Моё ледяное солнце

Утро Антона началось не с фразы «Доброе утро» и чашечки кофе, а с замешкавшегося Павла Алексеевича, который минут пять пытался что-то сказать, но не мог. — Павел Алексеевич, честное слово, я пьяного Леву лучше понимаю, чем трезвого Вас, — сказал Шастун, по святой традиции тыкая в кашу ложкой. — Твой чокнутый тренер забыл тебе сказать, что у тебя через пару дней концерт в Новгороде, — наконец выдал Воля, глядя на парня со всем своим сочувствием в глазах. — Так что… собирай вещички. Нам два часика ехать с тобой… минимум… — А есть вариант отказаться? — с лицом лица спрашивает он, отрываясь от созерцания каши. — Можно. Но тогда тебе придётся есть всё, что здесь готовят. Так что поверь мне. Лучше в соседний город смотаться, заодно и денег заработаем. — Мне тренироваться надо, у меня скоро чемпионат, — ровным голосом произнес фигурист, явно не желая куда-то ехать. Но и есть то, что готовят повара интерната, — настоящая пытка. — Можно и там тренироваться. Тем более, что у тебя Чемпионат только через месяц с хвостиком, — продолжает уговаривать Паша. Черт бы побрал его совесть. — Люди такие деньги отдали, лишь бы на тебя полюбоваться! Там аншлаг полный! — И? — Что «и»? Что? Ты понимаешь, что если ты туда не явишься, то нас банально убьют. На кусочки порвут. И будут ненавидеть. А ещё потеряешь народную любовь, — преподаватель перечислил, наверное, самые глобальные проблемы, но они никак не повлияли на парня. — Ради Арсения и дедушки. Ну, пожалуйста… — Ладно. Хорошо, — с тяжёлым вздохом согласился Шастун, отставляя кашу подальше от себя. — Восемьдесят процентов от заработанного я жду у себя на карте. — Окей, — кивнул старший, растягивая на лице улыбку. — Иди, собирайся. — Иду, иду. И учтите, никаких дурацких экскурсий! У меня нет на них ни времени, ни сил, ни, тем паче, желания. — Как скажете, Антон Андреевич, — усмехнулся Воля, наблюдая за тем, как Антон, словно чёртов павлин, продефилировал до выхода.

***

Сейчас Антон, как никогда раньше, благодарит себя за свою лень. Потому что не успел он толком разложить вещи (да и, собственно, не собирался), как снова поездка. А ведь он уже понадеялся, что сможет вернуться в свои родные будни, в которых нет места почти ежедневным переездам. Но судьба решила иначе, поэтому Шастун начал чуть ли не бегать по общаге, чтобы найти зубную щётку. Да, в голове парня уже образовалась каша из-за этой бесконечной путаницы. Вот где зубная щётка может быть? В ванной? В туалете (хотя, это ну очень вряд ли), а может в ящике?.. Да, именно там. Но понял он это в самом конце, когда перебрал все варианты, осмотрел всю ванную и уже даже успел отчаяться. Но, собственно, это препятствие и было самым сложным. А остальные вещи не заняли столько времени, сколько поиск щётки. И только позже до Антона дошло, что он мог тупо не искать её, потому что потратить сто рублей — дело трех минут. Особенно, когда у тебя есть эти сто рублей. Но уже было поздно что-то менять. — Ну что, собрался? — в комнату зашёл Воля, державший руки в карманах. — Тебе этого рюкзака типа достаточно? — Ну да. Тут все самое необходимое, — кивнул Шастун, надевая походный, достаточно вместительный рюкзак на свои плечи. — Да и я бы не сказал, что у меня есть необходимость кучу всего везти с собой. Плюс мы не в глухое село едем, а, вроде как, в город. Хоть и небольшой. — И то верно, — кивнул Паша, оглядывая небольшую комнату. — Ну ладно. Поехали? — Ну естественно. Быстрее приедем, быстрее я поем нормальную еду и не получу от Арсения Сергеевича по крышке, — парень подмигнул и покинул комнату, но остановился у двери. — Милости прошу в коридор. — Ага, иду, — мужчина вздохнул, медленно и вальяжно покидая комнату общежития. — Я закрою, иди пока вниз. — Как скажете. Шастун спускается по лестнице, печатая Арсению о том, что он, мягко говоря, обалдел. И, вроде бы, ему было весело печатать своему типа «идеальному» тренеру, который мог забыть о таком достаточно глобальном событии. Но было грустно от осознания того, что Попов это прочитает в лучшем случае вечером. Часиков в десять. А потом позвонит, обязательно. Иначе Антон его просто убьёт. Он уже спустился вниз, сел на скамейку, а точнее на самый её край, и стал дожидаться своего преподавателя английского языка. М-да… куда катится его жизнь? Вряд ли найдётся ещё хоть один фигурист, который поедет выступать не со своим тренером, а с обычным учителем английского языка. Прикольно. — Ну всё. Сейчас будет два с половиной часа, за которые ты можешь поспать, — оповестил Павел, протягивая ключи вахтерше. — И когда ж ты уже расти начнёшь? — Да кто его знает, — пожал плечами Шастун, в очередной раз за последние дни покидая пределы интерната. — И вообще, меня моё телосложение устраивает. — Не буду спорить. На парковке стоит чёрное Reno Arcane, за рулём которого сидит достаточно молодой человек. Ладно, главное запомнить номера. На всякий случай. Антон вновь открывает мессенджер и пишет Арсению, что он в машине, что скоро поедут, и выключает телефон, садясь на заднее сидение. Самое время включить музыку и расслабиться, вот только таксист решил сделать с парнем селфи, чтобы, как он сказал, повыпендриваться перед знакомыми. А Шастун, как самый добрый человек, согласился. Ну а почему бы и нет? И вот они начинают отъезжать. В наушниках играют песни pyrokinesis, а впереди концерт к двадцать третьему февраля и выходные в соседнем городе, который в несколько раз меньше Питера.

***

Новгород встречает Антона солнцем и, относительно февраля, теплом. Повсюду лежит снег, который переливается разными цветами под ярким солнцем, из-за чего глаза начинают побаливать. Зато красиво. Очень. Деревья здесь и правда как в сказке, что заставляет Шастуна почувствовать себя ребёнком. И пофиг, что у него достаточно сложная судьба и несколько побед за спиной. — Ладно, я уже не так сильно злюсь на Арсения Сергеевича, — более оптимистично произнёс Антон, оглядываясь по сторонам. — Тут приятнее, чем в Питере. — Не могу с тобой не согласиться, — кивнул Паша, глядя себе под ноги прямо на хрустящий снег. — Дайте угадаю, — парень выгнул бровь, доставая из кармана под. — Именно по этой причине мы идём по какой-то забытой Богом дороге до отеля вместо того, чтобы и дальше ехать в машине? — В целом… да. Тебя что-то не устраивает? — Да нет. Все отлично, — он пожал плечами, глядя на белоснежный вал. Антон делает слабую затяжку, а после выдыхает почти прозрачный пар. — Вот-вот, — кивает Воля, протягивая руку в просящем жесте. — Такая тренировка выходит. — А то! Только я хочу поспать хотя бы пару часов, но да. Тренировка перед сном — основоположник счастливой жизни. — Ой всё, не гунди, — цыкает мужчина и, сверившись с Гугл-картами, поворачивает вправо. — Туда нам надо. — И не сомневаюсь даже, — буркнул мальчишка, следуя за своим преподавателем. Честное слово, если бы не музыка в наушниках — Антон бы уже убил всё живое на этой планете. — Тихо, — заткнул его Паша, вновь поворачивая, но уже налево. — Мы на подходе, не переживай. — Не переживаю, — меланхолично ответил Шастун, всматриваясь в очертания гостиницы. — Скажите, пожалуйста, что это она. — Угадал, — кивает преподаватель, ускоряя шаг. — Вот сейчас заселимся, и до трех часов дня я тебя трогать не буду. — Спасибо большое, Павел Алексеевич.

***

В гостинице тепло, пахнет яблоками и корицей, из-за чего у Шастуна сводит желудок. Ремонт сделан неплохо, на уровне. Сразу понятно, что номера здесь не самые дешёвые в городе. И это, если честно, очень радует. — Ты же не будешь против, если я поселюсь отдельно от тебя? — у самого ресепшена спрашивает Паша, практически сразу переводя взгляд на девушку. — Нет, Вы что! Неужели я смогу жить без Вас?! Я же маленький ребёнок! Мне без взрослого дяденьки под боком не выжить! — Шастун разыгрывает спектакль для одного актёра, чем вводит Волю в ступор. — Шучу я. Я могу ужиться только с дедушкой, Левой и Арсением Сергеевичем. Я бы все равно с Вами не стал жить. — Вот и отлично, — выдохнул мужчина, оплачивая два номера. — А то мне чуть плохо не стало! Нельзя ж так людей пугать, в самом деле! — Вы же свой номер за свой счёт оплачиваете? — Естественно. Не буду же я брать деньги с ребёнка, — он выгибает одну бровь, мол, Антон, ты чего, и продолжает. — За кого ты вообще меня принимаешь? — Да Бог Вас знает, если честно, — парень пожал плечами, в ответ на что получил недовольный вздох со стороны старшего. Но оба решили промолчать. На этой прекрасной ноте диалог завершился, а в окольцованых пальцах оказалась пластиковая карточка. Надо подниматься на второй этаж… Неплохо. Главное, что не на первом и не на последнем. Он поднимается по лестнице, потому что ждать лифт — это, как минимум, тупо. А ещё негоже великому фигуристу лениться, а значит, что дойти пешком до номера — вариант, принятый голосами в голове единогласно. К слову, лестница выполнена достаточно современно: темно-серые стены, белая лестница, чёрные перила, а также светильники с датчиком движения. Экономично, практично, а главное — удобно. Отлично. — Так… Осталось найти свою дверь, — говорит он себе под нос, идя по длинному коридору. — Так, вроде эта. Парень прикладывает карточку к нужному месту, и, после того, как датчик пикнул и загорелся зелёным светом, дверь открылась, а взору подростка открылся вид на просторную, можно даже сказать, роскошную комнату. — Красиво тут… — Шастун еле сдержался, чтобы не открыть рот от шока и удовольствия. Но всё, что он сделал, так это захлопнул дверь и закрыл её на замок, а после с разбегу упал на мягкую, широкую кровать. — Оа-а-ав… Шика-а-арно-о-о… Он и сам не заметил, как провалися в сон.

***

Проснулся Антон от вибрации телефона, все ещё лежащего в заднем кармане брюк. И, судя по всему, девайс пытается достучаться до своего хозяина уже давно. Даже очень. На дисплее высвечивается «Арсений Сергеевич ❤️», а на часах уже половина четвёртого. Шастун внезапно осознает, что сейчас получит по шапке за то, что, во-первых, проспал, во-вторых, не отвечал. Долго. Но всё же берет трубку, хоть и знает, что Попов сейчас будет злиться. — Да? — севшим голосом спрашивает парень, потирая дрожащей рукой глаза. — Привет, радость моя глухая, — усмехнулся мужчина, судя по всему куда-то идя. — Ты почему не поел сегодня, м? — Да как-то забыл, если честно. И как только зашёл в номер и лег на кровать, то сразу вырубился, — признается он, поднимаясь с кровати. — Вон, даже не переоделся. — Ну ты даёшь… — протянул Попов, улыбаясь. — Но сейчас ты хоть немного поесть должен. Судя по отзывам, там неплохая еда. Договорились? — Да, конечно, — кивнул Антон, пытаясь немного привести себя в порядок без зеркала. — Кстати. Арсений Сергеевич, а Вам не приходило в голову, что меня стоит предупреждать о каких-либо моих концертах? Особенно, если они в других городах? — Прости, пожалуйста. Я просто замотался с этим всем, поэтому ну… получилось так. И там ещё мастер-класс будет. Завтра. — Чего? Какой ещё мастер-класс? Как понравиться своему тренеру? — на бледноватых, розовых губах неосознанно появляется слабая улыбка. — А если серьёзно, то что мне показывать? — Покажи те места, которые меня не устраивают в твоих программах. Аксель свой коронный покажи, ошибки растолкуй. Не переживай. — Окей, ладно. Но Вы уже можете придумывать речь для извинений, — он устало вздохнул, осматривая свое лицо в зеркале, расположенном около двери. — Боже… — Хорошо, хорошо, — вновь усмехнулся тренер, останавливаясь. — И, слушай… Я задержусь ещё примерно на четыре дня. Ты не сильно злиться будешь? — Вы тогда в жизни от меня не откупитесь, Арсений Сергеевич, — выдохнул он, поправляя волосы. — Да ну с-с-с… солнышко моё на голове. — Выкрутился, молодец, — хихикнул старший, заходя в какое-то помещение. — Ладно, любовь моя, я пошёл. Удачи тебе. Я ещё вечером позвоню, если ты не уснёшь. — Хорошо, Арсений Сергеевич, — Антон достаточно широко улыбнулся, немного краснея. — Буду ждать. И даже кофе выпью. — Только покушать не забудь, договорились? — Договорились. — Тогда до вечера, Антош. Звонок завершился, а Шастун, мягко говоря, офигел. Он уже было свято поверил в то, что получит по шее за то, что полчаса не отвечал, а тут… Ну а вообще, Попов тоже виноват, причём очень сильно. Как можно было забыть о концерте в другом городе?.. Антон выходит из номера, закрывает дверь и направляется в сторону ресторана. Поесть и правда стоит, потому что получить по башке не вариант. — Ого, ты жив, — встречает его Паша, который явно задолбался вытаскивать парня из царства снов. — Ты видел, сколько раз я тебе позвонил? — Извините. Не успел включить звук. — Каким образом? — Обычным… Увидел кровать, лёг и отключился, — пожал плечами Шастун, немного ускоряя шаг. — Как ты быстро уснул… — Я всю ночь программы отрабатывал. Только Арсению Сергеевичу не говорите, — с серьёзным выражением лица попросил подросток, проверяя наличие пода в карманах. — Ладно, не буду. Но если подобное повторится, то расскажу. Понял? — изображая из себя хорошего-плохого учителя, говорит Воля. — И, если ты не в курсе, то мы немного очень сильно опаздываем. — Ничего страшного. Я иду есть, — хмыкнул парень, быстрым шагом спускаясь по лестнице. — В смысле? Нам через десять минут надо на катке быть! Что о нас люди подумают? — Пусть думают, что хотят. А мне Арсений Сергеевич велел поесть. Для меня его мнение — самое важное. А остальные идут лесом, — и, не слушая ворчания преподавателя, он побежал в ресторан. Интерьер достаточно приятный: тёмно-фиолетовые стены, лавандовые кресла, столы, выполненные под дерево, и широкая барная стойка. Прекрасно. Надо теперь как-то еду заказать. К фигуристу почти сразу подходит официантка с желанием узнать, чего желает гость. Она подаёт ему меню и задаёт вопрос «будете сразу заказывать или позже?». — Мне салат. Самый лёгкий, какой только у вас есть, и стакан воды. И, желательно, побыстрее. Я тороплюсь. — Хорошо. Антон протянул меню обратно и уткнулся в окно взглядом. И в этот самый момент к нему сзади подходит Паша и кладет на его плечо руку. Парень чуть ли не подпрыгивает, но все же удерживает себя на месте. — Господи… — шокированно произносит подросток, медленно оборачиваясь назад. — Спасибо, конечно. Но я Павел Алексеевич, — отшучивается мужчина. И, убрав свою руку, садится рядом. — Я договорился со всеми, поэтому мы пойдём к половине шестого. Так что, кушай. – Спасибо. – Не за что.

***

На катке все практически так же, как и в родном интернате. Даже сама арена тех же размеров, что и в Питере, и не может не радовать Шастуна. Встретили его, кстати, с каким-то необычайно великим уважением и почтением, что очень непривычно для подростка. Какой бы звездой в мире фигурного катания он ни был, а все же не мог привыкнуть к роли какой-то знаменитости. – Итак... сколько у нас времени? – спрашивает парень, зашнуровывая коньки. – Я думаю, что около четырёх часов. Потом каток закрывается, – отвечает Паша, глядя на "сложившегося" подростка. – Это без учёта ежечасовой заливки. – Ага... то есть, примерно три часа... Маловато, – немного опечаленно говорит мальчишка и поднимается. – Ну если бы кто-то будильник поставил, было бы больше времени. – Не начинайте, пожалуйста. А я побежал, чтобы зря времени не терять, – он быстро подмигивает учителю и быстрым шагом покидает раздевалку. А вне раздевалки прохладно, где-то восемь градусов выше нуля. Поэтому парень немного дрожит от ощутимого холода и спешит скорее размяться и начать тренировку.

***

После тренировки Шастун пофоткался с парой человек, которые его об этом попросили, расписался в каких-то блокнотах, поговорил с каким-то тренером о фигурном катании, попил с ним чаю, рассказал об Арсении Сергеевиче и его таланте "прививать любовь к спорту", хотя мысленно думал о том, что любой бы на его месте уже давно не то чтобы ушёл, а убежал из спорта, да так, чтоб аж пятки сверкали. Ну а потом отправился в гостиницу. – Ладно, я спать. Спокойной ночи, Павел Алексеевич, – он помахал ему рукой в знак прощания. В номере тепло, но не душно. И это не может не радовать, потому что после холода хочется зайти только в помещение с комфортной температурой. Не меньше. Антон переодевается в свободные штаны и домашнюю футболку, складывает на стуле верхнюю одежду, а после садится на кровать в позе "лотоса". И ровно в этот момент звонит телефон, а на дисплее появляется имя тренера. Шастун, не раздумывая, быстро отвечает на входящий звонок, тут же прикладывая телефон к уху. – Добрый вечер, Арсений Сергеевич, – по-детски улыбается мальчишка, чуть дрожа. – Как Ваши дела-а-а? – весело тянет он, шатясь из стороны в сторону. Отчего-то под вечер у него появилось слишком романтическое настроение. – Привет, Антош, – устало, но ласково поздоровался с ним Арсений, растягивая губы в слабой, уставшей улыбке. – У меня все нормально. Ты там как? Как тебе Новгород? – Прикольно. Тут спокойно так... пробок нет, – парень падает на спину и легонько подлетает на кровати. – Мне нравится. – Ну вот и прекрасно, – кивнул себе мужчина, садясь на кровать. – Я рад, что тебе тут нравится. – Нравится – не то слово. И тут тренер такой прикольный мужик. Он столько историй рассказал… и чаечка дал. – Какой он хороший, – задумчиво протянул Арсений, глядя в потолок. – Ну не ревнуйте, Арсений Сергеевич, не ревнуйте. Вы у меня все равно самый-самый лучший тренер, фигурист и… мужчина на свете, – Антон покраснел ещё сильнее, держась руками за себя. – Правда. – Верю, Антош, верю, – хихикнул Попов, отрывая телефон от уха. – Включи камеру. – Камеру?... – удивляется мальчишка, но перечить не решается. Поэтому нажимает на значок «видео» и машет тренеру рукой. – Какой ты красный, – улыбается мужчина, немного закашлявшись. – Лапочка моя. – Арсений Сергеевич, Вы что, заболели? – настороженно интересуется парень, чуть суживая глаза. – Да нет, ничего особенного. Вон, даже температуры нет, – пытается утешить тренер, но выходит у него не очень, судя по взгляду Шастуна. – Правда. – Вы все равно будете лечиться, Арсений Сергеевич. От этого Вам не убежать никуда, – предупреждает мальчишка, немного откидываясь назад. – Теперь я Вам буду звонить с допросами, ясно? Да? Да. – Хорошо, хорошо. Не буду с тобой спорить, солнышко, – кивнул он, стараясь сдержать кашель. – Заодно звонить почаще будешь. Я тут все равно что-то подразгреб… Но дела ещё есть. Да. – Вот и договорились. А по поводу дел… Вашими молитвами у меня их прибавилось. Поэтому не скучаю без Вас, – усмехнулся Антон, глядя на то, как меняется лицо старшего. – Но по Вам я уже очень-очень сильно соскучился. Скорей бы эти три дня прошли… – Полностью с тобой согласен, Антош, – Арсений зевнул, ложась на кровати, но камеру не выключает. – Что ты мне ещё расскажешь? – Ой… Ну раз такая тема пошла, то я побуду жалобщиком и расскажу, как Павел Алексеевич потащил меня по каким-то забродкам до гостиницы вместо того, чтобы ехать в автомобиле. – Ох как интересно, продолжай. Их разговор длился достаточно долго. Антон все рассказывал и рассказывал о том, как прошёл его день, а Арсений под этот приятный голос позволил себе расслабиться и начать медленно погружаться в сон. – Ладно, мальчик мой. Спокойной тебе ночки, завтра рано вставать, – вновь зевнув, произнёс тренер и послал воздушный поцелуй. – Хорошо, Арсений Сергеевич. И Вам тоже спокойной ночи. И лечитесь! – потребовал мальчишка, посылая поцелуй в ответ. – До завтра. Я Вам завтра позвоню. И не дай Боже Вы не будете лечиться! Я… Я Вас… укушу. Воть. – Хорошо, радость моя, хорошо. Дуй спать, а я буду ждать твоего звонка. – Обязательно позвоню, – кивнул Шастун, накрываясь одеялом. – Люблю Вас. – И я тебя тоже люблю, малыш. Звонок завершился. Антон лёг спать с улыбкой на губах и небольшой температурой из-за краснеющих щёк. А Арсений смотрит в потолок, все ещё обдумывая в своей голове утренний звонок. Как рассказать Антону, а стоит ли вообще это делать?... Как поступить? Столько вопросов, которые остались без ответа… И как бы Арсению ни хотелось, решать весь этот ужас ему. Не иначе. А в голове до сих пор стучит набатом утренняя фраза, из-за которой он не сможет вернуться к Антону в назначенный срок. Но эта задержка ведь нужна самому Шастуну... ведь так?...