Смешуточное свидание

Арсений сборы на свидания никогда не любил, потому что самые обычные процедуры превращались в самую настоящую катастрофу, и это по меньшей мере — в душе резко выключали горячую воду, станок оказывался тупым, пена заканчивалась, а некогда любимые джинсы давно пора отправлять в стирку. Конечно, он прекрасно знал, что для Руслана это не будет иметь никакого значения, вот такой вот он специфичный человек, который изначально заявил, что вся эта мишура ему не нужна. Но Арсений без этой самой мишуры не мог, потому что на свидании хочется выглядеть лучше обычного, словно он презентует товар перед покупкой. Хотя нет, фу, ассоциировать себя с продаваемой вещью не хотелось, так что Попов решил не думать больше на этот счет и подбирать новую одежду, а еще не забывал следить за временем: опоздать на встречу не хотелось. Может в книгах и сериалах это нормально, но в жизни выставляешь себя безответственным и непунктуальным человеком, а такое Арсений очень сильно не любил. Легкое волнение присутствовало, коленки подрагивали, да и руки тоже — нет, свет клином на Руслане не сошелся, но мандраж перед ответственными моментами всегда был, здесь уже важны обстоятельства, а не люди, принимающие в них участие. А возможно, он волновался по той причине, что попросту не знал, как себя вести с этим человеком. Знакомы они были всего-ничего, практически не общались и не оставались наедине, а здесь предстоит вот так сразу. С глазу на глаз. Радовало то, что в кафе помимо них обязательно будут люди и если что-то пойдет не так, то всегда будет возможность просто слинять. Не то что Арсений уже хотел слинять со свидания, на которое еще не пришел, просто всегда нужно продумывать любые сценарии, чтобы потом не выпучивать беспомощно глаза и теряться. Подготовка никогда и никому не мешала. В какой-то степени его можно было назвать клоуном — с каждым человеком Арсений старался вырабатывать свою линию поведения (и нет, это не про лицемерие, просто люди всегда неосознанно ведут себя с каждым человеком чуть по-разному, умея расставлять акценты на нужные вещи), а с Русланом такого еще не было, поэтому стратегию выработать он не успел. Прискорбно, но импровизировать Арсений любил, особенно на работе, когда опаздывал, так что беспокоиться на этот счет не стоило. Если только капельку. Они договорились изначально, что их встреча начнется и закончится в кафе: торопиться Арсений не хотел, а Белый был и не против, все-таки первое свидание должно пройти по-особенному и желательно не стать последним. Вот здесь уже уверенности ни у кого из них не было, но не попробуешь — не попробуешь, так что по квартире суетилось самое настоящее нечто, пытаясь одновременно натянуть штаны, расчесать свои непослушные волосы и оценить, не пропустил ли он лишних волосков на лице: ага, оно было похоже на попку младенца. Хотя попку живого младенца он не видел. И неживого тоже. Если только свою в детстве. Утюг, свет, ноутбук и прочая электроника были выключены, Арсений стоял при всем параде и широко улыбался, а потом накинул свое пальто с шарфом — пришлось идти на такие жертвы. На улице стоял минус, так что красный нос обеспечен, поэтому он решил поступить умно и спрятать этот самый нос в шарфе. Может немного не сочеталось с образом, но перед входом в кафе Арсений обязательно его снимет и запихнет в карман, так что нормальный нос и отсутствие позора обеспечены. *** Антон заходит, практически залетает в кафе вместе со своим ноутбуком. Неловко переминается с ноги на ногу, пытается не выронить драгоценную технику и снять с себя свою куртку-мусорный мешок, а потом повесить на специальную вешалку за петельку. Ноутбук подмышкой надежно зажат, куртка висит, Антон даже не скидывает по чистой случайности чужие вещи, а это уже маленькая победа. Он быстро окидывает зал взглядом и пытается найти себе самое спокойное место — все-таки он пришел сюда работать (Антон не бомж, просто заебавшийся фрилансер, который захотел сменить обстановку). Видит всего три пустых столика, и один из них находится рядом с компанией шумных подростков, второй недалеко от матери с маленьким ребенком, а слева от третьего устроились два мужика. Антон даже не думает, сразу шагает к третьему столику и плюхается на стул, ставит ноутбук на стол и ради приличия меню открывает: есть и пить не хотелось, но если торчать здесь просто так, то его быстро вынесут отсюда, а такого добра не надо, так что лучше раскошелиться на какой-нибудь десертик с чаем и периодически просить добавить этот самый чай. Шастуна можно назвать очень любопытным человеком, его так и называли, а он в свою очередь не обижался, потому что на правду не обижаются. Ну что поделать, если ему нравится узнавать что-то новое, а уши сами заинтересованно дергаются в тот момент, когда где-то поблизости идет занятный разговорчик? Так что во всем виновато природное любопытство, а не Антон. Именно эта причина заставляла его сомневаться в правильности своего решения: это ведь кафе с большим количеством посетителей, у которых своя жизнь и свои тайны, а еще темы для обсуждения. Возможно интересные. В первый раз Антон не сумел поработать в кафе, потому что за центральным столиком развернулась драма, и о каких дедлайнах могла идти речь, когда девушка кричит, а парень выливает на нее суп? Второй раз кто-то попытался уйти и не заплатить, так что здесь разборки тоже были очень интересные. К ноутбуку тогда Антон, конечно же, не прикоснулся. Число «три» являлось знаковым, поэтому он решил предпринять очередную попытку и даже не жалел — прошло уже пятнадцать минут, а Антон с умным видом втыкал в экран и даже что-то полезное делал, а не только делал вид, как это иногда бывало. Заказ уже принесли, десерт съеден наполовину, работа кипит, клавиши громко стучат, но в один момент он улавливает чужой голос, невольно пытается вслушаться в смысл набора слов, но потом быстро одергивает себя и хмурится — нельзя отвлекаться, иначе третья попытка окажется провальной и придется себе дома создавать новую атмосферу, а этим заниматься было лень. Во имя лени нельзя отвлекаться! Правда, такой настрой длился не долго, потому что разговоры за соседним столиком не утихали, так что не узнать ничего об этой парочке казался самым настоящим грехом. А грешником Антон не был, поэтому с огромным энтузиазмом свернул все вкладки, чуть пододвинулся левее, чтобы лучше слышать. А слышать там было что. — Жалко, что я не Черный. — Почему? — Ну как почему? Мы были бы хлебом! — Хлебом? — Да, батон белого и батон черного. Антон не сдерживается и улыбается, потому что этот мужик забавно подкатывает, вот только объект, к которому он подкатывает, видимо, не оценил такую шутку юмора. Он, конечно, не собирается лезть не в свое дело, просто глаза отводит в сторону, замечая, что этот белый (интересно, это по цвету кожи или еще по какому-то фактору?) сидит с каменным лицом. — Снимешь пробу чизкейка? Антон фырчит тихо, потому что этот человек с каменным лицом лучше ситуацию не делает, и раз предлагает угоститься, то мог бы сделать это более… Короче нормально предложить, а не вывернуть все так. Он уже дыхание затаивает и ожидает ответа собеседника. А собеседник тихо смеяться начинает, давая Антону заметить, что смех у него очень классный, такого специально надо смешить, чтобы почаще слышать. — Прости, просто снимают обычно скальп, а это немного не в тему нашего свидания… Мысленно он аплодирует, потому что этот парень его не подвел и подстебал такую странную формулировку, ну просто красавчик. Если судить по голосу, он и правда красавчик, но пока убедиться в этом не получается: Антон может наблюдать только каменнолицего. — Почему есть фасоль, но нет фасахара? — Чего? Арс, ты в порядке? И сейчас Антон узнает две вещи: этот парень имеет хорошее чувство юмора, а еще он теперь не просто парень, а Арсений. Необычненько. Обладатель такого редкого имени точно должен быть вот таким, какой есть этот Арсений. — Ну соль есть, такая штука, которую для вкуса добавляют в еду. А еще есть сахар, его тоже добавляют, но обычно в сладости. У тебя в тарелке немного фасоли, я увидел и на основе этого сказал. У Шастуна глаза закатываются: серьезно, как можно быть таким глупым и не понимать очевидных шуток? Антон такие мемы очень любил, они были почти самыми любимыми, прямо как господынь и господыня, сударыня и тударыня. Да уж, все-таки такой юмор только для умных. — Твои родители случайно не стоматологи? — Арсений, ради всего хорошего, давай без этих подкатов дурацких. Знаешь же, я такое не люблю. — Я просто намекаю, что у тебя часть брови в зубной пасте. Антон только злорадно смеется и берет себе еще один десерт. Нечего тут мешать парню свою богатую фантазию демонстрировать и затыкать. Аппетит разыгрывается на фоне такого представления. — … И в итоге она почти весь день искала свою помаду. Да уж, как девушки повернуты на своей косметике, — Руслан заканчивает рассказывать историю о своей коллеге. — Кстати, ты знаешь, почему уходовая косметика обижается больше всех? — Нет? — Потому что все просят ее уйти. Немая сцена. Руслан снова смотрит с непониманием, Арсений только вздыхает и пытается терпеть это, а Антон прыскает в кулак, маскируя это под кашель. — Если можно дойти до ручки, почему нельзя дойти до карандаша? Антон уже не стесняется и в открытую тихо хихикает, а ноутбук отправляет в спящий режим, нечего глаза мозолить. — Если бы у геев был мир, ты поддержал их? — Ну, наверное, да. А что за странные вопросы, Арсений? — Я пытался выяснить, геймер ты или нет. Похоже нет. — А как геймеры связаны с гей миром? Интересно, а можно в этом кафе попросить таблетки от живота? Антон сейчас точно лопнет и виноват в этом будет Арсений. — Знаешь, как мяукают северные коты? — А они это делают как-то по-особому? — Мурмянск. Арсений готов биться головой об этот самый стол, потому что его первое свидание пошло не только через жопу, а через все человеческие органы сразу. Нет, он представлял, что что-то может пойти не так, но не до такой же степени! Шутки — одна из немногих вещей, в которых Арсений был уверен на все сто процентов, считал это своим призванием и не думал, что пойти что-то не так может именно из-за этого. Прозвучит слегка самовлюбленно, но ему не раз друзья и знакомые, а еще друзья друзей говорили, что чувство юмора хорошее, и ему где-нибудь на сцене рассказывать стендапы и заняться юмором в профессиональном плане. Арсений тогда отмахивался и краснел от смущения, но все равно запоминал и откладывал в голове все эти слова. И он был с этим согласен, почти со всем: да он мог рассмешить почти любого, людям нравилось то, что его шутки находятся на такой грани, что хочется смеяться или от гениальности, или от тупости, третьего не дано. А потом случился Руслан, который уже второй час сидел с постным лицом и выдавливал улыбку только из вежливости — у него вообще на лице читалось желание уйти отсюда и забыть эту встречу как страшный сон, небось ударило по самооценке, что почти каждую шутку Арсению приходилось разжевывать, потому что Белый не понимал вообще ничего. А когда до него доходило, то появлялась очень натянутая улыбка и скрипучий смех, от которого Арсению становилось некомфортно. Его нельзя назвать чересчур требовательным партнером, но тот факт, что его будущий парень будет постоянно вот так кривить лицо и не вкупать его шутки… Ну, значительно так напрягал, прям очень сильно напрягал, потому что шутил Попов постоянно. И в жизни, и в переписках, и картинки забавные делал сам. И ему необходима была отдача. Арсений не требовал комплиментов каких-то и боготворения, ему было достаточно слышать чужой звонкий смех, а еще жалобы от того, что щеки уже болеть начинают. Ему нравилось знать, что он может вот так расслабить человека, заставить его испытывать различные эмоции одними только словами. А если человек вот такой вот каменный, на постоянной основе будет лицо морщить и смотреть на него как на дурака, то это не совсем нормальные отношения. В общем и целом, с каждым сказанным каламбуром Арсений понимал, что у них нет будущего. Все шло по неизменной схеме: он выдавал шутку, объяснял ее и видел огромную пропасть между ними, которая с каждым разом увеличивалась больше и больше, хотя казалось, что больше некуда. Видимо, было куда. Помимо этого, Арсений испытывал максимальный дискомфорт, потому что в такой ситуации невольно почувствуешь себя каким-то клоуном непонятным. И если раньше ему нравилось сравнивать себя с клоуном из-за большого количества масок, можно было уйти в философию, то сейчас он ощущал себя клоуном в самом прямом смысле этого слова: с нелепицей, которая сыпется из его рта. Конечно он понимал, мол на вкус и цвет фломастеры разные, но обязательно начнешь сомневаться в самом себе, оказавшись в такой ситуации. Проще винить Белого и его чувство юмора, а точнее его отсутствие, но все равно заберутся тревожные мысли: вдруг дело все-таки не в нем. Постепенно злость Попова направилась на двух конкретных людей: Руслана и себя. Наверное, он не сдержался бы и уже давно истерично сбежал отсюда, забывал потом несколько недель это свидание как страшный сон и зарекся больше никогда не шутить, только в одиночку и под одеялом, если не одно «но». Большое такое «но» — после каждой шутки он улавливал на заднем фоне какие-то звуки. Сначала это было пыхтение и кряхтение, он уже задумался, а не старый ли дедушка умирает от его гениальности, но потом это начало превращаться в нелепый маскировочный кашель, а последние несколько каламбуров и вовсе сопровождались смешками. Эти самые смешки послужили самым настоящим медом для ушей после такой гробовой тишины. И они, в отличие от некоторых, были живыми, искренними — все, как он любил. Слышал этот шум не он один: Руслан несколько раз поворачивал голову в сторону и одаривал кого-то весьма красноречивым взглядом. И Арсений, не в силах побороть свое любопытство, проследил за чужим взглядом и в следующий момент уже сам начал пялиться на этого человека. Посмотреть было на что: забавный кудрявый парень, который сосредоточенно утыкался в неработающий экран своего ноутбука, а еще красивые кольца украшали пальцы. Арсений не разглядывал специально его руки, просто периодически парень подносил эти самые руки ко рту, пытаясь скрыть свои припадки смеха. Неужели все это время его шутки правда ценились, только не тем человеком? Значит, все те истории с каламбурами правда оказались хорошими? Их было интересно слушать и Арсению не надо до конца жизни загоняться? Проверить был только один вариант, которым он решил непременно воспользоваться. — Представляешь, вчера в потасовке пострадала колода карт. Теперь она готовится к раздаче. В этот раз Арсений игнорирует взгляд, которым его одаривает Руслан, потому что теория начинает подтверждаться: он снова слышит эти мягкие смешки и сейчас работает уже на публику. А если точнее, то только на одного человека. — Знаешь, что говорит добропорядочный вампир? Я чуть сосну и уйду. Он откровенно наслаждается чужим смехом, уже есть стопроцентная уверенность, над чем смеется незнакомец, но Арс решает добить. — С какими словами депутат снес садик? Много детей. Руслан продолжает смотреть вопросительно, что-то даже говорит, но Арсений его больше не слушает. С невозмутимым видом делает последний глоток своего эспрессо, а потом ставит чашку на стол и встает со стула, разворачиваясь и уходя от этого столика к другому. Пожалуй, в шоке сейчас были все: Руслан хмурится и недовольно что-то говорит. Кажется, извиняется и обещает подтянуть свое чувство юмора, если он пообещает быть серьезнее. Антон глаза выпучивает, закрывает и открывает рот, слегка пугаясь происходящему. А Арсений просто не ожидал от себя такого, сам хлопает глазами с удивлением, но твердой походкой к соседнему столику направляется, усаживаясь напротив паренька. — Арсений, очень приятно познакомиться. Однажды друг мне сказал, что меня надо отправить на конкурс геев, а я пообещал назло ему выиграть. На конкурс меня не отправили, и я ничего не выиграл, но у тебя очень красивая улыбка, — выдает на одном дыхании, чувствует, что это волнение от предвкушения снова возвращается. Но молодой человек несколько секунд тупит, пытается осознать осмысленное, а потом заливисто смеется, сразу же протягивая руку в ответ. — Боже мой, я что, на небе? Тогда откуда здесь такая звездочка вообще? Арсений снова немного смущается и расплывается в улыбке, а потом ненавязчиво пытается вырвать руку из чересчур долгого рукопожатия. И причиной этому была не чужая слегка влажная рука, а банальное неудобство. А Антон продолжает сидеть в шоке, потому что… Ну, потому что не ожидал такого. Да, ему нравилось сидеть и слушать чужие шутки, нравилось мысленно посылать агрессивную агрессивность этому Руслану, ведь нельзя вот так реагировать, когда человек для тебя так старается. Нельзя быть таким глупым и сидеть с максимально незаинтересованным лицом, пока Антон старается лицо вернуть себе нормальное. Нельзя не ценить человека с таким чувством юмора. Чувство юмора вообще важная штука, по крайней мере по его мнению. Человек может быть любого пола, с любой внешностью и фигурой, голосом и характером, но если у него отсутствует чувство юмора, то сложно с таким человеком по жизни. Россия и так для грустных, нельзя же делать это своим девизом. С одной стороны, он очень даже рад такому повороту событий: если бы Руслан оказался нормальным, то Антон скорее всего уже получил по лицу за то, что он фактически подслушивает чужое свидание, да и Арсений не подсел бы знакомиться. А другой стороны нет, поэтому Антон просто радуется. — Я Антон. — Я Арсений. — Я знаю. Дверь кафе громко хлопает — у Руслана кончается терпение, и он вылетает пулей, не желая наблюдать за всем этим. — Снимешь пробу моего вишневого пирога? — Антон старается не заржать, но видит лицо Арсения, который точно так же сдерживает смех и в итоге сыпется. А Арсению много не надо: ему достаточно такой пародии и громкого смеха, чтобы начать смеяться самому. — Могу снять не только пробу, — Арсений возвращает серьезное лицо и подмигивает. А Антон отламывает кусочек пирога и подносит к чужим губам, ожидая, пока проба будет снята. — Хочу низушку от пирога попробовать. — Что? Какую низушку? — Антон снова сыпаться начинает, под столом его ноги касается. — Боже, что у тебя в голове? — А ты узнай. — Узнаю. Обязательно узнаю.

почти шесть лет спустя

— Я хотел бы поблагодарить вас всех за то, что мы с вами смогли собрать такой огромный зал! И для меня это очень важное событие, потому что пять с половиной лет тому назад я даже не мог подумать, что окажусь когда-нибудь на большой сцене и у меня будет прям мой концерт, самый настоящий сольник. Но один человек говорил мне, что все будет, нужно просто постараться. Ребята, вы классные! Надеюсь, что это наша не последняя встреча. Арсений несколько раз кланяется и смеется, после чего буквально убегает за кулисы. Он пребывает в какой-то эйфории, до сих пор не может успокоиться и чувствует слишком много всего. В крови бежит адреналин, а он сам бежит к черному выходу, где его уже ждали. По пути он думает о том, что они правда проделали просто огромнейший путь (Антон обязательно заценил бы каламбур, если услышал). Прошли через множество трудностей, но в итоге у них получилось. Прям правда получилось, причем даже больше ожидаемого. И Арсений не лукавил, потому что нужно быть благодарным Антону — за его поддержку, за помощь, за то, что всегда был рядом и каждый раз заряжал его, прямо как личная батарейка. Арсению очень хочется высказать все это своему парню лично, он никогда не устанет заваливать его приятностями и наблюдать за краснеющими щеками и кончиками ушей — отдельное очарование, он всем сердцем обожал эти милые уши. И он выходит из здания, чуть ежится от прохладного воздуха, а потом на него налетают с объятиями: удивительно, как быстро Антон прискакал сюда из зрительного зала. Но думать об этом сейчас совершенно не хочется, потому что его крепкие руки к себе прижимают, выбивают воздух из легких, а потом прислоняются сухими губами. Арсений замолкает, забывая обо всем, что хотел сказать. Вот только Антон, засранец такой, отстраняется первый и улыбается широко, смотрит на раскрасневшегося Арсения, явно наслаждается видом, а напоследок чмокает его в губы. Сейчас Арсений замечает, как Шаст прячет что-то за спиной и смотрит на него вопросительно, от нетерпения подходит ближе, пытаясь заглянуть на спину. — Арс, ну куда ты у меня такой нетерпеливый, а? Подожди! Арсений глаза закатывает, но послушно прекращает попытки подсмотреть, смиренно выжидая. Антон сам руки наконец-то показывает, и прямо как фокусник букет достает. Там и хризантемы, и розы, и ирисы, а еще множество зеленых веточек и вообще самая настоящая мешанина, но флорист ему сказала, мол это дополняет друг друга, смотрится красиво и обязательно надо брать. В цветах он не смыслит ничего, так что не исключено, что у него на лбу написано это и можно развести на деньги, но он видит чужие горящие глаза, такую широкую улыбку, что хочется предложить скотч, и понимает — не прогадал. Арсений забирает букет, уже сам встает на носки для удобства и целует его, не переставая сверкать. — Мне сказали, что цветы дополняют друг друга… — начинает Антон. — Прямо как мы с тобой, — Арсений заканчивает за него. — Арс, я хотел сказать, ну. Что очень сильно горжусь тобой. Ты молодец и смог добиться всего сам, потому что умница у меня! И выступал ты очень круто, там люди чуть не померли от смеха! Постоянно тебе хлопали. Но я больше всех! И я хочу, чтобы этот особенный день ты запомнил надолго. — Мы. Мы добились всего, — не может сдержаться и не поправить. Арсений улыбнется широко и возьмет его за руку, сначала понюхает букет сам, потом будет обязательно тыкать им Антона, выбирать смешки игривые, после чего они вместе пойдут домой. К себе.