Часть 35
10 июня 2024 г., 21:06
Лёгкое головокружение от пятичасового марафона. Эмили накидывается практически сразу каждый раз, когда приходит к Дереку в квартиру. Его это убивает, он не может до сих пор привыкнуть к такому. С той ночи многое изменилось: Эмили стала оставаться на ночь, тем самым не давая ему и шанса всё обдумать, позже начала вести себя иначе, более открыто, раскрепощённее, свободнее, улыбка на её лице стала появляться чаще, непонятно, от него или того, что их совместный проект скоро будет завершён. Она стала совсем сводить его с ума, полностью завладевая.
— Мы вложимся в твою компанию. Я поговорю со своим отцом, — говорит Эмили непринуждённо, закидывая ногу на ногу, развалившись на диване в его длинной футболке и что-то пережёвывая.
Мужчина сглатывает, не совсем понимая, о чём речь.
— В каком плане?
— Мы откроем, точнее ты откроешь свою IT компанию. Пусть в начале она будет маленькая, но со временем ты добьёшься того, чего хотел, — подытоживает, гуляя глазами по потолку и довольно улыбаясь.
Парень не знает, что сказать. С чего такое благословение на его голову? Или это сон? Стоит себя ущипнуть?
— А что, муж тебе ничего не скажет? — снова эти дурацкие напоминания о том, что она изменяет, а он тот, с кем она это делает. На душе становится ещё более паршиво, но если не спросить, то будет всё казаться неизвестным.
— Я думаю, он даже не узнает, — пожимает та плечами, пальцами начерчивая круги на коже бёдер.
Дерека это никак не вдохновляет и спокойнее ситуация не становится, но он продолжает прописывать коды для программы. Эмили, изгибая бровь, не совсем понимает такую реакцию. Подойдя к нему и усевшись на крепких бёдрах, она обвивает руками его шею, сталкиваясь с парнем нос к носу.
От такого сразу же спирает дыхание. Он никогда, наверное, к этому не привыкнет, к этим неожиданным касаниям, сумбурным действиям. Эмили всё ещё кажется ему каким-то дурманящим сном, от которого он никак не хочет просыпаться. Обхватывает её талию руками, пока она прижимается к нему, сладко целуя и улыбаясь ему в губы. Так по-лисьи, по-собственнически, словно он игрушка, которая ей принадлежит.
— Не понимаю, рад ты или нет, — наигранно дует губы, но потом сразу же становится серьёзной, убирая с его лба волосы.
Тот лишь пожимает плечами, прикрывая глаза.
— Я хочу, чтобы ты была моей, вот и всё. Мне кажется, на данный момент, это всё, чего я хочу, — с лёгкой хрипотцой проговаривает тот, признаваясь самому себе и ей. Он не раз об этом думал. Много времени потратил на то, чтобы отпустить эти мысли и перестать думать о девушке, как о своей, но ничего не получалось, всё возвращалось обратно и в конце концов, настигло его так сильно, что он готов умолять об этом. Эмили улыбается. — Это хорошая новость, но пока ты тут, мне кажется, я всё могу, правда. А если уйдёшь? Что будет дальше?
Дерек смотрит в эти глаза, пытаясь увидеть в них хоть какой-то ответ, но понимает, что ничего пока разглядеть не может. Этот страх, это непонимание, но эти чувства, что сейчас есть, заставляют их продолжать. Заставляют его просто плыть по течению, откидывая вопросы в сторону.
Эмили не знала ответа на этот вопрос. В её голове сейчас словно рой мух начинает летать, пытаясь найти себе пристанище, а сама она понимает, что поступает всё это время неправильно. Или какая уже разница?
Чонгук. В голове ещё всё тот же Чонгук, которого она ждёт глубоко в сердце. Который любит её и смотрит такими же глазами, как человек напротив.
А это тогда кто?
***
Очередная ущербная погода за окном. Этот дождь всё никак не хочет униматься, чтобы дать улицам немного подсохнуть, а приходящей воде уйти по стокам в канализацию. Дерек ненавидит дождь. Ему не нравится эта прохлада, этот запах сырого асфальта и этот запах мокрой травы. Бесит невозможность выйти куда-либо, всегда нужно брать с собой зонт, который только мешается, словно путается в руках. Уже который день Эмили не приходила к Дереку. Эта пустота, что образовалась за эти дни, была предсказуема. Всё было предсказуемо. На что он рассчитывал, когда позволил себе коснуться чужой женщины? Она не принадлежит ему. Никогда не принадлежала. На сообщения отвечала коротко. Программа была запущенна, время шло и то, что Эмили изначально задумывала, получилось. Это сыграло свою роль, только, наверное, не в лучшую для неё сторону. Он боится, что больше не сможет её увидеть, и дело не в обещании, которое она ему дала, а в самом факте присутствия. И это чувство… Оно поглощает всё больше и больше, засасывая в свою роль жёсткой и ущербной привязанности. Что нужно было сделать? Как нужно было от этого ограждаться? В дверь напористо стучат. В какой-то момент Дерек сильно напрягается, мурашки пробегают по голове от напряжения, заставляя тело чувствовать любой шорох и каждое дуновение ветра. Проглотив образовавшийся ком в горле, он тихо подходит к двери, посмотрев в глазок и… Резко открывает. — Эмили? Девушка стоит на пороге уже вдоль и поперёк изученной квартиры с красными глазами и небольшой сумкой в руках. Она вся мокрая из-за дождя, видимо, зонт с собой она не взяла. Этот проклятый зонт. На секунду в груди промелькивает колкое чувство счастья, неожиданной радости от её появления. Но как только он оценивает её внешний вид, всё тут же сменяется переживанием и беспокойством. — Чонгук… — всхлипывает она, вытирая с лица капли, которые скатываются с мокрых волос. Дерек не понимает, что происходит. — Я развожусь с Чонгуком…***
Тёмная улица, свет фонарей на проезжей части проникает в несколько окон квартир в домах рядом. Новая жизнь. Новая работа. И новая девушка. Дерек очень старается, нависая над обнажённой Эмили, входя в неё и каждый раз набирая темп. Секс стал ярче, как-будто. Эти громкие стоны, которые гуляют по стенам, такие сладкие и заводящие, что парень совсем не может остановиться, задерживаясь внутри девушки, размазывая липкую смазку по коже бёдер. Ловя губами пару звонких вдохов, Дерек целует её, да так глубоко, с таким напором, что не хочет отрываться. Прошло так много времени с того момента, как она разошлась с бывшим мужем и переехала к нему. Первое время было не по себе, было стыдно, дурно, и в то же время переживания за девушку съедали изнутри, и хотелось просто исчезнуть. Вина сильно трепала нервы, а потом девушка стала живее, активнее, больше улыбалась и как будто совсем забыла о нём, хотя продолжала работать с ним в одной компании и на высокой должности. Всё сложилось странно и очень быстро, отчего Дерек не успел за этим потоком событий, не успел пережить какие-то ощущения и ему приходилось нагонять их сейчас. Эмили ноготочками царапает сильную мужскую спину, изгибаясь под ним, подаваясь вперёд. Ей мало. Она требовательно притягивает его ближе, буквально вжимая в себя, чтобы каждый кусочек кожи чувствовал на себе горячее тело мужчины. Перед глазами пелена, опьяняющая, дурманящая, в воздухе словно парят феромоны, от которых сносит крышу. Но от этого и лучше, чувства словно разделяются на «до» и «после». От близости с этим мужчиной хочется парить в облаках, забывая о реальности. Сколько времени это длится? Хочется, чтобы ещё немного, ещё чуть-чуть подольше, пока усталость окончательно не возьмёт своё. Дерек чувствует облегчение в такие моменты. Так он понимает, что она сейчас здесь, с ним, никуда не уйдёт, пока он прижимает её к кровати, нависая, трогая, целуя, держа в поле своего зрения. Она осталась такой же невероятной, какой и показалась ему в первый раз, и он надеется, что она останется с ним ещё подольше. Рядом, хотя бы физически, а дальше уже и мысленно. Тяжело дыша, он целует ей шею, очертание подбородка, ключицы, спускаясь к грудям, наслаждаясь запахом и вкусом кожи. Чувствует. Фантазия сама делает своё дело, заставляя действовать, а не думать.***
— Я… Дерек в шоке от того, что его небольшая компания сейчас процветает. Ей всего пару месяцев, а уже есть такой видимый прогресс. И если бы не Эмили, он бы не знал, что делать после того, как отомстит. Он до сих пор помнил свой коварный план. Но решил переложить его из долгого ящика в мусорное ведро. Сейчас это кажется дурацким планом, сейчас есть намного лучше. Жизнь лучше. И дышать немного проще. / the end flashback/ Вспоминая всё это и сидя на кухне, Дерек считает это всё какой-то небылицей, сном, иллюзией. Жалкой фантазией подростка, которая осуществилась, но вот только про последствия ему никто не сказал. В чём же конкретно дело? В нём? В Чон Чонгуке? Или Эмили Уильямс? — Или во всех. — проговаривает он вслух свои мысли, делая глоток кофе. Надоело. Такое ощущение, что этот чёртов Чон Чонгук и не уходил из её — из их — жизней. Словно он всё это время был тут, между ними, не давая продыху или права быть вместе. Что в нём такого особенного? Что в нём такого, чего нет в других? Эмили никак не хочет вылезать из кровати, как бы он её не уговаривал, не умолял. Всю ночь она бродила по спальне, слушала музыку, кричала, пела громко песни, из-за чего мужчина просто психанул и ушел спать на летнюю веранду во дворе их дома, потому что внутри находиться было просто нереально. Со свадьбы прошло уже много времени, но такое ощущение, словно этого не было, и она опять отдаляется, как когда-то. Становится чужой, забивается в угол, шипя на других, когда те пытаются ей помочь. Сердце кровью обливается от того, что она в таком состоянии отрекается от всех, в том числе и от самого мужчины. Словно она не забыла его. Или даже не хотела забывать. На улице прохладная погода для такого времени года. Обещали дождь, но его пока нет, хотя тучи уже сгущаются. Дождь. Какая ирония. Ухмыльнувшись, Дерек собирает сумку, уходя из дома и отправляясь на работу.***
Пообедав в небольшом ресторане, Чонгук благодарит персонал за обслуживание, мягко улыбаясь. Лия делает тоже самое, неловко поджав губы, оставаясь наедине с Чонгуком, когда нельзя себя отвлечь едой или напитками. Она чувствует его продолжительное напряжение, его взгляд, который периодически задерживается на ней, она ловит его каждый раз боковым зрением. Ответов нет. Появилось только ещё больше вопросов, на которые ответы поступят также нескоро. Компания Чонгука радует Лию, но хочется отвлечься от всей этой бесконечной суеты. От поисков и раздражения. А Чону нужны ответы на другие вопросы, которые он боится задать, начать не с той мысли и ещё больше всё усугубить. Не хочет делать хуже, потому что понимает, что не всем сейчас сладко, но как же больно, до сих пор больно. — Спасибо за обед, — благодарит девушка. Тот лишь кивает, мягко улыбаясь в ответ. У Чонгука в голове рой мыслей, начиная от тех, как чёрт возьми разобраться с этим бредом, заканчивая тем, как же ему хочется поцеловать её. Обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать от себя ни на шаг, чтобы кричала, ругалась, била, материла, но не убегала, не убегала просто так, ничего не объяснив. Эти смешанные чувства от обиды, боли и желания буквально разрывают его, и побеждает, конечно же, желание. Чувства, которые словно стали только сильнее, с каждым днём не дают ему покоя, в голове напоминая о ней, о её образе, её взгляде, касаниях в ту ночь — всё как будто измывается над Чоном. Вся эта неприступность и запретность словно добавляет огня, который горит всё ярче и ярче внутри. Что она думает? Что она хочет ещё сказать, но не осмеливается? Как не сорваться и не поцеловать её прямо здесь, у всех на виду, чтобы все видели и понимали. Парочку взглядов они всё же успели словить, но кроме них, пока что, ничего не было, как-никак Лия, оказывается, не совсем простая девушка. И сказать нечего на эту простую фразу «спасибо за обед», он просто кивает с лёгкой улыбкой. Ёрзая на месте, бесконечно поправляя неудобную рубашку, которую он нацепил перед встречей с отцом, Чонгук хочет порвать на себе всю одежду, чтобы хоть так не чувствовать себя скованно. Глаза постоянно бегают по стенам заведения, задерживаясь на каких-то картинах, цветах, людях. На чём угодно, лишь бы не на ней. Вернувшись домой, Чон предлагает уехать в отель, чтобы никого не смущать здесь своим присутствием, включая саму девушку, а то итак уже воспользовался гостеприимством в первый день своего пребывания. Эта вся неловкость, что была с ним целый день, сильно давила и наталкивала на глупые мысли, на которые он почти осмелился. Лия лишь ведёт бровью, оглядывая с ног до головы этого зажатого мужчину, который когда-то выглядел совершенно иначе, совсем не подавая вида на такую манеру поведения. — Ты совсем? Такой большой дом и думаешь для тебя места здесь не найдётся? — усмехается та. Она ожидала чего-то подобного от него, хотя всё равно удивилась, даже немного расстроилась. Он не хочет видеть её? Находиться как-то рядом? Но он же сказал отцу, что она его… В чём же тогда проблема? — Если тебе так стрёмно пересекаться со мной и моими родителями, то пока ты здесь, я могу лично выделить тебе комнату в самом дальнем крыле. Хочешь, и еду тебе туда принесут, лишь бы было комфортно. Чонгук смущённо лыбится, опустив глаза. Языком потерев ещё свежую дырку во рту от пирсинга, он кивает, не продолжая этот спор, потому что в отель и правда не хочется тащиться через полгорода. Лия же кивает, провожая его в дом, надеясь, что хоть что-то сегодня изменится в лучшую сторону.***
Обосновавшись в самой дальней комнате, как Лия и обещала, Чон валится на кровать, понимая, что силы его покинули на этом этапе, и как же он на самом деле устал. Вся эта негативщина, путаница и ещё эти непонятки со Скотт… Или как лучше о ней думать? Клоу? Не важно… Всё навалилось одним большим и неподъёмным грузом, который только прибавляет себе веса, надеясь окончательно раздавить Чона. Кровать мягкая, сразу хочется провалиться в этот воздушный матрас, и желательно не вылезать отсюда ближайшее время. Единственное приятное чувство за сегодня. Семейство Ким названивает каждый день с того самого момента, как он отправился в аэропорт, хоть и прошло немного, но такое ощущение по количеству звонков, что пролетела целая вечность. Чонгук не особо горит желанием брать трубку и ограничивает себя лишь короткими смсками или чем-то типа того, просто уверяя их в том, что всё в порядке. Интересно, звонила ли Кэти Лии? Разговаривали ли они? Если да, то о чём? Не хочется ещё думать и об этом… Лишняя нервотрёпка. Прикрыв на секунду глаза, Чонгук уже ощущает, как начинает проваливаться в сон, но в дверь тихонечко стучат, тут же заставляя его открыть глаза. После короткого да» в комнате появляется моська Лии, которая немного выглядывает из-за дверей, а глаза ищут временного хозяина этой комнаты. — Можно?
