Если звёзды зажигают

Гудок тревоги, гремящий где-то вдали, до кабинета пока что едва долетавший. Надо спешить, если он хочет выжить, а не отправиться вслед за товарищем. Они знают, что здесь нарушитель. Так быстро? Хью ведь был уверен, что обошёл систему безопасности корпорации и, по его задумке, ещё оставалось немного времени до того, как они узнают. В любом случае, теперь планы меняются и самое время сматываться отсюда. От металлических стен коридора отражается красный тревожный свет, от миганий которого начинают болеть глаза. Здание корпорации огромное, заблудиться там, как нечего делать. От стресса стучала кровь в висках, дышать было тяжело и мысли путались, он не понимал, куда бежать и где прятаться. Вдалеке слышались быстрые шаги, отбивающие по железному полу барабанной дробью. Однозначно самый верный вариант — бежать, куда-нибудь, нельзя стоять на месте. Он вовремя успел завернуть за угол, прежде чем появилось несколько людей, вооружённых до зубов. Они были облаченны в такую броню, словно они чудом переместились во времени и собирались охотиться на тиранозавра, а не на хилого айти-работника. Чёрная униформа, обтянутая титановыми пластинами с изображением японских иероглифов в особо уязвимых местах, внушала страх. Кто скрывался за этими костюмами — сказать было нельзя: головы их покрывали шлемы, а на глазах очки, наверняка с большим арсеналом дополнительных, нечеловеческих функций. Хью готов был молиться на то, чтобы их аппаратура не была оснащена тепловизором. Хью прошмыгнул по лестнице вниз, мысленно рисуя в голове карту помещений, примерно прикидывая, куда идти. Главное сейчас — не останавливаться. Он построил свой путь через офисные помещения, где полно других людей: если у них есть тепловизоры, то в толпе будет трудно найти одного конкретного человека, а здесь можно понадеяться, что от перегрузки просто сгорит матрица. Подобная портативная аппаратура не обладает высокой мощностью и является довольно одноразовым товаром. Спрятавшись за углом в очередном коридоре, чтобы отдышаться, он обнаружил подслушивающее устройство, прикреплённое к его рубашке. Совсем маленький, едва заметный жучок. Давно ли это здесь? Конечно же! Корпорация ему не доверяла, считая, что человека можно чипировать и в любой момент отследить, словно сбежавшую собаку. Именно так они могут узнать, где он сейчас. Оснащён ли этот жучок gsm-модулем? Если да, значит нацепили его совсем недавно, потому что слабой стороной подобных устройств является малая мощность батареи, поддерживающая непрерывную работу на протяжении всего нескольких часов. Спустившись на лифте далеко вниз, к подвальным помещениям, он оставил жучок рядом с одним из кабинетов для лабораторных исследований. Это должно замедлить погоню, заставить их замешкаться. И дураку понятно, что корпорация ни за что не простит предателя, не оставит его просто так в покое. Это та игра, из которой крайне редко можно выйти живым. И к сожалению, это игра лишь с одной попыткой, попробовать сначала не получится, выбор можно сделать только один раз. Коридорные подвальные лабиринты вывели Хью к канализации, разветвления в которой были ещё более запутанными. Отвратный запах и бегающие вокруг крысы, наверняка заражённые самыми жуткими, возможно даже неизвестными науке болезнями — это последнее, что сейчас беспокоило перепуганное сознание человека, который в один день резко лишился всего и не знает, что будет дальше. Кински вспоминал хоррор-игры, за которыми проводил время скучными вечерами, когда хотелось пощекотать нервы. Подобные локации до этого он встречал только там, а вместе с ними огромное количество жутких монстров. По телу пробежали мурашки. Но он постарался поскорее откинуть подобные мысли, думая о том, что на данный момент главные и наиболее реальные монстры — это корпораты. Хью слышал немало историй об их упорстве и нечеловеческой жестокости. Сейчас он лишь надеялся, что они окажутся достаточно брезгливыми для того, чтобы не додуматься искать его здесь. Интересно, расставлены ли какие-либо системы слежения в канализации? За кем здесь следить? За крысами и тараканами что ли? Да, пожалуй, это единственная территория в городе, не усеянная огромным количеством скрытых камер и дронов, рассекающих воздух. Если долго идти, в любом случае куда-нибудь выйдешь. Хью понятия не имел, сколько часов прошло, сколько он бродил по бескрайним тоннелям. Глаза уже давно привыкли к темноте, а разнообразный спектр мерзких запахов он перестал замечать. Иногда слышались странные, не самые приятные звуки. Он не знал, бежит ли это вода по трубам или слив очередных отходов, а может, где-то действительно бродит монстр. Воображение типичного отаку, проводившего свою жизнь в основном за видеоиграми и просмотром аниме, было слишком богатым, чтобы спокойно ходить по подобным местам. Хью испытал величайшую радость, когда в темень подземелья просочились линии света. Ощущал он себя путником в конце тёмного туннеля. За гранью мрачных лабиринтов канализации показались вечерние огни японского квартала. Хью и понятия не имел, что в район «Маленькая Япония» можно попасть и таким образом. Вечерняя прохлада немного успокаивала разбушевавшиеся нервы. Над головой пролетает дирижабль с шумной, режущей слух рекламой. Кински невольно задумывался о том, что он такой маленький, а всё вокруг такое большое. Этот дирижабль может запросто его раздавить и не заметить этого. К счастью, летательный аппарат слишком высоко, чтобы что-то подобное могло приключиться. Впереди ярким заревом виднелась огромная голограмма в виде разноцветного дракона. Вся улица увешана китайскими фонариками, вывески с иероглифами светят особенно ярко. Праздник какой-то? Или район всегда выглядел так? Хью не мог сказать этого наверняка, уж слишком давно не был здесь. Туман и производственные отходы окрашивали воздух в бледно-оранжевый цвет. Небоскрёбы впереди казались разрубленными коробками, висящими в воздухе. Видимость ухудшалось всё больше. Скоро начнётся дождь. Хью накинул капюшон и слился с толпой, как хамелеон сливается с растительностью, принимая нужный оттенок. «На горизонте никого. Вот и славно.» — Думалось ему. По крайней мере, никаких намёков на вооружённых людей вокруг он не видел. Да и будут ли они так усердно искать его в большой толпе? Вот они реально захотят толкаться, слушать нецензурные выкрики в свой адрес? Он точно был уверен, что подобные элитные бойцы подобными делами заниматься не захотят. На трудную, нудную и грязную работу обычно отправляют работников с рангом пониже. Хью всё ещё считал себя слишком мелкой целью, чтобы такая жуткая и огроменная акула от мира капитализма, как Вабисаби захотела тратить на него своё время. Возможно, они уже и вовсе забыли о его существовании. Убежал, перестал мозолить глаза корпорации своими действиями — вот и славно, этого хватит. По крайней мере, ему хотелось на это надеяться. И всё же, возвращаться домой пока слишком опасно. Вдруг, они уже сидят в засаде в его квартире, думая, что он достаточно идиот для того, чтобы попасть прямо в мышеловку? Нет, возвращаться домой пока что точно смысла нет. Но и ночевать с бомжами где-нибудь под мостом с пакетом мусора вместо подушки не особо хотелось. Хью ещё некоторое время бродил по городу, параноидально оглядываясь по сторонам, не покидало ощущение липкого, распостраняющегося по всему телу страха того, что за ним кто-то следит. Город кажется таким враждебным, сделанным из стекла, железа, стали и разрушенных судеб, до которых никому нет дела. Здания невероятно огромные и часто снятся в кошмарах, пока даже за окном проплывает шумный транспорт. От них не скрыться никуда. Глядя снизу вверх уже не кружится голова, потому что он живёт здесь всю жизнь и уже привык, он не видел другого расклада жизни. А ещё он не подозревает, что уже давно находится под прицелом снайперской винтовки... Что правда, то правда: у Хью друзей было немного, он мало знал тех, кому в этом городе можно довериться, к кому можно просто так притащиться посреди дня и начать рассказывать эпичные истории о побеге от корпоративных войск. Поднимаясь в очередном лифте, ничем не отличавшемся от любого другого, Хью почувствовал, как его начинает бить нервная дрожь. От пережитого за сегодня или от того, что приходится идти к ней? В моменты стресса ему трудно было взять себя в руки. Болезненное волнение и спутанные между собой клубки мыслей возникают всегда в самые неподходящие моменты. Человеческое сознание также слабо и несовершенно, как и плоть. Разница лишь в том, что второе люди научились совершенствовать, выходя на новый уровень эволюции. А с первым по-прежнему проблема. Кински постучал в дверь. Это было негромко, но ощущение было, будто барабанные перепонки у него вот вот вылетят, убьют кого-то, отрикошетят и прилетят в него обратно. Почему-то он был удивлён, когда дверь открылась, хотя этого и добивался. — Ого, Хью? Какими судьбами? — Она узнала его сразу, а он её с трудом. Узнал бы он её, если бы она его не узнала? Непростой вопрос. — Это довольно долгая история. Можно войти? — Ему некомфортно было находиться сейчас абсолютно везде, но квартира, хоть немного закрытое и защищённое пространство вызывает меньший дискомфорт, чем нахождение здесь. — Да, конечно. — Нетрудно было заметить, что Виолетта и сама была удивлена столь необычному визиту, так ещё и без предупреждения. Так ещё и под вечер. Хью чувствовал себя уставшим и измотанным, словно батарейка села. У него хватало сил только на диван рухнуть и разглядывать его уставшим взглядом. Он не подозревал, что внимательно разглядывают прямо сейчас и его тоже, но не Виолетта. Кински думал о том, как сильно она изменилась с тех времён, когда они вместе учились в школе. Это уже не та аккуратная мисс Браус, которой согласно строгим школьным правилам запрещали красить волосы или носить вызывающую одежду. А вызывающей одеждой являлась любая, которая не соответствовала школьному дресс-коду. Теперь девушка меняла стиль довольно часто. Как она выглядела, когда Хью видел её в последний раз? Он поймал себя на мысли, что не может ответить на этот вопрос, уж слишком часто она менялась. Сейчас у неё уже были яркие фиолетовые волосы и выбритый висок. Сегодня Виолетта одета в чёрную кожаную куртку с шипами, под которой красовалась кофта, такая же фиолетовая, как её волосы. Ноги её, как и всегда, были стройными и подкачанными, их обтягивали колготки цвета зебры. Она запрыгнула на диван рядом с ним, заинтересованно разглядывая. — Ну что, рассказывай. — Она закурила сигарету, остававшись в надежде услышать что-нибудь интересное. Хью чувствовал себя неловко рядом с ней, хотелось вжаться в ткань дивана и исчезнуть там, утонуть. — Меня уволили. — И всё? — Она усмехнулась. — Да не перебивай ты! — Хью никогда не нравилась эта её привычка, но он быстро опустил тон на пару децибелов, вспоминая, что он сейчас не в том положении, чтобы повышать голос на девушку. — Я поставил под угрозу безопасность корпорации и теперь они за мной охотятся. — За тобой? — Девушка засмеялась так, что чуть не проглотила сигарету. — Да кому ты нужен! Ты себя видел? С каких пор ботан-идиот стал представлять угрозу для корпорации? А я и не помню, чтобы ты был такого высокого мнения о себе, Хьюи. — Не называй меня так. Ты знаешь, что меня это бесит. — Хью не любил, когда его называли «Хьюи». Это невольно порождало в его сознании ассоциацию не с самым приятным персонажем из видеоигры, в которой он много зависал когда-то. — Знаю. Именно потому так и называю. — Виолетта слегка прищурилась, изучая его реакцию. Ей всегда нравилось дразнить людей и нарываться на неприятности. Хью не понимал, почему её лицо до сих пор цело, почему не появилась хотя бы парочка шрамов. С таким-то поведением! Он стал сомневаться, точно ли стоило приходить к ней? Или может быть, ночевать с бомжами на улице было перспективой получше? — Эй, ты завис опять? Шиндовс переустановить надо? — Придвинулась Виолетта поближе к Хью, заставляя его покраснеть. Дышать и соображать ему стало на порядок труднее. — Ладно, рассказывай, чё дальше было. Хью пытался быстро собрать мысли в кучу, когда ему снова дали слово. — Ты, наверно, думаешь, что я шучу, но это не так. Мне правда пришлось убегать от нескольких вооружённых людей сегодня. И я боюсь возвращаться домой. — Ути-пути, ребёночек боится идти домой. Там могут быть злые дяди. — Передразнивала его Браус. — Ви, блять, я серьёзно! — Хью на этот раз не выдержал и повысил голос. Он чувствовал себя некомфортно, ему было крайне неприятно, что его проблемы настолько обесцениваются и не воспринимаются всерьёз. «И это та девушка, которую я люблю?» — Задумался он, чувствуя себя ещё более раздавленно в её компании. — Ха, когда ты ругаешься, то нравишься мне гораздо больше. Так ты хоть немного похож на мужчину. — И непонятно, то ли ты мне комплимент сделала, то ли унизила. И так с тобой всегда. — В голову приходили мысли, что некоторые чувства должны оставаться в прошлом, в глубине души и не вылезать наружу, если не хочется оказаться посреди какой-то непонятной эмоциональной мясорубки, конечно же. — И тем не менее, я тебе всё равно нравлюсь. — Улыбнулась победно Виолетта, чувствуя, будто выиграла спор, хотя спора как такового не было. Характерный жест рука-лицо. «Знал бы, что так будет, позволил бы им просто застрелить меня», — мысленно сказал себе Хью. Порой способность ничего не чувствовать к другим людям и их действиям — это просто подарок, но жизнь не наделила Хью чем-то подобным, поэтому его сознание теперь лишь разрубали мысли об уязвлённой гордости. Он знал, что Ви ведёт себя так не из злого умысла, но её колкие шутки порой были очень обидными. Она и близко не отдавала себе отчёт в том, насколько. А Хью был личностью ранимой, хоть предпочитал прятать это за ответными шутками или беспомощными возгласами с просьбами прекратить это. Каждый раз, когда кто-то стреляет в него какой-либо претензией, ему казалось, что его ненавидят. По итогу получалось, что люди поступают не очень вежливо и тактично, а дерьмом в итоге чувствует себя он. Так было и сейчас. Ему казалось, будто Виолетта презирает его, видит в нём идиота и неудачника. С этой женщиной всё сложно. Она настолько погрязла в постиронии, что уже трудно было понять, шутит она или говорит правду. Ви из тех людей, к кому однажды никто не придёт на помощь, а просто оставят безнадёжно тонуть в море, потому что не поверят, что ей нужна помощь. Подумают, что это очередной розыгрыш. В принципе, это вообще не то, о чём Кински должен думать. Он, чёрт возьми, допустил смерть своего товарища сегодня. Вернее, посодействовал этому. Привело ли это к чему-то хорошему? В этом был хоть какой-то грёбанный маленький идиотский смысл? Подобные вопросы царапали душу Хью, не позволяя чувствовать себя спокойно больше. Война и смерть чужими руками. Вот на какой поступок сподвиг его Клифф. Может, нужно было отказать ему в этой затее? Донести на него куда надо и жить дальше спокойной жизнью, а не трястись от страха от подозрения в постоянной слежке? Нет, Хью всё равно бы так никогда не поступил, поэтому нет смысла мысленно отматывать время назад и фантазировать о другом решении. Кински просто пришёл к жуткому выводу, что совесть замучила бы его в любом случае, вне зависимости от кого, как бы он поступил. От подобных тупиков бытия он начинал чувствовать себя только хуже. Даже Виолетта это заметила. — Эй, ты нормально себя чувствуешь? — Она посмотрела на него внимательно, положила руку ему на плечо, возможно даже задумываясь, не повела ли она себя с парнем чрезмерно грубо. Хью почувствовал, как от этого прошли мурашки по спине, да и далеко не только по спине. Только не это. — Да, замечательно. Просто трудный день. — Он устало улыбнулся, не посчитав нужным рассказывать ей о том, что на самом деле чувствует. Ви — далеко не тот человек, кто умеет слышать и слушать и, уж тем более, сказать что-нибудь, от чего не захочется повеситься, если до этого была неуверенность в подобном действе. — Я так понимаю, на эту ночь ты решил у меня прописаться, верно? — Спросила Ви после небольшой паузы. — Да, всё верно. — Хью смотрел в окно, наблюдая за тем, как сгущаются сумерки и чернильные тучи на небе, предвещая мощный ливень. Он даже сидя в тёплой и уютной квартире представлял, как сейчас там холодно, мерзко и небезопасно. Не хотелось бы, чтобы Браус неожиданно его выгнала. — Окей. Можешь спать на диване. Он рад был, что она не вышвырнула его на улицу, даже несмотря на то, что он и так был уверен в том, что и при её своеобразном характере, она всё равно хороший человек, всегда готовый помогать, который не бросит в трудную минуту. Это то качество, за которое Хью всё ещё её ценил. Виолетте, из-за её грубости и аморального характера, сулили не самое радужное будущее, при котором она станет или наркоманкой или бандиткой. В итоге, не стала ни той, ни другой. Хоть и выглядит ярко и порой даже слишком вызывающе, на самом деле, она обычная офисная работница, живущая во вполне неплохо обустроенной квартире по меркам среднего класса. Хью помнил, как она могла послать на три весёлые буквы любого, кто противоречил её жизненным принципам и ей было абсолютно наплевать, богаче или выше по статусу оппонент или нет. Если ей что-то не нравится — она плюнет противнику в лицо не раздумывая. И тем не менее, это его школьная любовь. Его школьная любовь, которая несмотря на всю внешнюю и, возможно, демонстративную жёсткость, спасала бездомных щенков и котят от хулиганов. Она запросто могла даже с кем-то подраться и не всегда в свою пользу, если видела, что к кому-то относятся несправедливо. Он запомнил её именно такой — с пылающим злостью несправедливости и несогласия взглядом, в крови. Хью помнил, как она пару раз даже заступалась за него. За него, за невзрачного хилого очкарика. Ему было стыдно и одновременно приятно. Невзрачный хилый очкарик влюбился в самую крутую девушку на районе. И ничего не поменялось с тех пор. Чувства имеют способность забываться через некоторое время. Но когда он увидел Виолетту вновь, они вернулись, отдаваясь колющей болью в сердце. И он даже немного ненавидел себя за излишнюю чувствительность и сентиментальность, не понимая, в кого он получился такой. Нужно было отвлечься. Хью достал из рюкзака старенький ноутбук, весь в наклейках, который он предпочитал таскать с собой везде. Он собирался кое-что проверить, открыв устройство, он почти что автоматически начал вводить на клавиатуре очередной замысловатый код. На экране по строчкам забегали цифры, выглядящие контрастно ярко на тёмном экране среды программирования. Ему необходимо было перенастроить прокси-сервер, изменить айпи-адрес, чтобы корпораты не смогли отследить подключение и на всех парах прилететь к нему. Гораздо более непростой задачей было пробить лёд. Программное обеспечение корпорации явно не на помойке делалось и чтобы пройти через него, требовалось немало усилий. Система противодействия вторжению сработала раньше, чем Хью успел пройти через неё. Тревога. У него есть всего пару минут, прежде чем смогут отследить, откуда было произведено подключение. Оставалось только надеяться, молиться нейробогу, что программа-ледокол не подведёт. Есть! Лёд пробит, но это было опасно. Хью думал о том, как ему повезло, что у него сейчас нет возможности подключить нейроинтерфейс. Если бы такая возможность была, корпоратам ничего бы не стоило сжечь его нервную систему за считанные секунды. Он не уверен был, получится ли связаться с Клиффом через этот ноутбук, а не корпоративное устройство. Что, если они привязаны по айпи? Попытавшись подключиться, Хью убедился в достоверности этой догадки. — Ну конечно! Тупая бошка! Надо бы на корпоративный айпи перенастроиться и никаких проблем. Виолетта занималась своими делами, иногда маячила рядом. Она совершенно не понимала, что происходит. Знала только — это что-то необычное, что не увидишь каждый день в быту. — Во что ты такое ввязался, чёрт возьми? — Этот вопрос так и остался риторическим, безответным. Хью был слишком занят и на пределе своих нервных возможностей, чтобы замечать реальность вокруг себя. Он перенастроил среду под другой айпи и после этого система пустила его в сеть без каких-либо тревог. — Подумать только. Вряд ли я при других обстоятельствах смог бы узнать, что система защиты в «Вабисаби» сделана настолько по-идиотски. — Бормотал Кински себе под нос. — Клифф, ты слышишь меня? — Хью без труда нашёл его адрес, потому что именно от него сейчас шло больше всего активности. Если так будет продолжаться, то может накрыться медным тазом и вовсе весь сервер. Голос звучал с помехами, но по-настоящему, по живому, не механически. Клифф его слышал, хоть и не каждое слово мог разобрать. — Да, я слышу тебя. Рад, что ты всё ещё жив. Хью мог его видеть. Разве что, движения были рваными, размытыми и неестественными. Кински не был уверен, то ли это неполадки на сервере, вызванные слишком большими нагрузками на сеть из-за действий Клиффа, то ли просто у Хью слишком слабый компьютер и система не способна тянуть на себе что-то подобное. — Вижу тебя. Как ситуация? — Хью и сам прекрасно знал, насколько всё печально, но хотелось, чтобы это всё лучше оставалось недосказанным. Чтобы каждый сам для себя выбрал свой путь и не рассказывал о своём выборе. Так было бы правильно. — Мне нужна твоя помощь. — Ариас просил о ней уже не в первый раз за сегодня. Хакер испытывал лишь страх того, что придётся сделать на этот раз, чем пожертвовать теперь? Всё ведь уже и так хуже некуда. — Что на этот раз? — Они отправили за мной очередного нетраннера. Гораздо более мощного, я не смогу уничтожить его внутри сети. Это можно сделать только через посредника. — И, дай угадаю. Посредником должен быть я? — Тяжело вздохнул Хью, предвкушая такие действия, последствия которых уже никогда не превратятся в лёгкую смерть для него. — Да. Я думаю, ты уже заметил тот сигнал. Он мощнее моего. Ты должен пробить вражеский лёд и устранить проблему. — «Устранить проблему», это ты так называешь чужую жизнь? Ты хоть себя слышишь? — Хью понял, что требуется от него и к подобному раскладу он совершенно не был готов. Дышать стало трудно, руки тряслись, не хотели слушаться. Но права на хоть малейшую ошибку не было. — Ты просишь меня убить другого человека. Ты хоть понимаешь, каково это, лишить кого-то жизни? Я..я к такому не готов? — Хью говорил совершенно честно, он не мог и в самых жутких фантазиях о будущем представить себя убийцей. — Не со мной тебе такие разговоры вести, ботан. Уж я-то знаю, каково лишать других жизни, как в этом мире, так и в том. — В голосе Ариаса не читалось никаких эмоций. Непонятно, то ли сбои в программе и неверно интерпретирует звук, то ли ещё сегодня настоящий и живой человек резко зачерствел, превратившись в безжалостную машину для убийств, для которого чужая жизнь не значит абсолютно ничего. Хью всё ещё чувствовал себя неуверенно, не зная, какое решение принять. Это же не компьютерная игра, хоть по интерфейсу очень похоже. Здесь нельзя заранее сохраниться и перезапустить сохранение, чтобы изменить выбор. Всё только здесь и сейчас, и нигде больше. А счёт тем временем шёл на минуты. Кому-нибудь придётся быть стёртым из памяти сети и кто это будет, сегодня решает Хью. — Ну же, я же тебя знаю. Хью, не строй из себя честного человека. В этом мире нельзя не замарать руки. Просто пойми, не существует никакого выбора, при котором ты можешь остаться святошей. Ты хакер, твою мать! — Тут Хью почувствовал волны повышения чужого голоса и явное волнение от того, что скоротечное время давит слишком сильно. — Ты всю жизнь занимался тем, что поступал нечестно. Ты от этого уже никогда не отмоешься. Тебе пора уже перестать бояться какой-то неясной кары небесной. Просто сделай это, ради меня, прошу. Последнее предложение — это было единственное, что звучало более менее искренне. Всё это время Хью чувствовал, будто его без конца тянут за какие-то невидимые ниточки, некоторые из них отрезая, вызывая жуткую боль в районе души. К сожалению, чтобы освободиться от этих терзаний — нужно принять хоть какое-то решение. Клифф убеждает хорошо, но он уже над Хью не властен. Они существуют в двух разных мирах. Клифф не сможет набить ему рожу за неверно принятое решение, и тем не менее, Кински всё равно чувствовал, что им помыкают и что нет тут никакого верного выбора. — Блаженны ли кроткие, а, Хью? Задумайся как-нибудь. — Но...ты не понимаешь! Корпорации ведь не решают за нас всё, мир не принадлежит им. Всё можно решить совсем по-другому, найти компромисс. Мы ведь не животные, а разумные существа. — Повзрослей, Хью. Я уже мёртв. Пиджаки правят всем в этом мире. Как в реальном, так и в сети. Только вот я не готов мириться с тем, чтобы они отнимали у меня всё, что осталось. — Клифф говорил загадками, явно не желая выдавать истинные мотивы своих поступков и подобное недоверие обижало хакера, который даже не знает, почему он должен выполнять эти приказы. — Любая жизнь имеет свою цену. — Выразил свою позицию Клифф. — Именно столь высокую цену мне приходится платить теперь. Платить за это той же монетой. — Но ведь человеческая жизнь бесценна. Этого не в праве отнять у нас корпорации. — Времена изменились. — Устало вздохнул Клифф, произнося это так, будто он помнит времена, когда всё было по-другому. — Ты можешь либо помочь мне, либо оставить эту затею и посодействовать корпоратам в том, чтобы калечить чужие жизни дальше, порождая хаос в мире, издеваясь над человеческой природой. Вместе нас будет сложнее победить. — Никаких нас больше нет. — Только это смог выдавить из себя Хью, параллельно начиная отправку демона. Едва успел отправиться скрипт, его ноутбук задымился, на экране появился так называемый синий экран смерти, который актуален будет всегда и которого боится каждый компьютерный пользователь. В конце этого произошёл небольшой взрыв, крышку ноутбука подкинуло к потолку. Запах сгоревших проводов и матриц. *** Клиффу казалось, что силы его на исходе, что этот нетраннер точно его одолеет, а после устранит и его семью. Борьба и счастье оказались совсем недолгими. А ведь он просто хочет, чтобы его и его семью не трогали, дали им побыть вместе хотя бы здесь. И все были бы счастливы. Но корпораты не поймут ни намёков, ни прямых слов, пока не прольётся кровь. Неожиданно противник задёргался в конвульсиях, издавая нечеловеческие вопли, больше похожие на неудачный монтаж или неполадки со звуком. — Спасибо, Хью. Именно в такой агонии пребывает сейчас в реальном мире человек, которому только что сожгли нервную систему, прорубив демоном его лёд. Клиффу, к счастью, при жизни не доводилось испытать чего-то подобного, но он догадывался, каково это. Скорее всего, в голове противника вместо мозга обнаружат лишь бесформенную кашу, не подлежащую восстановлению и сохранению сознания в сети. Спасать попросту нечего. Скорее всего, лежит теперь очередной нетраннер на полу, внешне похожий на спящего, пока его голова раздавлена изнутри, а все жизненно важные органы отказали в считанные секунды. Лежит теперь безжизненная масса в продуктах собственной жизнедеятельности, которые теперь никакие нейронные связи не способны удерживать. Должно быть, зрелище жуткое и мерзкое. Клиффу не хотелось это представлять. *** Ви была шокирована, да и не только она. — Твою мать! — Смотрела она в потолок заворожено. А у Хью и вовсе пропал дар речи. Так уничтожив свою технику, которая служила ему верой и правдой, в горе и в радости столько лет, он чувствовал, будто похоронил собственного ребёнка. — Что это всё вообще значит?! — Теперь даже Виолетта была удивлена и, казалось, даже готова слушать и воспринимать серьёзно. — Теперь ты веришь, что у меня реально неприятности? — Грустно улыбнулся Хью. — Бóльшую часть диалога я слышала. Я не знаю, кто этот человек, но ты прав. Корпам принадлежит не всё. Есть те вещи, которые им не понять. Пиджаки — вообще не люди. Сидят себе в своих высотках, богами себя возомнив, и смотрят на нас, на мелких людишек свысока, диктуя правила. — Ви говорила эмоционально. Она была из тех людей, кто не врал никогда и всегда резал правду-матку, говоря, что думает, не боясь получить проблемы за это. — Но ведь и я когда-то был с ними. — Хью чувствовал, что его трясёт от перенапряжения. До сих пор в голове не укладывалось, что сегодня он силами своих хакерских умений, возможно, убил человека. К беспристрастности Клиффа он стал чуть ближе. Он ведь всего лишь электрическая душа, со спрятанным человеком где-то глубоко внутри, да и не факт, что этот человек там всё ещё есть, а не умер в этот день, вместе с физическим телом. Нет, Хью точно не хотел стать чем-то подобным. — И что? Теперь ведь ты больше не с ними. Имеет значение то, что происходит сейчас. — И они хотят стереть факт моего существования из-за того, что я не с ними. — Это по жизни так всегда. Мы всегда против тех, кто против нас за то, что мы не с ними. Просто не парься из-за этого всего, плыви по течению и приплывёшь куда-нибудь в итоге. — Легко тебе говорить. Не за твоей головой самая могущественная корпорация гоняется. — Далее была небольшая тишина, неловкая пауза. За окном, в сумерках темноты неба, всё ещё проплывают ави и дирижабли с рекламой, закладывая уши шумовым загрязнением даже через окна. — В любом случае, Ви, спасибо за этот разговор. Браус была с ним откровенна. Он чувствовал, что она пыталась его поддержать по своему. — Ви, можно воспользоваться твоим компьютером? Раз уж мой..ну, ты видела. — Конечно нет! Я за него ещё кредит не выплатила. А ты, как я смотрю, уже технику и взрывать научился. — Блин, ну ладно. *** Холодные капли первого осеннего дождя били по голове, мешая концентрации. Она замёрзла, её трясло, но она всё равно старалась следить за объектом, напрягая зрение, заставляя большие зелёные глаза с кошачьим зрачком блестеть пуще прежнего. Намико Накамура весь день только и делала, что наблюдала за жертвой, рассматривая мир через прицел снайперской винтовки. Она чувствовала себя ярым паркуристом, хоть и не являлась таковым. Девушка прыгала по высотным зданиям, наблюдая за миром на дальность в несколько километров. Длинные чёрные волосы промокли и нависали тяжёлым грузом. Но работу бросать нельзя. Она лишь ждала подходящего момента. Усовершенствованное имплантами тело позволяло прыгать высоко и далеко, да и падение с высоты не было чем-то опасным, если вовремя среагировать. Усовершенствованный эндоскелет позволял выдвигать из рук что-то вроде крыльев, которые смягчали падение, делая Намико почти что неуязвимой перед высотой. Она смотрела на темнеющий в сумерках вечера мир, но не видела его таким, как видели другие, да и вряд ли смогла бы когда-нибудь. Спасибо архитекторам постмодерна, делающим поголовно во всех небоскрёбах большие панорамные окна. Человек больше не защищён в своей домашней крепости. Он живёт, как экзотическое животное в террариуме, на которое может посмотреть любой желающий. Намико думала о том, что сама она бы предпочла жить где-нибудь в глуши, в глубине леса, где вокруг летают бабочки и садятся ей на нос. Но, в нынешнем мире, скорее всего, уже не осталось подобных мест. Всё уже совсем не так, как было в детстве. Ей приходится довольствоваться такой же стеклянной клеткой, предоставленной корпорацией. Она напевает себе под нос какую-то старую незамысловатую мелодию, всё ещё наблюдая издалека за человеком, которого она должна устранить. — Он что, решил остаться в квартире? Блин! — Говорит она сама себе, наверно, от одиночества. Чаще всего ей не с кем поговорить и приходится воображать разговоры с кем-то. Да, корпорация дала ей новую жизнь и оплачиваемую работу. Но есть то, что корпорация дать никогда не сможет, чем она не владеет и не завладеет никогда. Убивать человека, пока он находится в квартире, не очень-то удобно. С такого расстояния не факт, что пуля пробьёт стекло и чётко попадёт в цель, убив её, а не ранив. Целиться в голову с такой дальности смысла нет, даже с таким усовершенствованным нечеловеческим зрением, как у Намико. Подойти бы поближе, но опять же, нужно сделать несколько контрольных выстрелов, чтобы он точно был мёртв. Она видела, что объект не один в квартире. Свидетель — это нехорошо. Корпорации было плевать, какой ценой будет выполнено задание. Будут лишние жертвы или нет. Это вопрос чести лишь для самой Намико. Она предпочитала выполнять работу чисто и пользоваться снайперской винтовкой только в совсем крайних случаях. А этого парня вполне можно подкараулить где-нибудь, задушить, а тело сбросить в канализацию и засыпать хлоркой, чтобы его точно не нашла ни одна ищейка. Возможно, это даже слишком сильные заморочки. Он не похож на тех, до кого в этом городе кому-то есть дело и кого будут искать. Ни для кого не секрет, что корпорация устраняет всех, кто встаёт поперёк горла, но мало кто рискует выступить против, если не хочет оказаться там же. Где-нибудь на свалке, среди мусора, крыс и червей. «Вабисаби» найдёт способ выйти сухими из воды, в этом вопросе за них можно не переживать. И тем не менее, Накамура считала убийство изящным искусством, которое нужно сделать правильно и идеально, особенно, когда тебе платят такие деньги. Дождь провоцирует мурашки по коже и дрожь, непонятно, то ли нервную, то ли от надвигающегося холода. Чёрный плащ из тёплой ткани греет достаточно для того, чтобы не слечь с простудой, но прохладного и мокрого дискомфорта это ничуть не умаляет. Но Намико продолжает наблюдение. *** Некоторое время Виолетта и Хью непринуждённо общались. Кински даже почувствовал себя лучше, немного расслабился в первый раз за день. Ему даже довелось посмеяться пару раз. Спокойствие прервало несколько резко разрезающих воздух ударов откуда-то снизу. Непонятно было, это зашифрованное послание азбукой Морзе или просто хаотичные постукивания. Но было больше похоже на второе. Хью, в мыслях которого весь день крутились картины о том, как к нему вламываются, скручивают руки за спину и утаскивают, и это ещё в лучшем случае, не на шутку испугался, даже подпрыгнув от неожиданности. Сердце забилось чаще. — Это что ещё такое было? — А, это. — Виолетта не смогла сдержать негромкий смешок, видя его напуганность. — Это сумашедшая бабка снизу. Она постоянно по вечерам утверждает, что слышит какие-то звуки, которые ей спать мешают. Вот и стучит, чтобы по её велению заткнулись все. И непонятно, то ли у неё звуковой интерфейс сбоит, то ли наоборот его чувствительность выкрутили на полную. — Не смешно! Ты не знаешь, что мне пришлось пережить сегодня. — Его, как и почти любого ранимого человека, задели насмехательства над его действиями. — В любом случае, если вдруг снова приспичит технику взрывать, лучше делай это в другом месте. Мало ли, вдруг это полоумная пожалуется куда надо и меня выселят нахрен отсюда. — Добавила Виолетта, проигнорировав его возмущения. — И часто подобное происходит? — Вздохнул Хью, он чувствовал себя морально и физически уничтоженным за сегодня. — Да, вполне. Вот накоплю однажды денег и свалю из этой дыры. Тут дурдом, а не соседи. Задолбали. — Фыркнула Ви. — То есть ты планируешь покинуть город? — Конечно. А что тут торчать? У меня нет никого, ради кого я могу остаться. Хью заметно погрустнел от этих слов, опустив взгляд в пол. К его счастью, Браус не обратила никакого внимания на подобные колебания в настроении. «А ты думаешь, ради тебя она осталась бы? Идиот.» — Мысленно проговаривал Кински самому себе. Порой, когда бывало одиноко и некому выговориться — а это, в общем-то, и составляло бóльшую часть его жизни, он предпочитал восполнять недостатки безграничной фантазией, представляя диалог с кем-нибудь, кто мог его выслушать и поддержать, или наоборот осудить ещё больше. Тут уж в зависимости от настроения. Сейчас Хью себя ненавидел и больше всего хотел лечь спать, а на утро обнаружить, что это всё был один большой страшный сон, а сам он по-прежнему хакер, который ворует данные у богачей, рискуя каждый день тем, что какой-нибудь из демонов, за которым он не уследил, пробьёт его лёд и сожжёт нервную систему, заставляя его лишь дёргаться в бессмертной агонии. Прямо как то, что Хью пришлось сделать по требованию Клиффа. А знают ли корпораты, что Хью и у них воровал до того, как стал на них работать? Насколько тщательно они отбирают людей на работу? Болезненные мысли делали голову слишком тяжёлой, картинка перед глазами плыла, погружаясь в мутную пелену сна. Хью не заметил, как уснул прямо на диване. *** Ещё одна ночь, которую Накамуре пришлось провожать среди звёзд, где-то на высоте, поглядывая вниз, на огромные холодные небоскрёбы, в которых отражался свет луны. Вроде бы объект спит, а значит, и ей можно на некоторое время приостановить наблюдение. Она легла на холодный бетон, глядя на звёзды. Усовершенствованное зрение позволяло ей замечать любые, даже самые мелкие и незначительные движения. Она заметила, как упало несколько звёзд. Сразу вспомнился ей небольшой диалог из детства, только она не могла вспомнить, с кем именно. — Смотри, Нами! Звезда упала. — С восторгом сообщил ей очкастый мальчуган. — А, точно, ты же... — Не закончил он предложение, почувствовав себя неловко. Намико смотрела на небо пустым взглядом, а звёзды отражались в бледных невидящих глазах. — А какие они, эти звёзды? — С досадой спросила она. — Да ничего особенного в общем-то. Всего лишь маленькие плевочки на небе, едва заметные. — Пытался мальчик убедить её в том, что она ничего и не потеряла, не видя их, но на Накамуру это не действовало. Она испытывала невероятную, глубокую и тёмную, как Марианская впадина, тоску о том, что она не может видеть ничего, строя представления о мире только на основах рассказов людей, которые совершенно не ценят то, что они могут видеть столько удивительного и прекрасного вокруг себя. — Знаешь, есть такое правило. — Постарался неловкий мальчик отвлечь её, загладить свою вину. — Если звезда падает, то нужно загадывать желание. Прямо сейчас звезда упала. Поэтому закрой глаза и загадай желание. Только не говори его никому, а то не сбудется. — А это правда работает? — С надеждой посмотрела в его сторону Намико, интуитивно догадываясь, где находится собеседник. — Да без понятия. Но мы ведь не можем знать что-либо, пока не попробуем. Что это было? Осколок воспоминания словно резанул стальным ножом по сердцу. — Видишь, сбылось. Оно работает. — Сказала негромко Намико сама себе, всё ещё завороженно глядя в усеянное, как назвал тот мальчик, «плевочками» тёмное небо. Она не понимала, как можно таким образом назвать столь невероятное и захватывающее дух природное явление. — Только вот теперь загадывать больше нечего. — Сказала она следующее предложение, прикрывая глаза, уже горящие неестественным и чрезмерно ярким блеском. Она очень хотела бы уснуть, но ей казалось, что даже здесь, на такое вышине, можно слышать гул проводов. Словно от них никуда не убежать, будто уже не осталось места на планете, где их бы не было. Люди отдалились от природы слишком сильно, поставили её раком и подчинили собственным законам. В ночи крик пролетающих аэро-каров казался наиболее жутким. Воздушный транспорт напоминал огромные светящиеся коробки, бороздящие небо. Когда они пролетали совсем быстро, Намико казалось, что ещё немного и они её раздавят. Здесь не хотелось спать, здесь не хотелось жить, но её желаний никто не спрашивал. *** Когда просыпаешься после напряжённого и пугающего дня, сначала действительно кажется, что это сон, что подобное не может быть чем-то реальным, но какая же досада накатывает, когда оказывается, что это всё был не сон! — Хью, вставай! — Разбудила его Ви громкими возгласами. Он вставать не хотел. Ему хватило пары секунд, чтобы осознать реальность и после этого определённо не хотелось ничего. Только, разве что, чтобы его не трогал никто. — Да ладно, рано ещё. — Кински старался не срываться, хотя это было трудно, учитывая, как его раздражало, когда его будят, тем более, в такие дни. Но, с другой стороны, и грубить будучи в гостях — это тоже неправильно. — Какое рано? Полдень уже. Неужели ты просто прописаться решил у меня? Раз уж ты здесь, то делай что-то полезное. — «Ну конечно же!» — подумал хакер. Нельзя жить у Виолетты и при этом не превратиться в её раба, особенно с её-то убеждениями, что ей все должны. Она оживлённо рассказывала, что пора идти за покупками, ибо еда сама в холодильник не прибежит. Она знала, что Хью магазины для широкой аудитории терпеть не мог из-за большого коэффициента человеческой токсичности, поэтому Браус предпочла его оставить снаружи, дабы не выслушивать бессмысленные, непонятные её особе жалобы. Намико проснулась раньше и уже во всю наблюдала за ним. Этот молодой человек казался ей знакомым, но как она могла это понять? Способность видеть с ней далеко не всю жизнь, но что-то ей подсказывало, будто она знала его гораздо раньше, до этого всего. Каждый раз, когда приходилось нажимать на спусковой крючок, в глубине сознания что-то щёлкало, каждый раз заставляя сомневаться в принятом решении. Так не поступают профессионалы, она таковым никогда не сможет стать. Накамура уже довольно долгое время задумывается о том, что жизнь должна быть не об этом и всё тянет с заданием, вместо того, чтобы сделать это поскорее и забыться вплоть за следующего. Ей хотелось, чтобы изувеченная совесть отпустила, оставила в покое, но этого всё никак не происходило. Что тебе стоит застрелить этого человека? Один выстрел, доля секунды и дело сделано. Но она по-прежнему тянет время, прицеливается. Хлопок и полёт пули. Хью в ужасе отскочил в сторону. Если бы сердце могло выпрыгнуть из груди, оно бы точно это сделало. Она промахнулась? Как? Разве может такое быть? Зрение этих ярких кошачих глаз ещё ни разу не подводило. «Вот к чему приводят постоянные сомнения, Нами», — раздражённо шепчет она сама себе. Теперь «заказ» забежал куда-то в подворотню, слишком трудно будет найти ракурс, чтобы его снять. Придётся спуститься и расправиться с ним уже своими собственными руками. Главное — вообще на это решиться. Что будет, если она не выполнит заказ? Она не убьёт его и тогда их обоих обнулит кто-то другой? Тяжело жить, когда кто-то отнимает у тебя свободу. Намико это прекрасно знала на собственном опыте. Работа в конечном итоге будет либо выполнена, либо нет. Никакого третьего варианта не предусмотрено. Она молниеносно спустилась с небоскрёба: из рук, прорывая плоть, появились лезвия и механизмы, стабилизирующие её движения в воздухе, значительно замедляющие и смягчающие падение. Регенерация займёт не более минуты. Иногда ей кажется, что она делала это настолько часто, что не способна более чувствовать боль. Полёт вниз провоцирует скачок адреналина, она чувствует себя по-настоящему живой, а не так, будто смотрит на мир через побитое стекло, как это порой с ней бывает. Картинка становится размытой, здания и неоновые вывески слились в одно большое размазанное пятно. Она приземлилась. Высота здания была несколько сотен метров, не меньше, но по ощущениям, она будто спрыгнула с забора, приземлившись на четвереньки, совсем как кошка. Черноволосая девушка знала куда идти. Спасибо спутниковым системам слежения и географическому интерфейсу, созданному на их основе. Ей хотелось замедлить время, оттянуть момент, но она оказалась около него довольно скоро. Тихо прокралась в подворотню, сделав быстрый перекат и прячась за мусоркой. Хью услышал шорох за спиной, но когда обернулся, в надежде понять, что стало источником шума, уже ничего не обнаружил. Намико была быстра и чётко знала своё дело. Он списал всё на то, что это вполне могла быть кошка, роющаяся в мусорном баке, в поисках еды или бомж. А может, какой-нибудь фанатик модификаций пытается найти, что ещё к своему несчастному телу приделать. В любом случае, Кински чувствовал себя некомфортно здесь, но не был уверен, что выходить на более открытое пространство — это хорошая идея. Особенно учитывая, что произошло. Он осторожно выглянул за угол. В этот момент Накамура его и настигла, подкравшись сзади, сократив расстояние в несколько метров всего за пару секунд. Она и сама была, как пуля, резкая и быстрая. Ей не стоило никаких усилий повалить на землю хилого сетевого ковбоя. Намико была на вид хрупкой девушкой и выигрывать в схватках ей удавалось только за счёт проворности и гибкой стратегии. Превратить слабость в силу. Хью закричал от неожиданности, но мгновенно завис, как старый компьютер при попытке запустить на нём новомодную программу. Он не знал, как действовать и уже приготовился к смерти, когда она достала катану, занося блестящий металл над его головой. Виолетта появилась как раз вовремя, быстро среагировав и кинув бутылку в нарушительницу спокойствия. Попадание случилось меткое — чётко в голову. Браус и сама удивилась, не ожидая, что может и такое. Голова была слабым местом Намико. Удары по ней могли нанести ей критический урон. Стекло разбилось вдребезги, поливая каким-то дешёвым алкоголем. Девушка закричала, уже сама отшатнувшись и схватившись за голову. Кровь от попавших в лицо осколков стекала по её щекам. Это выглядело так, будто она плачет кровью. — Чего разлёгся? Бежим! — Крикнула Виолетта, вытягивая Хью из оцепенения. Он вскочил так быстро, как только мог. Они побежали в неизвестном направлении, стараясь уйти через переулки, где проще запутать врага. — Теперь ты мой должник. Тебе придётся до конца года покупать мне пиво. — Хью был в шоке, что Ви умудряется думать о подобных вещах даже в столь напряжённые моменты. Переулки и узкие проходы проносились перед глазами. Нити проводов, рекламные вывески, разбитые стёкла. К огромному сожалению, путь окончился тупиком. Хью пытался отдышаться и одновременно соображать, что делать дальше. На миг он даже пожалел о том, что зря уделял так мало внимания физическому развитию. Накамура не особо отставала. Она в скором времени появилась перед ними, перепрыгнув через стену. Хью и Виолетта смотрели на это явление в состоянии полного шока. Они ещё не видели, чтобы человек мог прыгать так высоко без использования имплантов. По крайней мере, у этой мадам таковых на ногах замечено не было. Черноволосая убийца достала катану вновь, подходя к Хью ближе. Виолетта её ни сколько не интересовала. Он лишь смотрел в эти глаза, неестественно яркие, зелёные, не похожие на человеческие. Но что-то было знакомое в их лицах для них обоих. Они оба почувствовали, как их резко ударило воспоминаниями, будто бейсбольной битой по черепу. — Намико? — Хью? Они оба были невероятно удивлены и смотрели друг на друга несколько секунд, не моргая. — Стоп, а вы знакомы? Хью, кто это? — Шокированная Виолетта мгновенно вывела обоих из транса. Здесь не нужно было слов. Она вспомнила эту девушку. И после этого шок был ещё сильнее. — Намико Накамура? Но как? — Виолетта с огромным трудом видела в этой, словно прибывшей с другой планеты машине для убийств свою бывшую одноклассницу. Намико мало изменилась с тех пор: всё ещё не совсем здоровая худоба, длинные чёрные волосы, завязанные в хвост. Да и черты лица примерно те же, как будто она и не взрослела совсем, застыла в одном состоянии. И всё таки это был другой человек. Словно ту слепую застенчивую девочку Намико Накамуру подменили. — Ви, помолчи. — Хью понял на интуитивном уровне, что комментарии от Браус здесь совсем не нужны. Он и сам не мог поверить в происходящее. И совсем не читалось ответов, что случилось с этой девушкой и как так вышло, что она была выслана для того, чтобы прикончить его. Намико бросила оружие. Она точно определилась с тем, что не будет этого делать. Когда-нибудь должен произойти момент, когда она осознает, что всё должно быть по другому. Сердцем и душой она чувствовала, что этот момент настал. Пришло время сложить оружие. *** — Да ты с ума сошёл?! Она же тебя убить пыталась, а теперь ты собираешься встретиться с ней? Мало ли, что она задумала, очень мутная девчонка. — Ви, конечно, была знакома с Намико пару лет, но сейчас к ней пришло осознание, что она совершенно не знает эту девушку. — А твоё какое дело? Я просто чувствую, что я обязан ей этим диалогом. Он ей необходим. — Хью покидает квартиру, хлопая дверью, не оглядываясь назад. *** — И снова среди звёзд. А знаешь, я помню из детства кое-что. — Намико придвигается к нему поближе, завороженно глядя на него, пока Хью щурится, отворачиваясь от слишком яркого цвета чужих глаз. Он рассказал ей всё. Всё до единой подробности. О том, как стал работать на корпорацию, как познакомился с Клиффом и чем это обернулось в итоге. Но Намико...она старалась увильнуть от любых расспросов о том, что с ней случилось, не отвечая ни на какие вопросы, а лишь меняя тему. Так было и сейчас. — И что же? — Если падает звезда, то надо загадывать желание. — А разве это работает? — У меня сработало в итоге. Но теперь я не уверена, действительно ли я этого хотела. — Грустно улыбнулась Накамура. — Я мало что помню из детства. Но Хью, скажи мне вот что, — Намико нависла над ним, он чувствовал себя неловко, лишь отвёл взгляд, глядя в бездонное, усеянное звёздами небо, — Это ты был тем мальчишкой, который рассказал мне это? — Всякое может быть. — Я точно уверена, что это был ты. — Ну как хочешь. Довольно специфично было лежать на холодном металле, на неизвестно огромной высоте небоскрёба, пока над ним нависает Намико, желающая заслонить собою весь горизонт. Хью не был уверен по поводу того, что он чувствует, но долгий подъём на лифте того стоил. Намико некоторое время молчала, но когда Хью только хотел задать очередной вопрос о её прошлом, рискующий остаться без ответа, она его в этом опередила. — Как думаешь, почему звёзды зажигают? — Если зажигают, значит, кому-нибудь это нужно. — Да, наверно так. Мне это определённо нужно. Поверь, я не переживу беззвёздную муку. Кински сам не заметил, как произошёл момент, когда они слились воедино. Как чужие губы прикоснусь к его губам, как чужие руки дотронулись до его тела. Как он сам дотронулся до неё своей ненастоящей рукой с аллюминиевым покрытием, будоража её кожу холодным металлом. Тогда, в далёком детстве, он этого не замечал и до этого момента не понимал, почему она его запомнила, но сейчас всё осознал. Намико была долго и безответно влюблена. Совсем как и он сам. Он не знал, как поступить в этой ситуации, не понимая, что чувствует сам, но не смог удержаться от удовольствия при слиянии с её плотью. Занимаясь любовью с Накамурой, он представлял перед собой Ви. Так ему становилось даже приятнее. Он понимал, что это не очень справедливо по отношению к Намико, поэтому старался не смотреть в её зелёные кошачьи глаза. Слишком стыдно и несправедливо это всё. На утро он почувствует себя полной мразотой, но до утра ещё надо дотянуть. Вдруг она может читать его мысли и уже готовиться к тому, чтобы убить его в момент, когда он наименее будет готов к этому? Убийство по любви, звучит романтично. И всё же, Намико выглядела счастливой. Она улыбалась крайне редко, сколько Хью её помнил. А ему самому тем временем хотелось совсем ничего не чувствовать. Он чувствовал себя подавленно из-за того, что ему было хорошо. Он не любил эту девушку и никогда не полюбит, но не может отрицать то, как с ней хорошо. Плохо от того, что хорошо. Невероятный парадокс человеческих эмоций. В каких только местах Хью ни засыпал по юности! Но чтобы на крыше многоэтажки — такое определённо было впервые. Вчерашний вечер он помнил лишь фрагментарно. Вряд ли ещё в его жизни будет такая посиделка на крыше. — Корпораты будут недовольны тем, что я не выполнила задание, но я так больше не могу. Это должно кончиться. — Это было лишь воспоминание о вчерашнем вечере, но эта её фраза словно ударила прямо внутри головы, чуть не вышвырнув барабанные перепонки из ушей. Окончательно открыв глаза и осмотревшись вокруг, пришло осознание, что Намико уже рядом нет. Зато рядом лежала небольшая старомодная аудиокассета. К ней была прикреплена записка с надписью «Для Хью» со смайликом в виде звёздочки в конце. Сначала Хью был в недоумении, но потом решился засунуть кассету в небольшой плеер, который всегда таскал с собой. Благо, её размеры позволяли. Нажав на проигрыватель, далее можно было услышать много интересного. «Должно быть, увидев это, ты подумал «Как же старомодно записывать послания на аудиокассеты. Какой это век вообще? Нами, это каких таких древних фильмов ты насмотрелась?» Что ж, может это и так, я довольно старомодна. И тем не менее, я не нашла другого способа рассказать тебе о том, что я чувствую все эти годы. Мы с тобой никогда не видели мир одинаково, да и вряд ли когда-нибудь будем. И всё же, ты смог мне доказать, что бунт не бессмыслен. Я слишком боялась пойти против системы. Хоть корпорации захватили весь мир, но это совсем не означает, что им принадлежит всё. Моя жизнь, например. Я обманута моей переменчивой и злой судьбой, обманута корпорацией. Но сейчас я осознаю всё и вижу яснее и ярче, чем когда-либо до этого. Моя жизнь не принадлежит им. Разве для того рождается человек, чтобы быть пешкой на чужой шахматной доске? Насильно человека не переделаешь. Должна ли я быть машиной для убийств в чужих руках? Хоть они и подарили мне возможность видеть, я по прежнему была слепа многие годы. Я больше не их игрушка, мне хотелось бы представлять из себя нечто большее, но я не знаю, возможно ли в моей жизни это теперь. Такова была цена на первый взгляд полноценной жизни. Она оказалась неподъёмно высока. Но я поняла, что человек должен быть свободным, а я не обязана пачкать свои руки кровью ради того, чтобы власть корпорации над миром процветала. Я не знаю, сколько мне осталось. Те звёзды, что слишком ярко блистают, точно так же быстро сгорают, угасают во тьме и забвении. Кто знает, может, и меня ждёт эта судьба. За свою недолгую жизнь яркого блеска я наделала много. Может, это мой последний день, а может, судьба сжалится надо мной и подарит долгую жизнь, за которую я смогу искупить хотя бы малую долю вины за то, что я натворила. Я не пойду по пути мести. Око за око и мир ослепнет. Корпораты сами однажды расплатятся за то, что совершили, а я твёрдо поставила перед собой цель разорвать этот порочный круг насилия. На самом деле, неважно, последний это мой день или нет. Спасибо тебе за него и за то, что по-настоящему открыл мне глаза. Не пытайся меня искать, пожалуйста. Не надо этого всего. Ты заслуживаешь куда лучшей жизни. И прости за всё. Надеюсь, и этот и без того грешный мир меня простит. С любовью, Нами.»