Ложь блаженна

***

Ты куришь и врешь, не даёшь говорить. Выдыхаю без фильтра ложь. (Алёна Швец)

Казалось, они уже прошли это, но Дин снова это сделал. Дин соврал, Дин – лжец. Глупо было думать, что что-то изменилось. Глупо было думать, что он исправился. Сэм каждый раз думал: у него были причины, так было нужно. Но пора признать: Дин всё такой же, как и был раньше, только теперь ещё больше опекающий. Но это и понятно. С ними слишком много плохого случилось. — Но, Дин! — Всё, Сэмми, тема закрыта! — Хватит меня затыкать! Ты снова врёшь! И как тебе теперь можно доверять?! — Как и раньше. — Как? Слепо верить в твою ложь, а потом разгребать последствия? Возможно, последнее было лишнее. Сэм видит, как Дин сжимает губы и сильнее обхатывает руками руль. Сэм знает, что брат винит себя в случившимся, как и во многом другом, но сейчас просто не может сдержаться. — Сэм. — Нет, Дин! Ты говоришь, что Чак играется нами, сам, при этом, делаешь, что тебе вздумается, так будто тебе всё решать! Я больше не могу и не хочу тебе доверять, я уже не знаю где ты врёшь, а где говоришь правду. Не хочу больше от тебя ничего слышать! — Сэм отвернулся к окну, не желая даже смотреть на реакцию брата и его самого. Дин и не стал ничего говорить. Раз так хочет Сэм. Старший ни за что не признается, что слова брата сильно задели его, что глаза жжёт и дышать стало труднее. Потерять доверее самого близкого человека, того, кого ты любишь больше всех на свете, о ком заботишься всю свою жизнь, вопреки всему, это почти потерять его. Но Сэм жив. И этого Дину хватает, а с остальным есть шанс разобраться. Так успокаевает себя старший, прекрасно зная, что всё намного хуже. Они ведь уже не мальчики, и секреты у них недетские. А вдруг Дин постоянно ему врал? Как можно теперь быть уверенным в словах брата? Как быть уверенным в его правде?

***

Курение убивает, Ты поджигаешь вторую. (Алёна Швец)

Сэм проснулся, сам не зная то чего, это было как предчувстве. Они уже добрались до мотеля и спокойно должны спать. На часах 4:00 утра. Дина в кровати нет. Он обнаруживается за закрытой дверью, на улице. Сэм видит его в окно и не может поверить: от Дина исходят кольца дыма. Дин курит. Дин ненавидит курить. Он терпеть не может едкий дым, что так жжёт глодку. Сэм лишь несколько раз видил его курящим, когда умер отец и когда Дин вернулся из Ада, может было больше, но младший видел только это. Сэм тихо спустился к нему и сел на ступеньки рядом. Дин знает, что здесь, что он следил, не может не знать, и сейчас не убирает сигарету, лишь затягевается глубже. Табак крепкий, Сэм чувствует, и точно без фильтра. Сэму хочется вынуть сигарету из его рта, заменить чем-нибудь полезным, то что у Дина получается лучше. Сэму хочется накричать и сильно сильно обнять. Но он продолжает сидеть рядом и смотреть, как Дин продолжает испускать кольца дыма. Они не говорят. Сэм уже собирается уйти, как видит ту самую пачку сигарет, там уже нет больше половины. Ладно если Дину так плохо, Сэм ничего не скажет, но серьёзно!? Ещё не всё, они не проиграли, неужели он сдаётся? Может это и правда такой способ капитуляции? Не получилось убиться на охоте, убьётся так! — Дин! Ты совсем ополоумел! Угробить себя хочешь?! — Всё хорошо, Сэмми. Иди спать. — Я тебе не Сэмми! Дин замер. Сэм уже давно не говорил ничего против этого прозвища. Раньше, конечно, часта возмущался, считал, что это глупое прозвище совсем не подходит "взрослому" парню, а только тому, маленькому Сэмми. Сейчас он по-настоящему взрослый и в этом "Сэмми", и даже "Саманта", Сэм не слышали ничего кроме бесконечной любви или доброй насмешки. Дин никогда не обижал брата и не делал ему больно. — Дин! Дин? — Сэм подошёл к брату, чтобы заглянуть в лицо. Тот смотрел невидящим взглядом, и, казалось, ничего не понимал, как будто он не здесь вовсе. — Дин, Дин, Дин, — замельчишил тот, сядясь на колени перед братом, обхватывая лицо руками и заглядывая к глаза, — Дин! Это я – Сэм. Всё хорошо. Дин, посмотри на меня. Прости, прости, прости, прости. Пойдём спать, хорошо? А завтра всё будет хорошо, мы со всем справимся. Мы же вместе, и всегда будет вместе. Правда? Всё хорошо, пойдём, пойдём, — тараторит младший, судорожно гладя руками по лицу, волосам, плечам, куда попадёт. Сэму страшно. Что же такое случилось, как он мог довести брата до такого состояния? Сэм, как и Дин, в порыве гнева мог наговорить много всего плохого. Но братья ведь всегда справлялись. Что же случилось сейчас? Сэм кое-как поднял брата и повёл обратно в комнату. Положив на свою кровать, (они до сих пор брали раздельные) Сэм лёг рядом. Кровати явно не предназначались для двух людей, а для двух мужчин, один из которых Лось, и подавно. Но Сэму удалось разместить их обоих. Дина он положил на спину, а сам тихонько уместился боком, слева от брата. Положив голову на плечо, Сэм подумал, что просто не может сейчас отпустить брата. Да, Дин – лжец. Но это было всегда. Дину постоянно приходилось врать, сначало из-за трудного детства, в котором не было отца, постояно придумывая разные отмазки для Сэма, ведь тот должен был знать, где пропадает их папа. Потом, уже постарше, чтобы их не забрала служба опеки. Они врут. В каждом новом городе, каждому новому человеку. Они врут друг другу, они врут себе. И с этим уже ничего нельзя сделать. Сэм любит брата таким, какой он есть. А ложь – это одна из составляющих Дина, это то, что отлично у него получается, и то, что спасает их. — Всё, Дин. Я рядом. Давай спать. Завтра мы со всем разберёмся. Сэм покрепче обнял брата, боясь отпустить его. Вдруг он раствориться? Вдруг это иллюзия, а сам Дин уже мёртв? А если ещё нет, в любой момент его могут забрать. От таких мыслей Сэму становиться всё страшнее. Но брат здесь, лежит у него под боком, пока что в относительной безопасности. Глаза у Дина закрыты, дыхание ровное. Но Сэм знает, тот не спит, они слишком долго вместе, чтобы уметь чувствовать и это. Сэм знает, что Дину тоже страшно, также как и Сэму, потерять любимого человека. Дин пытается успокоиться, вслушиваясь в голос брата. Сэм знает и продолжает, но теперь не говорит, а напевает песню, которая когда-то пела Дину мама, а тот пел Сэму. Дин сначала фыркает: Сэм явно не попадает по нотам, но потом затихает и успокаивается, слушает. Сэм всё тише и тише поёт, ждёт пока Дин заснёт. И вот дыхание выравнивается, теперь и Сэму можно заснуть беспокойным сном. Но он точно знает, что брат этой ночью не проснётся от очереднего кошмара. Младший будет строго следить и сторожить сон, как постоянно делал Дин, не давая заботится о себе, но следя за братом. Теперь очередь Сэма, и он думает, что справится с этим: Дин позволил, Дин отдался, а Сэм ни за что не подведёт его. Дин сломан, но Сэм рядом.