Навечно молоды

— Акутагава! Брюнет чуть повернул голову влево на свое имя. На кладбище было тихо. Начало весны радовало теплом и легким прохладным ветром со стороны моря. К месту, где сидел Рюноске, шел юноша с редким цветом волос, странной стрижкой и криво состриженной челкой. Справа была отросшая прядь с тонким локоном черного цвета. В руках юноша держал четыре гвоздики, видимо, сорванных где-то неподалеку. Или же купил у старушек, хотя их в округе и в помине не было. Значит сорвал. Ухмыльнувшись уголком губ, Рюноске встал со скамьи и повернулся телом навстречу к юноше, показывая, что ожидает. Паренек не заставил себя долго ждать, добежав за две минуты, но при этом тяжело дыша. Он протягивал две гвоздики Акутагаве, одновременно с этим согнувшись пополам и опираясь другой рукой на колено, тяжело дыша. — Доброе утро, Ацуши, — Рюноске взял два цветочка, протянутых ему, и снова сел на скамейку, только теперь чуть дальше, стуча другой ладонью рядом. Юноша плюхнулся рядом, и отдышавшись, выпрямился. — Не думал, что ты последуешь за мной. — Не думал, что ты уйдешь куда-то, пока я сплю, — обиженно пробурчал Накаджима, резко посмотрев на своего бойфренда. — Особенно в такой день. Нельзя было разбудить, Рю-кун? — Ты вчера был таким уставшим после универа, что не решил тревожить. Ацуши смущенно отвел взгляд. Проявление такой заботы со стороны Акутагавы не было таким уж редким появлением, особенно когда парни начали жить вдвоем. Но это до сих пор вгоняло в краску. А Рюноске нравилось наблюдать за такими эмоциями. Акутагава тихо прокашлялся в кулак и встал со скамьи, подходя к одной из могил. Две могилы были совмещены в одну, но памятники им поставили разные. По просьбе самого Акутагавы. Дазай Осаму. 1988-2012 гг. Йокогама. Накахара Чуя. 1988-2012 гг. Йокогама. Ацуши подошел к могиле Чуи, медленно опускаясь на колени и оставляя цветы на сухой земле. Рюноске опустил гвоздики возле памятника Дазая. Накаджима не знал этих людей, зная лишь то, что это были близкие люди его бойфренда. Парни познакомились после того, как они погибли. Рюноске был благодарен Ацуши, что появился именно в то время. И бережет его как зеницу око, хоть это и не всегда заметно. — Расскажи мне о них, Рю-кун. Акутагава не заметил, как юноша уже встал с земли и теперь стоял рядом с ним. Брюнет посмотрел в янтарные глаза Ацуши и глубоко вздохнул, разворачиваясь к могилам спиной и мягкой подступью подходя к скамейке и садясь также к ним спиной. Он смотрел в даль, где были видны волны. Над головой пролетела чайка, что-то крикнув своим сестрам и испарилась. Накаджима присел рядом, и увидел в глазах парня отблески воспоминаний. И ни звука не было. На кладбище вновь настала тишина. Вдруг Рюноске опустил голову вниз, грустно улыбнувшись и прикрыв веки. — Дазай Осаму и Накахара Чуя. Эти люди были двумя противоположностями. Бог знает, как они подружились, и неведомо как вообще пересеклись. Но они вдвоем были теми, кто истощал одновременно и ненависть, и любовь... 2011 год. Йокогама. — Сейчас забив начнется, там новенький из первого курса, пошли посмотрим. — Да видела я это все несколько тысяч раз, не интересно. Опять изобьют какого-то бедолагу, пошли лучше домой. Чуя хмуро смотрел вслед двум девушкам, проходившим мимо. В стенах университета опять будет очередная драка первокурсников и старшекурсников, а они себе спокойно идут домой делать уроки на следующую неделю. Бесит. Чуя не любил таких людей, у которых жизнь течет по завету "моя хата с краю, ничего не знаю". Они могли бы сто раз помочь и остановить это все, а вместо этого наблюдают со стороны и развлекаются, или же просто идут мимо. Жизнь течет по пизде, людей не интересует ничего. Им плевать. И других в эту бездну утянуть пытаются, а другие и не против, начинают также халявно жить. Беспорядок. Сердце бешено бьется о ребра. Как же хочется истребить таких людей к чертям собачьим, которым насрать на все. Которые беспокоются только о своей шкуре. Такие люди не заслуживают жить в мире. Но самое обидное, что мир стал таким, и именно хорошие люди не заслуживают в нем жить. Ужас. — Чу-у-я, неужели ты ждал меня все это время, — прозвучало мурлыканье где-то рядом, и повернув голову на источник голоса, Чуя увидел парня, который медленно шел в его сторону. — Я уже думал ты домой ушел. — У нас дело есть, — Накахара подцепил шляпу с подоконника и одел на голову, поправляя огненные волосы на лице. Парень тут же останавливается, начиная мягко улыбаться. — Дело? Ах, Чуя, мы этим не занимались со старшей школы. — Потому что и не было после этого ничего серьезного. Первокурсника хотят забить до смерти, а другим как-то насрать на это. Поэтому мы идем туда, Дазай. — Иду туда, куда и ты, вслед за тобой, хоть в самый ад! — воодушевленно промурлыкал Осаму, направляясь по коридору в сторону лестницы. За ним, закатив глаза, пошел и Накахара. Их встреча произошла за стенами старшей школы в самый первый год обучения. Чуя тогда насолил каким-то людям из выпускного класса, оскорбив влиятельного идиота. Вот и пришли отдавать должок, найдя лишь выход, а-ля "мы мужчины, кулаки наша сила". А на помощь пришел именно Дазай, который вообще целый год подкалывал и издевался над ростом одноклассника. После того случая дуэт стал считаться опасным, к ним все боялись подходить, а драки в старшей школе вообще не появлялись. Слухи ходили, что они вообще состоят из мафии, поэтому их боялись злить такими выходками. Но конечно, некоторые этому не верили, и когда настал выпускной класс, первогодки решили посостязаться с каким-то ботаником. Эдогава Рампо, крутым парнишкой оказался, часто помогал Дазаю на допах по литературе. О такой схватке сообщил дуэту его друг Эдгар. Зачинщиков драки исключили из школы, а Рампо потом получал сладости со стороны Чуи и Дазая в больнице, пока востанавливался там от пережитого. А когда пришли в университет, то здесь уже шли слухи о том, что это настоящие мафиози. Чем мафия мешала появлению драк они так и не поняли, но с их приходом даже старшие курсы забыли о том, что все надо решать через кулаки и силу. Удивительно. Но продержалось это лишь три года, пока не пришли эти идиоты. Ничего такого опасного не произошло. Чуя отвел каждого в травмотологию со сломаными руками, а Дазай отвел первокурсника, также вместе с Чуей, домой. Рюноске оказался в тот день крайне молчаливым, но и дуэт не пытался его о чем-то спрашивать. Смысл? Ничего не расскажет, и время тратить на разговоры не хотелось. Но оказывается, Акутагава был очень гостеприимным. Мало того, что угостил обедом, так потом еще в университете бегал за дуэтом, помогая чем сможет. Да и подружились они потом, что там говорить. Рюноске не считали парнем на побегушках, где "принеси, подай, пошел нахуй". Его уважали, кормили, звали на совместные прогулки, а Чуя так вообще помогал с учебой, если вдруг видел, как младшему тяжело. Ничего такого не происходило, год прошел незаметно. Новые знакомства, новые места, новые мысли. Было хорошо. Наше время. Кладбище Йокогамы. — Мало кто мог знать о том, что этот дуэт был не очень традиционный в прямом смысле этого слова. Когда они ругались, то весь универ был поднят на уши, а как же. Там представление было не хуже циркового. Это было не часто, но и хватало надолго. А ругались из-за всяких пустяков: то шутка дурацкая, то успеваемость плохая, то еще что-то. Романтические проблемы в свет не показывали, да их и мало было. Походят дня два молча, но вместе, а на третий день будто ничего и не было. Опять мелкие пререкания по типу подколов и все вставало на круги своя. Второй год обучения прошел тихо и не так ярко, как было на первом курсе. Но весну 2012 года невозможно забыть никому, кто был сильно привязан к этому дуэту... Акутагава отвернулся от своего парня, замолкая. Ацуши боялся даже пальцем прикоснуться к нему, не то что сказать что-нибудь. Вновь где-то послышалась чайка, а утренняя прохлада начала сменяться на душноту дня, но ветер со стороны моря все же спасал. Тишину нарушали редкие люди, которые приходили к могилам близких людей и оплакивали их. 9 или 40 дней, невозможно было понять наверняка. Ацуши посмотрел за спину и окинул памятники беглым взглядом янтарных глаз, проходясь по надписям имен, что захоронены вдали от всех, но и выглядели чище, чем остальные. Появлялось чувство, будто за ними ухаживают сильнее, чем за другими. И посещают этот дуэт намного чаще. Но это было лишь ощущение. Мимолетное, будто полет птицы над головой, которую не так легко сфотографировать. Рюноске прокашлялся, от чего Накаджима вздрогнул. Это было крайне неожиданно, мог бы и предупредить. — Я не знаю, что произошло. Но это было настолько неожиданно... 2012 год. Йокогама. — Думаешь, Рампо-кун появится? — Чуя хмуро посмотрел в сторону моря. Его голубые глаза потемнели из-за тяжелых раздумий, и Дазай опять поймал себя на мысли, что каждый день влюбляется все сильнее, хотя куда еще больше. — Мне передал записку Гоголь-кун. Не знаю, знакомы ли они, но почерк явно Рампо-куна. Да и он часто опаздывает. Не переживай, Чуя. Накахара лишь кивнул, даже не посмотрев на своего парня. Его терзали сомнения. Если бы Рампо захотел встретиться, то он бы написал кому-то или позвонил по телефону. Но обычно просто приходил к ним домой и попадал на чаепитие, где съедал половину запасов сладостей. Чтобы встретиться с друзьями, можно было бы просто позвать к себе в гости или в кафе не так далеко от университета, но на этот раз они стоят за пределами города где-то в трущебах на скале, откуда можно легко сорваться, если не знать, где обрыв. И все, прощай жизнь. Сначала это не показалось чем-то странным, Чуя даже обрадовался, увидев имя старого друга в записке. И Гоголь показался дружелюбным, хоть и бросался в глаза шрам на левом глазе. Но сейчас, стоя здесь уже полчаса, это кажется через чур странным. Где были его мозги в университете? Разблокировав телефон, Накахара нашел чат с другом и написал тому, убедившись, что Дазай не видит. А то закатил бы истерику, знает он его. Чуя: «Мы стоим уже полчаса и ждем тебя. Неужели пробки, а, Рампо?» Ботаник: «В смысле ждете? Вы приглашали меня в гости? Я не помню этого, Чуя. Где вы находитесь?» Чуя: «Мы на обрыве за Йокогамой. Ты сам нас сюда позвал» Ботаник: «Чуя, ты что-то путаешь. Я бы не звал вас куда-то так далеко, да и нет меня сейчас в Японии. Я в Китае» У Чуи запотели ладони. Его догадки оказались верными, Эдогава бы ни за что не позвал их в такие дебри от города. Сердце застучало быстрее от чувства страха. Голова закружилась, и чтобы не рухнуть на землю, зацепился за руку Дазая, который волнительно посмотрел на своего парня. Лицо резко стало бледным, а телефон выпал из ладони, чудом не разбившись о камни чуть ли не на каждом шагу. Голубые глаза бегали по окрестности, показывая предельный ужас. Кому они понадобились в этом месте? — Чуя? — Уходим. Быстро, Дазай, уходим отсюда! Голос срывался на крик, подступала паника, которую нельзя было объяснить. Гоголь, кто он такой? Может, это была лишь шутка? Но откуда он знает Рампо? Мысли вертелись со скоростью света, одна каша да и только. Но не успел Чуя даже дернуть Осаму в сторону дороги, как из кустов появился тот самый Гоголь. Блондин вертел пистолет одной рукой, а второй прикладывал к уху телефон, разговаривая с кем-то. И часто кивал и что-то отвечал в ответ на другом языке. Дазай нахмурился. — Друзья мои, вы пришли! Долго ждали? — Гоголь мило улыбнулся и убрал телефон в карман брюк. — А хотя, неважно. Вокруг этого места находятся мои подчиненные с автоматами, вы не сможете сбежать. Дело в том, что мне придется вас похитить, но в стенах города это сделать не удастся так просто, ведь ваш друг следит за каждым шагом "Крыс". Как жаль, что именно вы стали другом этого поганого очкарика, но Достоевский-кун точно дал приказ, что если вы захотите сбежать, то придется открыть огонь и убить вас. Поэтому вам легче сказать где находится Эдогава Рампо, сдаться "Крысам" в плен и через недели две живыми прийти обратно в свой любимый университет. Как вам такой расклад, друзья? — Ты слишком плохого о нас мнения, Гоголь-кун, — ухмыльнулся Дазай, — неужели ты думаешь, что мы сдадим тебе местонахождение нашего друга? — Даже если нет, ваш друг появится в этом городе, узнав, что вы оба находитесь у нас. Да и под пытками вы можете многое рассказать. Вы единственные, кто тесно связан с Рампо, а он член Агенства, которое хочет поймать "Крыс". Мне очень жаль, друзья. Чуя поднял с земли телефон и бегло посмотрел на уведомления от сообщений Рампо. Ботаник: «Чуя, я позвонил Сакуноске и Сакагучи, уходите оттуда» Ботаник: «Вы должны уйти оттуда живыми, я не прощу себе, если с вами что-то случится» Ботаник: «Сакагучи уже рядом с выездом из города» Ботаник: «Чуя, ответь, черт тебя подери» Ботаник: «Чуя, твою за ногу!» Хмыкнув, Накахара убрал телефон в карман пальто и поправил шляпу на своей голове. Они всего-лишь студенты, и ничего не сделали. Спокойно жили, радовались жизни. Чуе стало жаль от того, что они с Дазаем так часто ругались. Потеряли столько дней от нелепых ссор и обид. А сейчас стоят, окруженные какой-то организацией по называнию "Крысы" и ждут своей участи. Можно было бы дождаться этого Сакагучи с подмогой и уже завтра шутить в универе о том, что их хотели похитить и слушать в ответ "так и думали, что вы из мафии!". Но Сакагучи могут убить, а этот Гоголь понять, что они тянут время до подмоги. И в плен идти не хотелось. Дазай не любит боли, а там будут пытки. Много пыток. Осаму не вытерпит такого. — Слушай, Дазай.. — М? — шатен повернул голову к своему парню, беря того за руку. Волнуется, тоже думает как поступить. — Помнишь, однажды ты предлагал кое-что? — Сходить в кино? Чуя, это было неделю назад, да и какое кино в такой момент, — хмыкнул Дазай, передавая улыбку и Накахаре. Голубые глаза встретились с карими. Чуя переплел их пальцы. — Нет, не кино. Со стороны моря поднялся ветер, обдувая их спины и поднимая пыль. Страшно думать об этом, когда все время желал жить. Жить и радоваться вместе с любимым человеком. А ведь, они хотели посетить Францию. Видимо, не судьба. Чуя знал, что Дазай не согласиться, чтобы он погибал вместе с ним. Либо Дазай, либо никто из них. Упрямый баран, но прекрасно понимал, что Чуя за ним на тот свет пойдет и достанет, истерику закатит и подзатыльник даст. Поэтому и от идеи так таковой отказался. Выхода не было. Либо терпеть муки пыток, ведь Гоголь прямо на них намекнул, либо умереть от пули. Сакагучи не успеет, ведь произойдёт одно из двух. Но выход есть всегда, как говорится. Отпустив ладонь своего парня, Чуя сделал шаг к обрыву. От падения разделял лишь прыжок вниз. Он знал, что Дазай полетит за ним. Это не спасение, но это лучшая смерть, чем боль от получения пули или пытка в лапах организации "Крыс". Во взгляде Осаму появилось понимание того, что задумал Чуя. — Ты испугался, Чуя-кун? — послышалось от Гоголя. — Пытки очень приятны, Чуя-кун, это не так страшно. — Спасибо, что осведомил меня, Гоголь. Мне жаль, но придется отказаться от таких приятных ощущений. Коснувшись пальцами края шляпы, Чуя оттолкнулся от края обрыва. Невесомость Приятней Чем Может Казаться. Дазай прыгнул вслед за Накахарой. Шляпа отлетела и осталась где-то на высоте, а руки сами собой поднялись к телу Осаму, пальцы коснулись чужой шеи и обняли, притягивая ближе. Лететь вниз не дольше шести минут. На спиной до мурашек появились приятные прикосновения родного человека. Дазай не видел море где-то внизу и некоего пляжа под обрывом. Перед ним были голубые глаза, которые все время мечтали жить. И даже в такие секунды они горели жизнью. Твои Глаза Научили Любить Жить. Легкая свобода в душе в такие минуты полета. Не страшно. — Я люблю тебя, — уже над самой землей прошептали губы двух людей, а глаза закрылись навеки. Им было по двадцать четыре года. Теперь оба навечно молоды. Наше время. Кладбище Йокогамы. — Организация под названием "Крысы" уехала перед тем, как приехал Сакагучи-сан. Рампо-сан посадил их спустя полгода после смерти Дазая и Чуи. В день, когда они праздновали годовщину своих отношений. Черные глаза Акутагавы встретились с янтарными Ацуши. В них плескалось море горечи, это вгоняло в дрожь. Тяжело представить, как перенесли их близкие знакомые такую новость. Никто тогда не ожидал, что может такое произойти. Рюноске было тяжело. Он настолько привязался к дуэту, что не видел больше смысла в учебе в том заведении, в котором он с ними и познакомился. Хотел бросить, перевестись. Но остался. Спустя два года познакомился с Ацуши. И именно Накаджима пробудил в нем чувства жизни, именно этот паренек заставляет шагать дальше. Чудесная история. — Я с Рампо-куном настояли на том, чтобы их похоронили вдали от всех могил. Я вызвался оплатить памятники. Сакагучи-сан и Сакуноске-сан оплатили похороны. Достоевского поймали, когда он вышел на свет, чтобы поймать Рампо-куна. Все новости кричали об этом. — Да, зима 2012 года была самой громкой в силу этих новостей. Акутагава и Ацуши обернулись на источник голоса. Перед ними стояли три человека, одетые в костюмы. Двое из них в очках, шатены. Один выглядит старше двух других, с щетиной, он одет в бежевое пальто и такого же цвета брюки, белая рубашка. Другой с прямоугольными очками, одет в ярко-коричневые брюки, черный жилет и белую рубашку, он вообще чуть ли не выглядит ровесником самого Акутагавы. Второй, с круглыми очками, одет в темно-серый костюм, тоже белая рубашка. Работники офиса, или... — Сакагучи-сан, Сакуноске-сан, Рампо-кун, добрый день, — Акутагава мягко улыбнулся трем людям. Юноши подскочили со скамейки и кратко им поклонились. — Рюноске-кун, какая встреча! Когда на моем столе появится отчет, я его жду уже вторые сутки, — тот, кто был черном жилете, улыбнулся Акутагаве в ответ. — Рампо-кун, сегодня суббота, какой отчет. Ждите до понедельника, я официально отдыхаю эти два дня. Рампо кратко посмеялся на такие слова, и пригрозил, чтобы к обеду понедельника отчет был в его кабинете. Рюноске познакомил Ацуши с героями его истории, и еще, как оказалось, его коллегами и даже начальниками по работе. С круглыми очками оказался Сакагучи Анго, а в бежевом пальто Сакуноске Ода. Они тоже пришли с гвоздиками к своим погибшим друзьям. оставив цветы на сухой земле, пятерка полила могилы водой, и потом еще немного вспомнив некоторые моменты из жизни дуэта, отправилась на выход из кладбища. Ацуши на ненадолго остался один возле могил, молча смотря на фотографии. Дазай на этой фотографии мягко улыбался в камеру. Чуя же состроил ухмылку, его рыжие волосы падали на лицо. Голубые глаза блестели. Накаджима, поклонившись могилам, тихо произнес: — Простите, что вам пришлось погибнуть. — Ацуши! Поехали домой! Его откликнул Рюноске. Еще несколько секунд смотря в глаза двум погибшим людям, Ацуши побежал в сторону выхода из кладбища, извинившись перед своим парнем, что заставил ждать. После этой истории, Ацуши глубоко в своей душе обещал себе, что не оставит Акутагаву одного. И будет также заботиться, как заботились о нем Чуя и Дазай.