He smokes alone.

вечер тихо берет в свои руки город. медленными уверенными движениями обхватывает каждый переулок и вытягивает все светлые части, не оставляя ни одной надежды на солнце, все быстрее украдывая его в закат, а месяц вызводя на предистал. он курит в одиночку, сидя на крыше, где мелкие, редкие лучи все еще согревают выгоревшие каштановые локоны и облезлые губы, из которых с каждым разом выходит больше серых сгустков дыма, рассеяваясь в теплом весеннем воздухе. вино в запотевшей бутылке, полупустой, тихо плескается из стороны в сторону, пошатываясь и обдуваясь ветром изнутри. тихие пошоркивания обуви прохожих по еще не убранным листьям, отдаються в ушах хриплым эхом. он не собирается не куда идти, а хотя и не куда, он проебал все, согласившись в тот злополучный вечер уехать из города, в поисках славы и денег. ничего из этого он конечно же не получил. остался один, без глэма и группы, будто с ножом в сердце, которое жалобно воет, а слезы не текут, хотя хотелось бы. сигарета окончательно стлела, а он поднимается и черный плащ развеевается на теплом весеннем ветру, щекочет голую кожу. сейчас хотелось бы чаю и душевных разговоров, а не этого всего.резким движением пинает бутылку, а она с звонким свистом летит с 3 этажа заброшки. пошаркивая тяжелыми берцами он спускается по дряблой лестнице, от которой кусками отлетают ошмётки камней и железок торчащих во все стороны. медленным размеренным шагом направляется до бара, звонит глэму. — «Оставте сообщение, абонент недоступен». «Сбросил»— думает он и шагает дальше по широкой трассе, вглядываясь в никуда, руки в широких карманах пальто, а в них одна купюра 100$, пачка парламента и зажигалка, еле работающая, на последнем издыхании. знобит. кашляет протяжно и звонко, открывая дверь пустого бара, молча протягивает купюру и бармен уже знает зачем он пришел, раньше они выступали в этом баре, частенько довольно таки. на барной стойки появляется рюмка и сразу же залпом выпита. алкоголь уже не спасает, это лишь временное убежище, в котором он пытается забыться, но все равно все моменты, все концерты вспоминаются сразу. и вот уже стоя у зеркала старого, потрепанного, слезы льються реками и протяжный, хриплый крик рвется из груди, а сам он падает на колени, рыдает... он уходит, даже не забирая сдачу, выходит на широкое крыльцо и вдыхает свежий воздух на улице, не зацикливаясь не на чем. он снова курит в одиночку.