Усталость, Рождество и шоколад

Зима захватывала Тотспел медленно, наслаждаясь бесполезной беготней людей, готовящихся к праздникам и морозам. На прилавках начали появляться украшения, незамысловатые и дешевые, доступные для населения в поношенной одежде, что с усталыми лицами приглядывались к скудному количеству товаров каждый вечер. Селена ненавидела пересекаться с ними, слышать их громкий кашель, хриплые голоса. Она мчалась обратно к особняку, выполнив поручение Жозефины. В корзине, прикрытой простым лоскутом ткани, лежали свежеиспеченные пироги. Но вязкая и горькая изможденность настигла и служанку отеля, медленно собравшись в один ком и зацепившись за её длинные волосы. Селена не обращала на ощущение своего внимания, она к нему привыкла ещё во времена долгого и упорного пути к важной должности в том, реальном, мире. Она сильная, ей не нужно твердить это мантрой перед сном, Селена справлялась и, несомненно, так будет и сейчас. Девушка помнила об этом, пока натирала пол и раскладывала приборы перед ужином. Она слабо улыбалась и пыталась распрямить плечи, прекрасно осознавая – перебарывать переутомление ей не в первый раз. Крайне неприятно, что состояние не из лучших и скрыть его – занятие не из простых. Селена замечала обеспокоенные взгляды Лиама и боялась его вопросов, на них ей придется натянуто улыбаться и, возможно, врать. Она сильная, но, как бы ни хотелось доказать это, она с каждым днем кажется самой себе всё более хрупкой, несильный порыв ветра может сбить её с ног. Ранее Селена пыталась уменьшить степень истощенности витаминами, уговорить организм потерпеть правильным питанием и, может, давала себе поспать на час-два больше. Будучи служанкой, она обязана соблюдать правила. Будучи проклятой, она обязана искать информацию. У Селены есть дела и план, которых она должна держаться. Во сне её преследуют тени, горы исписанных бумаг, сообщавших об одном и том же. Об отдыхе и спокойствии она, попавшая, в чужой и мрачный город, не отмеченный ни на одной карте, могла только мечтать. Она месит тесто с отчаянным упорством, оно должно превратиться в печенья к сочельнику. Селена хотела увидеть улыбку Лиама, разглядывающего ангела, непременно кривого, потому что иначе её дрожащие руки не смогут. От подобных глупых мыслей в первые несколько минут она пыталась отмахнуться, но позже смирилась и решила пойти у странных желаний на поводу. Селеной праздник совсем не чувствовался, витали серость и холод, проникающий даже под накинутую шерстяную шаль, благосклонно одолженную Жозефиной. Безликая кухня над потугами в кулинарию, вероятно, усмехалась бы при способности это делать. Все торжества, если они не включали обязательные официальные приемы, Селена проводила неизменно в офисе, у едва слышно гудящего компьютера и кипы документов, отсутствие этого верного общества иногда сравнивалось ею с потерей опоры. Она убрала поднос, вздохнула и тихо выругалась. Селена отвыкла от готовки, никогда не была ярым фанатом уборки и не стремилась корпеть над созданием украшений. Процесс стал бы в разы приятнее, если бы она заинтересовалась в празднике, в перспективе с азартом искать подарки или полюбоваться на платья, но девушка всё та же, ничего не изменится лишь за пару месяцев в компании изящного и светлого, будто бы солнечный луч, Лиама. Селена бросила измятый фартук куда-то за стол, не без горечи отметив, что до сих пор ничего не смогла узнать. К вечеру ей нужно вернуть на лицо выражение человека, которого ни за что не сломать, ядовито комментировать набожность Жозефины или прятать глаза от её брата, слишком доброго, чтобы верить ему. Селена не стремилась к сомнению, но пробовала за ним спрятаться. Ведь если он такой хороший, то кто она? Одиночка, что не планировала просить помощи и поддержки. Да и не Лилит она вовсе, а лезет в то, во что не должна, пусть ненамеренно и неосознанно. Лиам наверняка отстранился бы от неё сам, поверь он в рассказ о проклятии. Селена зарылась носом в подушку, постаралась игнорировать тоску, сдавливающую ей горло и подбежавшие к глазам слёзы. Она жалела себя, готовую утопиться в переживании о себе, о своих несчастьях. Несправедливости. Селена заснула с мерзким привкусом отвращения. За ужином она попыталась шутить, передразнивала хозяйку отеля, в результате совершенно ожидаемо получив выговор и обещание однажды запереть несносную Лилит в подвале с крысами. — Быть может, это научит тебя некоторым манерам. Лиам тихо засмеялся, так некстати заставив Селену сравнить звуки его голоса с переливами колокольчика и устыдиться своей чуши. Он мягко попросил прекратить ссориться, ведь вечер такой красивый. Жозефина обиженно умолкнула, подарила своей служанке недовольный взгляд прежде чем вернуться к овощам на тарелке. Селена не любила, когда в перепалках за неё вступались, она может постоять за себя сама и не нуждалась ни в чьем покровительстве. Несколько раз предпринимались попытки растолковать этот очевидный, на субъективный взгляд Селены, факт, но без особо успеха. Иногда она задумывалась, какой была Лилит, которую он знал. Как часто нуждалась в защите. Перед Рождеством Лиам превращался в ещё большего ребёнка, очаровательного и ожидающего волшебства в воздухе, подарков, старика с распухшим от игрушек мешком за спиной. Понемногу и на короткие минуты настроением заражалась и отрицающая подобную нелепость Селена. Она даже припрятала какой-то странный и блеклый роман для подарка. Можно было найти что-то получше, но в странноватой книге был свой шарм. Почему-то сложилось впечатление, что Лиаму понравится. Она развешивала украшения в столовой, погруженная в свои мысли, когда чьи-то длинные и холодные пальцы прикрыли ей глаза, предлагая сыграть в старую игру. — Легко. Жозефина не будет заниматься этими шутками, а Прима... — Селена ощупала ладони. Мужские. По-аристократически тонкие и изящные. Руки художника. — Это Лиам. Пахло чаем и цветами. — В следующий раз я подготовлюсь и запутаю тебя, чтобы ты думала дольше, Лилит. Селене хотелось поморщиться. Если не от чужого имени, к которому привыкнуть так и не удалось, от тепла в глазах юноши. Она этого не заслужила, она ему по-прежнему посторонний человек и уйдет, если появится возможность это сделать. Её место не здесь. — Хочешь горячего шоколада? Отдохнуть тебе не повредит, ты уже несколько часов порхаешь тут, милая Лилит. Селена не любила праздники. Не любила привязанность людей к глупым традициям, но она не отказалась, кивнула, смотря в сторону, чтобы не видеть просиявшего Лиама. — У меня лучший горячий шоколад, не сомневайся! Он схватил её за руку и повел на кухню, чтобы она смогла наблюдать за процессом появления рождественского напитка и послушала краткий пересказ прошлогоднего празднества. — На тебе было прекрасное платье, синее с кружевами, подчеркивало глаза, — Лиам беззаботно помешивал смесь и оборачивался к Селене. — Ты ничего не помнишь? Она криво улыбнулась. К сожалению. Но этот праздник она обязательно запомнит и не даст себе забыть. Лиаму понравился её ответ. — Ты выглядишь грустной, словно тебя угнетает приближение дней, ради которых ты так стараешься. — Я… — Селена поймали с поличным. — Может, немного. Я в порядке, но сейчас много дел и мне нужно всюду успевать. Все-таки я ваша служанка. — Ты не обязана делать больше, чем можешь, дорогая Лилит. Мы не хотим, чтобы самые весёлые дней в Тотспеле прошли мимо тебя. На неё смотрели серьёзные глаза, такие красивые и чистые, что, кажется, один выдох – сердце разлетится на много кусочков и Селена невесомым духом взлетит к люстре. — Я постараюсь следить за этим. Так сложно скрывать смущение, если ты к этому не привык. И бесконечно приятно слышать участие в чужом голосе. Селена подумала, что скоро совсем сдастся и поплывет по течению, будет улыбаться Лиаму в ответ, проводить с ним время и прекратит избегать его, пряча слабость. Получив в руки кружку с теплым напитком, она села у камина слушать. Лиам говорил об искусстве, о важности цвета, о мокром снеге и формах снежинок. Селена поняла, что не может относится к Рождеству с подозрениями и пренебрежением, ей хотелось погрузиться в радость, которую ей предлагают горстями и наконец-то отдохнуть. Рядом с добрым Лиамом ей спокойно, она знает, что напряжение убежало от неё, а усталость отцепилась от её волос. Стоит встать с кресла и покинуть нынешнюю компанию — её снова утянет, начнет съедать заживо и пугать. Но она справится. Селена сильная. И ничего не случится, если она позволит себе чуть расслабиться в присутствии одного-единственного человека. Мир не должен рухнуть.