно она очень смущалась моего присутствия в спальне Лизы, но сейчас деловито прошла мимо и распахнула шторы. — Ай, — глаза успели отвыкнуть от света. — Простите, сэр почётный рыцарь, — она открыла окно, впуская свежий воздух, а затем обернулась и сделала реверанс. — Доброе утро. — Доброе утро, Ноэлль, — я закончил заплетать косу. — Не подскажешь, который час? — Около десяти утра. — Ого, мы ещё рано, значит. — Вам хорошо спалось? Как вы себя чувствуете? — Спасибо, Ноэлль, всё в порядке. Как у тебя дела? — Всё хорошо, сэр почётный рыцарь! Горничная отвечала искренне и бодро, но я видел нездоровую красноту блестящих глаз и тёмные круги под ними. Она снова готовилась к экзамену, не щадя себя. — Ноэлль… — Вы уже завтракали? — она не замечала моего беспокойства или делала вид, что не замечала. — Если вы согласны подождать, я могу приготовить вам и Лизе питательный салат после уборки. А если вы сильно проголодались, то в «Хорошем охотнике» сегодня скидка на медовое мясо с морковкой. Я могу оформить заказ, если пожелаете. — Спасибо, Ноэлль, мы с Лизой как раз думали прогуляться до «Охотника». Я старался отказывать ей как можно мягче. Мне не хотелось загружать Ноэлль лишними делами, но та не принимала возражений. В Ордо Фавониус давно смирились с её стремлением всем помочь, но нельзя же так себя загонять! Увы, даже прямые приказы Джинн здесь бесполезны, поэтому мне тоже оставалось только смириться, пожелать горничной хорошего дня и оставить комнату в её полном распоряжении. Мои шаги гулким эхом отзывались по пустующим коридорам штаба. Даже в рабочие дни здесь было спокойно, а на выходные многие рыцари брали увольнительные, чтобы увидеться с семьями. Вся суета исчезла с началом похода магистра Варки, а на остальных вредно действовала чрезмерная ответственность Джинн. Лаборатория встречала почти безукоризненной чистотой — только на рабочем столе, заставленном склянками и банками, виднелись несколько застарелых пятен и следов от ожогов. Эксперименты Сахарозы увенчались успехом, и теперь зеленоволосая девушка крепко спала за отдельным столиком, заваленным толстыми книгами и тетрадями с формулами и наблюдениями. Её не мог разбудить даже гул знаменитого котла Лизы: причудливая махина из изогнутых трубок, резервуаров и циферблатов работала на полную мощность, по велению хозяйки готовя идеальный чай. Её коллеги тихо сокрушались: дескать, великолепный механизм используется для столь низменных целей! Я бы присоединился к их скорби, но чай действительно получался очень вкусный. — Не могу её разбудить: она слишком мило спит, — говоря вполголоса, Лиза отодвинула стопки книг и поставила чашки. Да, на такое преступление решиться трудно. Сахароза настолько заработалась, что так и уснула в очках, положив голову на сложенные руки. Кончики зелёных ушек слегка дёрнулись, на губах застыла мечтательная улыбка. Приятный сон и без нашего вмешательства перетёк в медленное пробуждение: Сахароза приоткрыла глаза, сонно посмотрела на нас, проморгалась. — А что вы… Ой! — она подпрыгнула на стуле, щёки зарделись. — П-простите, я случайно здесь… Сейчас уйду! Да… Не… Не буду вам мешать! — Не суетись, ты нисколько не мешаешь. Ответ Лизы остался неуслышанным. Бормоча под нос извинения, Сахароза быстро собрала вещи и почти бегом покинула лабораторию. Оказаться наедине с влюблённой парочкой часто бывает неловко, а для безнадёжного интроверта тем более. К тому же надо честно признать: мы были рады снова остаться вдвоём. — Итэр, я бы хотела тебя попросить… — Лиза достала с полки одну из склянок с подозрительной мутной жидкостью внутри. — Выпей сейчас, перед завтраком. — Что это? — я откупорил сосуд и принюхался. Пахло затхлой водой. — Вот я и хочу узнать, — она как-то неискренне усмехнулась. Посторонним людям может показаться, что беспечность — это второе имя Лизы. К сожалению, это было правдой лишь отчасти. Легкомысленность — лишь защитная реакция перед жизненными проблемами. Обшарпанный, но раз за разом используемый мондштадтцами ростовой щит, за который даже Фатуи не смогли пробиться. Свободолюбивый Архонт, гиперответственный действующий магистр, горничная-трудоголик, недобрая сестра Церкви, ленивая библиотекарша и многие другие — все здесь по-своему убегают от своих проблем. Поэтому тут так популярна роза — воплощённая в цветке клятва молчания. Может быть, это по-своему правильно. Не мне лезть со своим уставом в чужой монастырь. Но как же местные любят всё раздувать до размеров большой глупости! Лиза — не исключение. Мы условились, что между нами нет секретов, но иногда искренние слова приходилось чуть ли не клещами вытягивать. — Что случилось? — Всё-таки заметил? — Лиза сокрушённо вздохнула и грустно улыбнулась. — Ты становишься слишком проницательным, Итэр. — Ты не так уж часто произносишь моё имя, — ответил я. — К тому же у тебя на лице всё написано. — Вот как. Может быть, мне стоит называть его почаще… Она замолчала, словно задумавшись. Бубенчик на шляпе звонко звякнул, когда Лиза подняла голову и посмотрела мне в глаза. Ведьма больше не улыбалась. — Итэр, ты давно общался с Кэйей? Ах, вот оно что. Я промолчал, благо вопрос был риторическим. — Кэйа недавно обронил, что ты для меня — подопытный кролик, — Лиза нахмурилась, её голос стал тише и жёстче, как всегда случалось в минуты гнева. — И надо же ему было сказать такую глупость. — Так вот почему у него рука перебинтована… — хмыкнул я. — Я ему доходчиво объяснила, что надо следить за своим языком. — Вряд ли он понял. — Но я всё равно задумалась над его словами, — волшебница словно не слышала меня. Возмущение сменилось грустью. — Ты никогда не говорил мне, нравится ли тебе мне помогать. Для тебя это словно данность: я даю тебе зелья, а ты их выпиваешь. Я благодарна, но я действительно забыла тебя спросить. Она остановилась, подбирая слова. — Я… Я не могу настаивать. Ты не должен, если не хочешь. Я… Мне… Я чувствую себя виноватой. Прости меня. Для меня ты не подопытный кролик. Ты мне нужен не для экспериментов. Не заставляй себя. — Ага, — кивнул я и залпом осушил склянку. Отвратительно. Словно болотной тины наелся. Придётся положить в чай ещё больше сахара, чтобы заглушить этот мерзкий вкус. — Итэр! — воскликнула Лиза. — Зачем? Для чего я распиналась тут? — Не знаю, — я пожал плечами и отложил опустевший сосуд. — Вы все так любите разводить драму на ровном месте. — Никакая это не драма, я серьёзно, — она обиженно качнула головой. — Не сомневаюсь. Кэйа тоже всерьёз спрашивал, как я могу такое терпеть. Сказал почти то же самое, что и ты. Увы, в одном он ошибся. Я улыбнулся и продолжил: — С чего вы решили, что я терплю? Лиза, ты дорога мне, и для меня естественно помогать тебе. Не жди от меня каких-то глубоких размышлений: есть вещи, важные просто потому что. Раз уж мы связалась друг с другом, то я несу ответственность. Ты, кстати, тоже, а поэтому я выпью каждое твоё зелье, потому что, в случае чего, ты точно спасёшь мне жизнь. Я тебе верю, Лиза. Именно после этих слов зелье начало действовать. В глазах померкло, ноги подкосились, и я рухнул на пол, стремительно теряя сознание. Даже страшно представить реакцию Лизы — впрочем, в критические моменты она быстро брала себя в руки. Меня точно спасут, а если нет, то я всё равно не откажусь от своих слов. Хотя бы потому, что физически не смогу этого сделать.

***

Болела голова. Кажется, приложился ею об планету, и только толстый ковёр спас меня от неминуемой гибели. Глупо было бы отравиться, но умереть из-за падения. Сладко-горький привкус во рту. Лилия калла, ну конечно. Универсальное средство от любых гастрономических и алхимических неудач. — Итэр… Лиза сидела на коленях передо мной. По идее, такие ситуации — не редкость в её ремесле, но конкретно со мной такое впервые, так что неудивительно видеть лёгкую дрожь в теле ведьмы. — Какой же ты наивный, — она вытерла скопившееся в уголках глаз слёзы. — Я же тебе предлагала. — Ты меня спасла. Я был прав, так в чём наивность? — я попробовал сесть, но голова стрельнула болью. — Ох, кажется, ты ушибся. Сейчас я найду… Ай! Я схватил волшебницу в охапку и повалил на себя. — Лиза, хватит суетиться. Ты слишком много думаешь над словами всяких капитанов. Я хочу и буду помогать тебе дальше. Отравлюсь, ушибусь, в митачурлов рог скручусь, но буду. Понятно? Я не дал ведьме возможности ответить, накрыв её губы поцелуем. Лиза неловко лежала на мне, и это возбуждало. Мы слишком редко видимся, чтобы думать о проблемах. Не хочу слушать Кэйю. Хочу Лизу. Хочу её тело, хочу её душу. Хочу её благополучие, хочу её улыбку, хочу её ленивую, но неутомимую любовь к жизни. Если какой-нибудь Кэйа и дальше будет нам мешать, то я сам его молниями зажарю. — Мы могли бы заняться этим прямо здесь… — Лиза улыбнулась в предвкушении. — Могли бы, — я прижал её к себе ещё сильнее и потянулся за новым поцелуем. — Но Сахароза забыла томик о травах и сейчас наверняка вернётся за ним, — закончила ведьма и, высвободившись из объятий, встала. — И неужели ты хочешь, чтобы остыл чай? Эх, делать нечего! Сахароза и так смущалась достаточно, да и вкуснейшего чаю от Лизы тоже хочется. Я слишком редко его пью.