Вперёд

             Он — Мидория Изуку, многообещающий, до безобразия сильный первогодка с яркой причудой, хуманизация солнечного луча, пример для подражания и просто добрый человек с улыбкой в тысячу ватт.       По крайней мере таким он пытается казаться. Он неиронично ставит себе девять из десяти за актерскую игру. Пожалуй, врать — это единственное, что он умеет делать в совершенстве.       Вот только за оценку актерского мастерства он всё-таки поставил себе не десять. Ведь себя обмануть не вышло.       Себя не обманешь, это он понял ещё давно, когда как мантру повторял, что Каччан его друг, что он его не ненавидит, но, то ли к сожалению, то ли к счастью, Изуку всё-таки не наивный идиот. Он стопроцентно, до тошноты точно в курсе того, что Бакуго больше не его друг, но от чего-то он так и не смог перестать называть его детской кличкой, от чего-то язык так и не повернулся рассказать о нем правду кому-либо вообще, от чего-то он не может оскорбить его в ответ.       Ох, последний пункт одна из самых больших проблем. Сдерживаемые эмоции крайне надоедливая вещица.       Они все копятся и копятся, а вот выражать их он, к своей беде, не умеет. Как итог, он загоняет себя до такого состояния, чтобы его острый мозг, так любезно помнящий каждый его недостаток, просто не мог функционировать. Чтобы он, еле добиравшись до кровати, упал в долгожданное небытие без сновидений и собственных мыслей. Чтобы его руки перестали дрожать, от резких громких звуков. Чтобы хотя бы на пару часов забыть, что он — Деку, бесполезная кукла.       Но кошмары — те ещё суки. Так что на утро он просыпается ещё более уставшим, чем был вечером, но выбиваться из образа нельзя — будет слишком много вопросов. Поэтому, тональник и нереальное количество консилера — его лучшие друзья. Ему самому противно смотреть на себя в зеркало, отражение почти не изменилось со средней школы: все тот же заебанный тусклый взгляд, все те же синяки разбросанные по всему телу (спасибо, что не от хулиганов), все те же замазанные темные мешки под глазами и все та же куча новых и не очень шрамов. Единственное, что сейчас отличается, так это то, что он поднабрал в мышечной массе, обзавёлся причудкой и ещё более возмутительным количеством шрамов.       Жить с причудой, конечно, стало чуть легче, но со всей хуйней происходящей в Японии, с чертовой силой слишком мощной для его тела, с Всемогущим, решившим, что взвалить мир на плечи слегка суицидального подростка — ахуенная идея, он стоит в трёх шагах от того чтобы в случайный момент набить кому-то рожу. И не важно кому. Будь то единственный и неповторимый Кацуки Бакуго, пылающий мусор №2 — Старатель или сразу ублюдок — Все За Одного.       Но герои не хотят причинять вред другим, так что он просто продолжает свои старые, проверенные временем и опытом, заземляющие привычки. Правда с приходом в Юэй приходится быть осторожней, потому что как бы трудно не было в это поверить, но окружающим не все равно. Он до сих пор не может привыкнуть к тому, что кто-то волнуется если он прокусывает пальцы до мелких капель крови или если он начинает жевать и без того истерзанные губы. Выговоры от Урараки и целые лекции Ииды на тему «Почему надо избавиться от этих привычек» греют его душу. А вот самым не вписывающимся в мировоззрение Изуку открытием стал учитель Айзава, который, заметив на нем слишком яркие синяки, сразу отправляет его к Исцеляющей Девочке. У маленького зашуганного ребенка внутри Мидории взрывается мозг от того факта, что есть преподаватели, которым действительно не все равно на детей.              Где-то в груди разливается тепло от осознания, что кому-то на него не плевать, но внутренний голос шепчет, что знай они, какой жалкий он на самом деле, они не захотели бы даже смотреть в его сторону. Не смотря на всю заботу, которую ему дарят, этот идиотский внутренний голос неустанно повторяет, что рано или поздно все бросят Бесполезного Деку.              Поддерживать здравый рассудок стало сложнее. Его немного пагубные пристрастия обострились. Он снова взял в руки сигареты, которые поклялся не трогать, когда его зачислили на геройский факультет, но постоянное потребление никотина стабильно с двенадцати лет даёт о себе знать. С системой общежитий курение затруднительно, но не невозможно. Поэтому, на часах четыре утра, а он, как истинный придурок, сидит на подоконнике с чуть приоткрытым окном. С сумками под глазами, которым позавидовал бы Шинсо, а Каминари безостановочно травил бы шутки по типу «Полиция, тут надо срочно проверить мешки под глазами», если бы их увидел.       Собирается ли он включить мозг и пойти в кровать? Абсолютно нет.       Он смотрит на уже показавшееся солнце. Ещё чуть-чуть и будет рассвет. Рядом валяется открытая, полупустая пачка ментоловых сигарет, сохранённых «на чёрный день». Изуку ещё никогда не был благодарен себе больше, чем сейчас благодарен за эту коробочку с отравой. Он покрутил в руках зажигалку, вытягивая уже наверное четвёртую трубочку подряд.       Щелк.       Вдох. Выдох.       Вдох яда, который подарит ощущение спокойствия на пару мгновений. С блаженным выдохом, он полностью опирается спиной на оконную раму.       Вдох. Выдох.       Думает о причуде, которую каким-то образом надо подчинить себе, желательно не сдохнув при этом. На языке крутится приятный холодок.       Вдох. Выдох.       Вспоминает, что завтра - в смысле уже сегодня -, он хотел посмотреть рецепт шарлотки для Эри. Ей точно понравится. Боже, эта девочка заслуживает всего мира.       Вдох. Выдох.       Мысленно перебирает уже на самом деле до дыр заученные ещё в средней школе формулы по алгебре. Айзава с зловещим видом обещал устроить тест. Изуку надеется, что никого не исключат.       Вдох. Выдох.       Смотрит на розоватое небо и плывущие на нем пушистые облака. Хочется чтобы это спокойствие было вечным.       Вдох. Выдох.       Затушив законченную сигарету, он тянется за новой, с удивлением обнаруживая лишь пустую пачку. Посмотрев на часы, он видит ярко-красные цифры.       7:08       Он уже сбил своё расписание на час с лишним. Все ребята уже встали.       Недовольно фыркнув, он встаёт и быстро собирается, попутно чистя зубы. Перебивает запах перегара дешевыми мятными духами. Эта ядреная жижа ещё ни разу не подвела, надежная, блять, как швейцарские часы.       Он взял в руки портфель: на свою ежедневную пробежку он уже не успеет. Его рука лежит на дверной ручке. Он делает глубокий вдох и открывает дверь.       Далекое, меланхоличное выражение лица и пустые глаза резко сменяются на яркую улыбку и счастливый прищур. Он идёт на кухню, благодарит Сато за приготовленный завтрак, параллельно обсуждает героев с Ураракой и Серо. Улыбается вошедшему в комнату Тодороки, несколько раз уворачивается от взрывов Каччана. Давит в себе непреодолимое желание убежать подальше и спрятаться. И кричать. Громко, чтобы его наконец услышали.       На лице — улыбка от уха до уха, в голове — мысль о том, что нужно купить ещё пачку отравы. Но он держится. Всегда держался.       Всё-таки он — герой. Плюс Ультра и все в этом роде.       Да и в любом случае, у него один вариант действий. Тот, который он выбирает сколько себя помнит. Тот, который он проделывал не отказываясь от своей мечты и своей жизни на протяжений многих лет.       Ему остаётся лишь идти вперёд. Пока ты идёшь — ты живешь и это главное. Боль со временем притупляется. Он успокаивает себя этим. Плохие дни должны закончится.       Закончатся же ведь?       Мидория тряхнул головой и пошёл по дороге в академию. Это не имеет значения.       Даже если весь мир будет против, он, не смотря ни на что, пойдёт вперёд.       Так было всегда и всегда так будет.