Фейерверки от Аратаки «Numero Uno» Итто

      Яркие шары, порою принимающие причудливые формы, наполненные пиро элементом, взрываются в тёмном ночном небе тысячей сочных красок, радуя детвору и заинтересованных случайных прохожих, остановившихся понаблюдать за стараниями Ёимии. Рады, кажется, абсолютно все, кроме одного только Горо, прибывшего на фестиваль Инадзумы по просьбе Кокоми; всем интересующимся он, гордо задрав хвост и подняв мягкие собачьи уши, заявляет, что госпожа Сангономия послала его в качестве своего доверенного лица.       Однако «бесстрашный Пёс войны», как бы иронично это не звучало, с детства боялся всего, что слишком неожиданно громко шумело. Естественно, даже сейчас, будучи взрослым генералом, побывавшим во множестве сражений, он, следуя инстинктам, пугливо поджимая уши к голове, бегает по площади, умело огибая небольшие частые скопления людей, в попытках найти какое-никакое укрытие. Добираясь до лестницы, Горо досадно путается в собственных ногах и, под грохот и яркие вспышки особо большого, завершающего первый этап шоу фейерверка, стремительно летит на ровно уложенную плитку, смиренно готовясь приземлиться на колени и ладони, больно разодрав их в кровь.       Но генерал Ватацуми никак не ожидает, что чьи-то крепкие руки тут же рефлекторно обхватят его тонкое запястье, слегка царапнув кожу острыми ногтями. Итто, не растерявшись, тянет Горо на себя, перехватив удобнее за талию, прижимает его к широкой грудной клетке, как бы удостовериваясь, что юноша теперь точно не упадёт; двое парней так и застывают в этих вынужденных объятиях, пытаясь переварить случившуюся ситуацию. Оглушающий шум внутренней паники любезно заглушает Горо очередную тираду — кажется, ещё более громкую, чем до этого, взамен лишая хвостатого дара речи на пару минут. Он, безмолвно открыв рот, удивлённо поднимает голову; взгляд голубых глаз, в которых до сих пор блестел тягуче переливаясь страх, фокусируется на лице спасителя.       Неосознанно Горо хочет отступить, топчется на месте, сдерживаемый чужими руками, так по-хозяйски его схватившими. Видит грубоватые, хмурые черты лица и чужой взгляд, изучающе прожигающий его; багровые рога и палочка от леденца, торчащая изо рта окончательно подтверждают теорию Горо о том, кто ему помог.       – От кого это ты так испуганно убегал, генерал-хороший-мальчик?       – Эй, т..ты, – возмущённо воскликнув, Горо вздёргивает уши, яростно сверкая глазами и хмурясь; хвост, поддерживая общий его вид, выдаёт раздражение хозяина, угрожающе виляя из стороны в сторону. – Не смей меня так называть! И.. спасибо, что не дал упасть, – тут же успокоившись, благодарит генерал, неловко отводя взгляд, сглатывает, чуть краснея в щеках. У Аратаки от его реакции улыбка на лице сама расцветает, а желание совсем чуть-чуть подурачиться наконец берёт верх.       – Ты так разозлился из-за обращения «хороший мальчик» или «генерал»?       Горо от его вопроса задирает голову, собираясь снова возмутиться, но, видя танцующие огоньки в вишнёвых глазах напротив, забывает, что хотел сказать, чувствуя, как внутри будто мягкими хвойными иголками колется странное тепло. Он задерживает дыхание, почти не моргая бегает глазами по лицу, застывшему в нескольких сантиметрах от него, судорожно пытается быстро сообразить новый ответ, но осознаёт, что опоздал. Аратаки уже всё понял. Становится жарко. Под воздействием страха на генерала легко влиять, собственно, этим всегда и пользуется Яэ Мико. Даже сегодня эта хитрая лисица, мастерски манипулируя излюбленной уловкой, умудрилась заставить Горо надеть милейшего вида чулочки, кои юноша, не успев снять, спрятал под своей повседневной одеждой.       В этот момент дети поблизости, будто издеваясь, взрывают хлопушку. Горо на резкий звук реагирует моментально: айкнув, кидается на шею Итто, будто багровый о́ни – единственное спасение перепуганного бедолаги. Аратаки, чьи руки в неуверенном жесте повисли у открытой кожи талии, издаёт тихий смешок, дыханием колыша чужие волосы; он, вовсе не возражая столь бесстыдным обнимашкам посреди улицы, если они помогут Горо успокоиться, спасается от щекочущего нос мягкого меха собачьих ушей отворачиванием головы. Позже Итто глубоко вдыхает, ощущая витающие в воздухе нотки приятного, сладковато-терпкого аромата рыже-белых волос генерала; о́ни снова расплывается в улыбке, перекатывая леденец за другую щёку, когда Горо, опомнившись, спешно отстраняется и, смутившись, не смеет поднять очи на Аратаки, руками подозрительно закрываясь.       – Что бы ты без меня делал, – в шутку ворчит Итто, показательно закатывая глаза. – Предлагаю тебе провести эту ночь со мной. По крайней мере, будет к кому прижиматься, если снова испугаешься, – Итто любопытно наблюдает за тем, как Горо теребит в тонких аккуратных пальчиках опоясывающий его талию ремешок.       – А как же твоя банда?       – У них выходной, – отмахивается блондин, совестливо пытаясь не так откровенно пялиться на, по сути, чужой пах. – Ну так что?       Горо ещё с минуту мнётся с ответом, однако, когда о́ни, развернувшись к нему спиной, принимает долгое молчание за отказ, уже собираясь уходить, генерал тут же нагоняет его, обещая, что постарается не сильно прилипать в случае если испугается.

***

      Часы близились к часу ночи, Горо, практически засыпая на ходу, настойчиво не отпускал из постепенно слабеющей хватки локоть Аратаки.       – Может, мне стоит отнести тебя в твой номер? Ты же по приглашению сюда прибыл?       – Конечно...       Итто не понимает, на какой из вопросов Горо ответил, ведь последний, ничего больше не сказав, снова падает в чужие руки, крепко заснув.       Смотря на это мирно сопящее создание, доверчиво прижимающееся к тёплому телу, что даже во сне потешно шевелило ушами и нетерпеливо вертело хвостом, то и дело ударяя им по чужому бедру, Итто понимает, что он просто обязан отблагодарить Ёимию, а пока он, под непонимающие взгляды редко встречающихся прохожих, медленно плетётся в постоялый дом, куда обычно заселяют гостей из других регионов.       О́ни аккуратно кладёт Горо на кровать и уже собирается оставить его, но генерал-щеночек, отчаянно ухватившись за его руку, сквозь пелену сна хнычет, прося его остаться. Поджав губы, Аратаки бегло окидывает взглядом чужое лицо, думая, что Горо, возможно, холодно. Не видя другого выхода, кроме как послушно провести ночь в номере парня, беловолосый осторожно ложится рядом, укрывая генерала и себя одеялом и долго думая, не в силах заснуть: а вдруг поутру Горо не понравится, что его одежда помнётся? Может, стоит... Хотя не, генерал наверняка места себе не найдёт, если обнаружит себя без одежды, ещё и в одной постели с кем-то ещё. А может, всё же ему неудобно, вон как вертится во сне.       Все мысли разом вылетают из головы, забываясь, стоит Горо, перевернувшись на бок лицом к о́ни, закинуть ногу на Аратаки, уперевшись в него своим стояком и еле слышно простонать. Итто задерживает дыхание, точнее, от неожиданности просто-напросто забывает сделать вдох и глядит то на пах юноши, то на его лицо в полумраке комнаты, и, чёрт, на полном серьёзе, словно зачарованный, тянется рукой, поглаживая чужую возбуждённую плоть, которую сковывают несколько слоёв одежды. Реакция Горо не заставляет себя ждать: он сразу возбуждённо подаётся бёдрами к чужой руке, извивается, приглушённо постанывая, но, благо, не просыпается. Аратаки тянется за поцелуем, уже увереннее потираясь, но, всё же боясь ненароком разбудить, прекращает стимуляцию, одёргивая руку, тут же отворачиваясь и ошарашенно бегая глазами по помещению, пытаясь найти в темноте хотя бы что-то, за что можно зацепиться взглядом.

Следующий год

      Фестиваль повторяется, но Горо уже не боится, ведь Аратаки едет вместе с ним, самоотверженным, а оттого столь весёлым тоном пообещав защищать генерала.       Они, вспоминая свой первый праздник, гуляют до часу ночи.       – «Именно тогда ты заснул и грохнулся ко мне в руки» – гордо заявляет Итто, подхватывая юношу под колени и поднимая над землёй. – «А я, как настоящий мужчина, донес тебя до номера»       Горо даже специально гостиничный номер тот же забронировал – и про чулки не забыл. Итто много раз видел их в гардеробе своего милого щеночка, но ушастый каждый раз, стесняясь, захлопывал дверцы «в мечту Итто» и отнекивался.

***

      – Итто, – шёпотом проговаривает по слогам недавно проснувшийся Горо, сладенько потягиваясь на четвереньках. Заметив занимательно выпирающий из чужих штанов бугорок, Горо ухмыляется, принимаясь игриво ластиться к нему – сначала мажет губами, потом трётся щекой. Улыбаясь, глядит на спящее, чуть насупившееся лицо Аратаки, будучи полностью уверенным в том, что о́ни крепко спит. Открывая вид на кружевные чулочки, подаренные доброй Гудзи великого храма, сняв шорты, Горо немного стягивает и чужую одежду.       – Аратаки Итто, ты крупно оплошаешь, если сейчас же не проснёшься, – залившись румянцем, генерал берёт в руку член беловолосого, пару раз ведёт вверх-вниз, розовым язычком облизывает головку, собирая с неё смазку, однако, слышит за окном очередной хлопок; отпрянув, он гавкает, делая вид, что он вовсе не трогал о́ни. После осознаёт, что Итто проснулся.       – Оу... Я же не сплю? – первое, что интересует Аратаки, когда он видит практически голого генерала, сидящего у него в ногах и раздражённо виляющего хвостом, сурово прожигая взглядом окно.       – Заснёшь вечным сном, если не вставишь мне его, – Горо, вообще не стесняясь, пересаживается на пах Итто, елозит, потираясь, и нетерпеливо кусает свою губу, чувствуя, как мокрая ткань чужой одежды прилипает к его коже. – Ты мне приснился.       – Ты всю ночь прижимался ко мне. Было мило, – поглаживая пушистый хвост, Аратаки слабо сжимает его у основания, после приспускает нижнее бельё парня, даже не думая интересоваться, куда подевалась нормальная одежда; второй рукой почти до синяков крепко держится за талию генерала, чувствуя, как судорожно тот дышит.       Кружевные чулки ублажают взор, Итто нежно улыбается, сообщая своему до чёртиков смущённому мальчику, что краснеть тут не за что, толкается в его податливое тело, так горячо сжимающуюся вокруг его члена дырочку, заставляя Горо скулить, громко взывая и запрокидывая голову, открывая шею для осторожных влажных поцелуев.       – Итто.. я уже.., – урывками тараторит генерал, сглатывая вязкую слюну, что уже медленно стекала по его щеке, капая на подушку. Горо спину чужую украшает поверх уже сросшихся шрамов царапинами, стонет довольно, глядя сквозь дымку вожделения на Аратаки, покорно уши к голове прижимая, готовясь к тому, что их погладят.       – Не сдерживайся, ты же такой хороший, – с тихим рычанием проговаривает Аратаки, точно зная, что Горо от такого радостно заскулит, кончая, даже не успев прикоснуться к себе. Беловолосый постепенно ускоряет темп, не прекращая хвалить Горо. – Такой умный и послушный. А самое главное – только мой, – после этой фразы он с протяжным хриплым стоном, не сдержавшись, оставляет-таки пару меток на шее генерала, нарушая идеальный светлый тон; после довольно лижет свежие засосы, кончая внутрь, ещё пару раз толкается в пульсирующее нутро юноши и ложится рядом. Горо хнычет, сообщая, что ему ужасно жарко, но всё равно жмётся к Итто, царапая, прокусывает клычками его плечо, ложится на него, скуля от чужих рук, что мягко ерошат ему волосы.       – Внутри будто бесшумные фейерверки взрываются, так круто, – шёпотом признаётся, смущённо краснея, генерал.       – Потому что это фейерверки от Аратаки «Numero Uno» Итто, детка. Круче, чем у Ёимии, да? – смеётся в ответ о́ни. – Сделаем всё так, чтобы даже хорошие мальчики не испугались.       – Спасибо, – Горо улыбается и нависает над Аратаки, робко целуя его.