Пиковая Масть или Второй Расклад

— Указы сюда... Это сюда... Вот оно здесь... — Алекс раскладывала бумаги на столе и на полки, чтобы прибрать стол после работы. Тут зазвонил телефон. — Империя на проводе. Привет, Адам. Что такое? — спросила Северова, приложив телефон к уху. — Здравствуй, мой друг. Не могла бы ты мне помочь?.. — донёсся с того конца трубки нервный голос буддиста. — Смотря с чем, — уклончиво ответила девушка. — Но постараюсь. Выкладывай. — Слушай, а как... как общаться с народом своего государства?.. Алекс могла поклясться, что в этот момент Адам смущённо улыбнулся. — Адам, ты боишься? Только честно, — спокойно сказала Алекс. — Да. Боюсь, что меня не примут. — Теперь в голосе Бубнового слышалась грусть. — Успокойся. Соберись! Вдох-выдох, чашка чая! И не бойся! — твёрдо сказала Императрица. — Ты думаешь, я справлюсь?.. — Адам как-то приободрился. — Уверена. Успокойся и иди, покажись сукхватцам! — поддержала его Алекс. — Спасибо, друг мой!.. — с облегчением вздохнул молодой философ. — Не стоит благодарности! — улыбнулась Алекс.

***

Адам нервно расхаживал из угла в угол, иногда косясь в окно. — Давай, тряпка, соберись!.. Вдох, выдох, чашка чая... Сказав это, Бубновый заварил себе чаю. Чай с малиной успокоил его. — Адам-сама, народ вас ждёт! — ширма, служившая дверью, сдвинулась в сторону. — О БУДДА, СПАСИ И СОХРАНИ! — от перепуга Бубновый едва не улетел с балкона вниз головой. — Адам-сама, вы в порядке? — О великие... Нацу, можно было постучать!.. — философу показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Настолько неожиданное появление Нацу его перепугало до полусмерти. — Прошу меня извинить, Адам-сама. Сукхватцы ждут вас, — поклонился Нацу. Адам вздохнул и успокоился. Чем чёрт не шутит. Если бы Данте не решил взять управление государством в свои руки, то сейчас бы они медитировали на Священной Горе. — Хорошо. Я иду. Нацу поклонился и удалился. — Держись, брат. Ты нужен Сукхвати, — сказал он себе, посмотрев в зеркало и поправив волосы. — Пошли, паникёр.

***

— Единство Империи в единстве народа! Мы должны всегда хранить самое главное — нашу страну, наши семьи и наши дома! Мы — это и есть Пиковая Империя! Любой правитель, любой олигарх и любой богач обязан своей роскошной жизнью вам, народу, простым жителям! Я клянусь, что буду защищать свою Империю ценой жизни, что буду вершить справедливый суд, что буду оберегать наш народ, что буду делать всё возможное и невозможное для государства! Клянусь! — Во имя Империи! — завопил народ на площади. Алекс выдохнула. Народ принял её и её клятву. Значит, бояться нечего. Собрание народа окончилось и Алекс пошла до своей комнаты. Как прошёл её день? Тяжело. Привыкнуть, освоиться, заполнить кучу бумажек... Ужас, одним словом. Северова достала свитер и чёрные джинсы. Сняв свой наряд Императрицы, она оделась в свободную, домашнюю одежду. И плевать, что это свитер и джинсы Пика. Девушка легла на кровать, взяла в руки телефон и позвонила Адаму. — Добрый вечер, мой друг. Как прошёл твой день? — Здравствуй, Адам. Всё нормально. Как у тебя дела? — ответила уставшая Алекс. — Спасибо, что спросила. Всё отлично. — Северова услышала, как Адам засмеялся. — Рада за тебя. Ну что, паникёр ты наш, не съели тебя? — хихикнула девушка. — Нет. Они разговаривали около часа. Бубновый ученик ещё раз поблагодарил девушку и отключился. Алекс убрала телефон. Тут дверь открылась. В комнату зашла Пелагея. Она принесла папку с бумагами. — Извините. Я думала, вас ещё нет. А где Господин Император? — Там, где надо, — буркнула Алекс, сев. Ответ Пелагею явно не устроил. — А зачем он тебе? — равнодушно спросила Северова. — Не твоё дело! Восьмая прифигела от такой наглости. Нет, она не была слишком высокомерной, чтобы все, кто ниже статусом обращались к ней на «Вы». Но как же типичные правила приличия? Обычно к правителям всегда были на «Вы». — Не припомню, чтобы мы переходили на «ты». Я повторяю свой вопрос: зачем тебе Пик? — Северова поднялась. — Не ваше псовое дело! — крикнула Пелагея, швырнула бумаги и, громко хлопнув дверью, убежала. «Ебанутая в край... Шизичка чокнутая!» — подумала Алекс, кинув злой взгляд на дверь.