Огонь, что давно потух в тебе

      Звуки ночного города… Ветер подхватывает всеразличные звуки: звоночки светофоров, сигналы машин, реплики телезвёзд с билдбордов, шум пролетающих мимо ночных птиц, иногда даже доносящиеся издалека отголоски битв. Из всех звуков что только существует, в каждом городе поет своя мелодия, по которой можно понять — «Каков это город?»       Но времена, когда города манили к себе больше чем леса и природа, давно прошли для него. Ему больше не приносило такого удовольствия, как раньше, ни города, ни приключения, ни знакомства, ни всеобщее внимание.       Хотелось просто сбежать от всего этого да подальше… А никто не поймет, если он вдруг покинет свой же спектакль, перестанет делать вид, что он все тот же весёлый, энергичный и не уставший… Соник… Даже собственное «имя» вводило его в состояние усталости, ибо ассоциации с ним были совсем не радостные у ежа. Соник — это скорость, энергия, оптимизм, веселье, спасение, кумир миллионов, вечный огонь! Но кто ж знал, что когда-то у него пропадет всякое желание так жить? Ещё вчера хотелось приключений каждый день, весь мир друзей, «свободы»… — Свобода… Да… Сейчас бы свободных выходных… И вкусного овощного супа… Без всех и, в особенности, фанатов… Эх… — еж наконец пришел в себя, покинув водоворот мыслей, — Блин… Сколько я уже тут сижу? Наверняка опять кто-то куда-то напал, и кто-то опять должен что-то сделать-то… М-м-м… Пофиг… — выдохнул Соник, почувствовав непреодолимое нежелание никуда не переться…       Увы, но остаться тут ещё немного одному, ему не дали. Сзади почувствовалась энергия хаоса, присуща только одному существу… — Опять забылся? — рядом с синим сел Шедоу, и даже не смотря на него и протянул ланчбокс, от которого исходило еле ощутимое тепло, — Ты пропал на четыре часа, я беспокоился. — Спасибо, Шед, я ценю то, что ты дал мне побыть одному так долго. Наверное ты позаботился ещё и о том, чтобы до меня не могли дозвониться? — слегка улыбаясь, еж забрал коробку и, пересев на пол с бортика крыши, открыл её, чтобы сначала вдохнуть аромат стряпни черныша, — Как всегда пахнет вкусно… Ха… Невольно вспоминается то время, когда ты почти всё палил и со всем переусердствовал… Но все же… Оно все было приготовлено с искренней любовью и с неописуемым старанием…       Шедоу лишь усмехнулся, в последнее время Соник говорит все больше, особенно по сравнению с тем, сколько он говорил, когда только переехал к Шеду. Улучшение состояния синего успокаивало его, но все же он уже не тот, что раньше… Но довольное чавканье, отвлекало от плохих мыслей. — М-м-м… Сладкий перчик точно хороший попался! Но вот помидорки нужно было ещё немного подержать… А вот с чем я тебя хочу похвалить, так это с тем, что травы подобраны идеально! Правда я не знаю, что именно это за приправы… Точно не местные, но вкус супа стал в сто раз лучше! Особенно удивительным мне теперь кажется его аромат! Он такой… Такой… Я не могу подобрать слов! Он слишком прекрасен! — восхищённая болтовня этого ежа дорого стоит, особенно когда ты знаешь, что он искренне восхищается твоим навыком готовки, и всегда съест всё, что ты ему дашь, и даже похвалит и попросит добавки, не смотря на то, что это явно не настолько вкусное, как должно было быть. — Я добавил атирину, это такая трава с владений обезьян; щёльку, приправа на основе корней одного цветка с Славянского региона, вроде вистцыни, и мятной розы, из одной части Азиатского региона. Довольно необычное сочетание, да? Удивительно, но мне тогда показалось что добавить их одновременно будет хорошей идеей, хотя никто так ещё не делал… — поведал Шедоу, пока синий доедал суп.       Опустошив ланчбокс, еж аккуратно его закрыл и положил в свой рюкзак, что все это время лежал рядом. Немного порывшись в карманах сумки, Соник достал бутылку чая и решил наконец допить его. — Сонь… Скажи… Больше не было «этого»? — осторожно начал разговор Шед, синий перестал выглядеть счастливым. — Было пару раз… Я надеюсь, я не был громким… Надеюсь никто не слышал меня… Мне нельзя чтобы люди видели меня в таком состоянии, это их напугает до смерти… Да и друзья не поймут, что со мной… Да и… — но надвигающийся монолог был остановлен. — Тише… Я рядом… Я просто хочу знать, нужен ли тебе отпуск. Мы могли бы куда-нибудь вместе отправиться, куда-нибудь подальше от всех, чтобы нас никто не узнал, чтобы ты смог немного забыть об обязанностях. Что скажешь? — черный еж посмотрел на него, но тот всячески избегал зрительного контакта. — Но как же остальные? Вдруг пока меня не будет что-то случится? У меня ещё столько дел… Все хотят чтобы я посетил их мероприятие, чтобы я где-то снялся, чтобы я что-то рассказал, чтобы я вообще был… Я… Я устал… Но я не должен отдыхать! Я — Соник, а Соник это… Это… — еж замолк, язык уже не мог выговорить заветные слова, заставлявшие Синюю Молнию, быть тем, к кому привык уже весь мир…

«Соник — это НЕ простой ёж, который просто хочет просто жить НЕ для себя, а НЕ для всех. Соник — хочет свободу, НАСТОЯЩУЮ СВОБОДУ. Но это невозможно, ведь все надеяться на него, все ждут его, все хотят чтобы он был с ними, ВСЕГДА…»

      Бесконечный поток мыслей вырвал ежа из реальности, поглотил целиком, словно море дождевую каплю, заполнил всю голову, готовясь разорвать её изнутри.       Время потеряло всякий смысл, словно бы застыв навечно в этом моменте, как заевшая пластинка повторяя одно и то же: «Соник — это уже не Я… Я — уже не Соник» В этом моменте, не чувствовалось ничего кроме пустоты: внутри, снаружи, рядом, где-то далеко, под ним, над ним, слева или справа — везде одна пустота, которой невидно краю, которая, кажется, стала уже им. Темнота и мрак, без намека за свет, даже искр не было, только холодная опустошенность…       Объятия… Манящее тепло родной души где-то рядом. Знакомый голос доносящийся из потерянной реальности. Звуки доходящие сквозь занавесу шума тишины. В тьме начали виднеться отблески света, что обязательно должен вывести влюбленных из ада. Реальность возвращалась к нему. Теперь еж ощущал себя в безопасности и любви, в руках самого дорогого человека. Он слышал его голос, что успокаивал его, чувствовал его беспокойное дыхание, что щекотало шею, а тепло рук согревало холодную кожу. Соник обнял его в ответ, прижимаясь, будто боясь снова оказаться внутри себя. — Я тут… Я тут. Не бойся, я не брошу, я буду всегда рядом… — руки плавно скользили по спине, пытаясь отогреть застывшую от страха кровь. — Спасибо… — прошептали губы.       Они прижимались друг к другу ещё долгое время, как им казалось, всего лишь вечность и одновременно мгновение. Заставила их отстраниться только спокойная пробуждающая музыка на коммуникаторах. Это был будильник. Уже светлело небо, песня города подошла к новому куплету, а ежи смотрели друг на друга и грустно улыбались. — Домой? — Домой.