Каменный остров и тайна морских хранительниц

      В тот день море было спокойным. Лёгкий попутный ветер мягко надувал паруса. Волны лениво облизывали деревянный корпус корабля. И солнце палило не так беспощадно, словно сбавило пару градусов. Даже чайка, внезапный вскрик которой разбудил одного матроса, казалось, смутилась и была готова принести извинения за нарушение тишины.       Молодой капитан, стоявший на носу корабля, внимательно вглядывался в горизонт через подзорную трубу. Он не обращал внимание на царящий вокруг покой. Он привык, что море затихало каждый раз, когда его корабль подходил к её острову. А ведь он никогда не предупреждал о своём прибытии. — Встанем здесь, — пробормотал он и, сложив трубу, уже гораздо громче отдал несколько команд: опустить паруса, бросить якорь, приготовиться отряду для высадки и спустить на воду одну шлюпку.       Уже вскоре от корабля с красивым названием «Сирена» отделилась небольшая лодка, на которой находилось шесть человек: четыре гребца, рулевой и сам капитан. Гребли молча, изредка оглядываясь по сторонам. Курс держали на постепенно приближающийся остров. Хотя назвать это островом было сложно: ни привычного песка, ни зелёных пальм, даже прибрежные птицы залетают туда с неохотой. Сплошная скала, усеянная множеством камней разных форм, размеров и степени остроты. Ни с какой стороны к нему не подобраться, да и что там может быть ценного, на этом блюде, усыпанном осколками? Но моряки знали, что и особенно кого прятал этот неподступный фьорд. Проплыть туда можно, если знаешь маленькую лазейку. Настолько маленькую, что все матросы убирают вёсла и ложатся на дно лодки, отталкиваясь руками от каменного потолка туннеля и продвигаясь вперёд со скоростью черепахи на суше.        Некоторые люди в период этого продвижения начинают задумываться о своей жизни. На протяжении какого-то времени их окружают лишь темнота, теснота и холод. Ассоциации с гробом не заставляют себя ждать. Человека охватывает ужас. Он начинает быстрее дышать, дёргаться, проситься на волю, колотя голыми руками каменные своды. А воздуха и так не очень чтобы и много. И остальным не угомонить паникующего товарища, потому что сами лежат, прижатые плотнее селёдок в бочке. Поэтому капитан после первой же панической атаки одного из своих людей стал брать в этот поход только «избранных». Тех, кто провёл несколько часов в настоящем заколоченном гробу и не начал заикаться и звать маму.       А если вплавь? Пробовали и вплавь. Ледяная вода по очереди сковала судорогами троих моряков из шести. Из оставшейся тройки один умер через месяц, выкашливая собственные воспалённые лёгкие. — Закрыть глаза! — скомандовал капитан, когда его длинные пальцы зацепились за выступ у выхода из туннеля. Сильный рывок вытянул лодку на свет, который после полной темноты слепил даже через опущенные веки.       Наконец матросы сели и, поправив одежду и вёсла в уключинах, стали ждать. Ждать сопровождения, ведь плыть дальше самим нельзя — они на чужой территории.       Солнечные лучи прыгали по воде и гладким, почти полностью отвесным стенам бухты. Создавалось впечатление, что они стояли на дне огромного колодца.       Моряки сидели молча, напряжённо оглядываясь и вытирая о грубую ткань штанов потные от волнения ладони. Они не разделяли спокойствия капитана, ведь о местных жителях они знали только из сказаний и слухов, которые отложились в их мозгах с детства. А рушить такие глубинные стереотипы довольно трудно. — Опаздывают, — сказал капитан и достал из внутреннего кармана кожаного жилета маленький складной нож. Быстрый разрез на ладони, и опустить её в воду. Здесь вода уже не такая солёная, как в открытом море, но и этого хватает, чтобы рану щипало и жгло.       Это дало результат. Не прошло и минуты, как за небольшим поворотом впереди в пяти местах воду потревожил всплеск. Команда постаралась незаметно отодвинуться от бортов лодки, а к её носу уже подплыли они. Пять созданий показали над водой свои бледные, с зеленоватым оттенком лица. Глаза, затянутые мутной поволокой, казались слепыми, но они видели всё. Та, что была в центре, протянула свою мокрую, покрытую плотной тёмно-зеленой чешуей, руку. Молодой человек протянул ей свою порезанную ладонь. Несколько секунд, чтобы холодный язык русалки коснулся раны и понял, что перед ними свой, что его кровь оказалась в воде. Существа скрылись под водой и с лёгким толчком лодка двинулась дальше, уже без помощи вёсел.       Три русалки толкали лодку, и на поверхности лишь иногда показывались их крокодильи хвосты. А вот две другие плыли рядом, по бокам. Оказалось, что их глаза вовсе не покрыты бельмом. Это была защитная мигательная перепонка. Такую особенность люди могли видеть у кошек, некоторых птиц и особенно у крокодилов. — Что-то скребёт дно! — нервно воскликнул один из гребцов. — Нам же надо за что-то держаться, — хрипло проговорила русалка, ухватившись за борт бледными пальцами с толстыми, чуть изогнутыми белыми когтями. На дереве остались глубокие борозды. Голос морского существа напоминал последние вдохи висельника, а волосы впитали столько соли, что стали похожи на острые шипы.       Лодка тем временем миновала извилистый пролив и оказалась в сердце острова. Здесь вода широким полумесяцем огибала песчаный берег. Где-то с вышины скал раздавался шум водопада. Слышались пение и крики птиц. Из воды показалось ещё несколько бледно-зелёных лиц, всколыхнули поверхность хвосты с острыми гребнями. Гребцы взялись за вёсла, и вскоре лодка замедлилась о мягкое песчаное дно. Люди сошли на берег. — Ждите здесь, — отдал приказ капитан. — Разведите костёр, пообедайте. В воду не суйтесь, русалок не бесите.       И он отправился вглубь острова. Здесь было прохладно из-за близости скал и не было такой буйной растительности. Всё вокруг было неестественного зелёного цвета, казалось, даже край неба подёрнут этой зеленью. Блестящие листья качались в противоположную направлению ветра сторону, тугими канатами расползались по дороге. Откуда-то сверху сыпались перламутровые лепестки, но, сколько ни оглядывайся, не удавалось найти источник. Капитан ступал решительно, не размениваясь на созерцание пейзажа.       А вот и то место, куда он держал путь. Звуки леса уже давно отступили перед грохотом водопада, который сейчас был перед ним всего в паре сотен метров. Мощные потоки воды падали в широкое озеро, образовавшееся в огромной трещине земли. Капитан огляделся и побрёл по галечному берегу в сторону пещеры, видневшейся почти у самого водопада. — Диас, я здесь, — раздался от воды приятный, мягкий женский оклик. Молодой человек повернулся и подошёл ближе к воде, к девушке, что помахала ему рукой. — Помочь? — спросил он. — Было бы славно, но можно поговорить и в пещере…       Не дослушав, он склонился к морской деве, которая была по пояс в воде, и опустил руки в озеро. Пират крепко ухватил её за талию и там, где у обычного человека должны быть колени, и позволил тонким рукам обнять себя за шею. Подняв её из воды, он посадил девушку на ближайший к воде большой камень и, выпрямившись, стряхнул с одежды пару блестящих серебристых чешуек. — Видимо, дело срочное, раз ты не захотел ждать, — сказала русалка, усаживаясь поудобнее и перекинув через плечо прямые белоснежные волосы. Она провела ладонями по всей их длине, сгоняя лишнюю влагу на землю. От обычного, не крокодильего хвоста отскакивали солнечные лучи. Диас сел напротив, положив руки на согнутые колени. Он молча смотрел на неё. Их разговоры всегда начинала она. — Мне иногда кажется, что твои синие глаза видят меня насквозь, — вздохнула русалка, оставив в покое свои волосы и откинув их на спину. — Мы не виделись целых шесть полнолуний! Что-то случилось? Как ты? Как поживают твои родители? — Они погибли. Оба, — ответ без эмоций, немигающий взгляд всё так же смотрит на светлое лицо напротив. Девушка рвано вдохнула и закрыла рот ладонями, словно еле сдержала крик ужаса: — Как это произошло? Что случилось? Вот почему тебя не было так долго. Твои сёстры, наверное, вне себя от горя. — Сёстры в порядке, — ответил Диас. — У Дианы уже своя семья, она может отвлечься, а Донна… Да, ей сложнее. Я был с ней рядом всё это время, она хотела утопиться. Только неделю назад ей стало лучше, поэтому я сразу отправился сюда, оставив возле неё своих проверенных людей. У меня есть к тебе вопросы. Прозвучит абсурдно, но корабль родителей… Разгрызла пополам огромных размеров косатка.       От последних слов русалка села прямо так резко, что чуть не съехала с камня. На лице появилось обеспокоенное выражение, которое в мгновение ока сменила печаль. — Не просветишь меня, Эка? Ты же многое знаешь о жителях глубин. Из того плавания вернулось лишь четверо. Каждый говорит одно и тоже. Косатка размером, превышающим самый большой корабль королевского флота.       Эка прикусила нижнюю губу. Серебристый хвост слегка дёрнулся. — Кроме косатки, видели где-нибудь ещё кого-то такого же… Необычного? — медленно проговорила она. Диас кивнул. — В Атлантическом океане. Белый кит, который нападает на китобойные судна. Одним взмахом хвоста разбивает корабль в щепки.       Эка молчала. Она не видела Диаса так долго, не находила себе места. Уже хотела бросить всё и отправиться на поиски сама, как пару дней назад почувствовала изменения в водах близи острова. Потом и крокодилицы доложили, что вскоре прибудет «Сирена». А когда она сама увидела знакомый мужской профиль, эту мягкую походку и задумчивый взгляд, то была готова выпрыгивать из воды, как дельфин. Но в реальности оказалось всё не настолько радостно. У Диаса случилось несчастье, он ждал от неё ответов. Его глаза сегодня не смотрели на неё с тем весёлым огнём, они лишь иногда провожали взглядом опадающие блестящие чешуйки. А ведь она долго репетировала совсем другой разговор. — Это Гиганты, — наконец произнесла русалка, сцепив пальцы в замок. — Заметно, что они покрупнее, — фыркнул пират. — Откуда они взялись? — Они всегда здесь были. В каждом океане. Они их Хранители. Ещё раньше такие были и у каждого моря. Но с появлением людей тех почти не осталось. Кто смог выжить, спрятались настолько тщательно, что уже, наверное, и сами не найдут выход из своих убежищ. А те, что обитают в океанах, впали в спячку. И мы охраняем их сон. — Мы? — мужчина нахмурил брови и посмотрел на поверхность озера, из которого приплыла русалка. — Хочешь сказать, что там, на дне, тоже спит какая-то тварь? — Пожалуйста, не бойся. — Эка протянула к нему руки, пытаясь ухватиться, но мужчина был далеко. — Он спит. И раз я здесь, значит, что всё в порядке. — Кто он? И почему проснулись другие? Расскажи мне всё, я должен знать. — Хранителей всего пять, как и океанов. Белый Кит в Атлантике, Косатка обитает в холодных водах Северного Ледовитого, Тихий делят между собой Кракен и Большая чёрная акула. У Южного океана страж Мурена, которая, как и Косатка, не боится холода. У неё самые жуткие русалки-защитницы, никому не пожелаю встречи с ними. Ну, и последний — Крокодил, в Индийском океане.       Сказав последнее, девушка махнула рукой в сторону озера, подтверждая догадку Диаса. Чешуи на её хвосте стало меньше и уже просвечивалась человеческая кожа. Ещё пара минут на солнце, и она сможет встать на ноги. — Они — древние божества? — спросил Диас. — Не совсем. Скорее с них началась жизнь. Первые люди им поклонялись. А потом произошли такие вещи, как «эволюция» и «естественный отбор с участием человека». Слышал о таком? — Доводилось. — Если они проснулись… — Эка помедлила с ответом, прислушиваясь к ветру и лёгкой ряби воды. — То дела плохи. Это значит, что случилась беда с их стражницами и они не смогли продлевать сон. — Я слышал, что в некоторых цирках стали появляться женщины-рыбы. Думаешь, кто-то из людей узнал о них и открыл охоту? — Диас поднялся на ноги и стянул с себя жилет, протягивая русалке. Та приняла его и встала, слегка пошатнувшись. Мужчина отвернулся, пока Эка застёгивала жилет вокруг бёдер, на манер юбки: её хвост уже высох, поменяв свой вид на ноги. Не у всех русалок была такая возможность, а лишь у тех, кто обладал древней магией. — Вполне возможно. — Эка взяла Диаса под руку, и они неспеша пошли к водопаду. Эка шла медленно, привыкая к человеческим ногам. — Взрослые русалки вряд ли бы выдали своё гнездо, а вот молодые очень даже могли и сломаться. Я знаю, что люди придумывают ужасные способы пыток.       Диас молчал. Эка не стала нарушать эту тишину и позволила себе несколько минут радости. Настоящей, разбивающей ту вялую, фальшивую радость слепящего солнца. Более живой, чем окружающая природа. Живее, чем сама жизнь. Она старательно загоняла поглубже едкое чувство мучительной скоротечности этой радости, сидящее внутри червоточиной.       Пребывая в своих мыслях, Эка и не заметила, как боль в ногах утихла и они с Диасом пришли к пещере, прятавшейся за водопадом. Его одежда вымокла от водяной пыли, но он уже давно привык к этому. Пещера нисколько не изменилась с последнего его прибытия: всё тот же приятный терпкий запах влажного камня и сырой земли, мягкий мох на стенах. Сундуки и бочки с различными травами и порошками для приготовления морских зелий. Котёл, в котором Эка их и готовила. Если пройти чуть глубже в пещеру, куда не попадают капли водопада, то можно увидеть самодельную постель: она была довольно просторной и состояла из кучи соломы, длинной парусины и нескольких одеял. Эка тщательно следила за порядком, поэтому всё всегда лежало на своих местах, было вычищено и высушено. И конечно, в глаза бросались всевозможные мелочи, которые Диас когда-то привозил в подарок для Эки: украшения, платки, книги, карты, краски и многое другое. Она хранила всё. — Ты словно здесь в первый раз, — русалка уже переоделась в длинное белое платье, похожее на ночную сорочку, и вернула жилет пирату. — Каждый раз думаю о том, что мне здесь нравится, — с улыбкой ответил он, бросив жилет на ближайший камень. Щёки Эки едва заметно покраснели. — Я предлагала тебе остаться, — тихо проговорила она, опустив глаза в пол.       Диас прошёл к импровизированной кровати и сел на край. — Иди ко мне.       Эка вспомнила, что когда-то уже видела такое. Только звала она. Именно тогда Диас получил «поцелуй русалки»: она отдала свой первый поцелуй человеческому моряку, наделив его магией. Теперь она знала, что в любом шторме Диас не утонет.       Эка подошла к нему, засомневавшись, стоит ли сесть к нему на колени, но он уже сам тянул её за руку. Резко опустившись, она уткнулась носом в его шею, из-за чего по его телу прошла лёгкая дрожь. Он шумно выдохнул, обнимая её немного неловко, будто его грубые руки были не приспособлены к этому.       Отстранившись, Эка невесомо провела пальцем по линии его челюсти, и в голове Диаса возникла нелепая мысль о том, что она поранится о щетину. Отбросив её, он почти засмеялся от её глупости. Но всё равно поддался порыву и мягко отвёл от лица её кисть, чтобы провести по костяшкам большим пальцем, а после прикоснуться губами, не поднимая глаз. Он почувствовал, как девушка крепче сжала его плечо, устраиваясь поудобней. Тогда он позволил себе отпустить её руку, тут же переместившуюся к нему на затылок. Её губы приоткрылись в желании что-то сказать, но он не сдержался и первым подался вперёд, заставляя её проглотить так и не родившиеся звуки.       Пить морскую воду нельзя. Уж пират-то должен об этом знать. Не нарушая правило, он слизывает с её губ соль. Она прижимается ближе, оставляет тени прикосновений на щеках, смазанно целует скулы и закрытые веки. Диас разворачивает её и бросает на постель, чтобы нависнуть сверху и провести языком по её шее. Солёная. Казалось бы, не дойти бы ему до обезвоживания. Но это совсем не та жажда. Настоящую, сдавливающую что-то внутри, он утоляет сейчас, впитывая в себя её запах и растрёпанные волосы.       Хаотичные движения пальцев — его или её? — помогают освободиться от рубашки. Она скользит на землю где-то на периферии зрения. Он не понимает, зачем девушка вообще надела платье, и, приподнимая его, скользит рукою по внутренней стороне бедра. Эка непроизвольно слегка разводит согнутые в коленях ноги, и ткань опускается, открывая ещё больше чужому взгляду. Диас соврал бы, если бы сказал, что видеть блестящий русалочий хвост ему нравится больше. Там, где только что была его рука, он обжигает губами, заставляя выгнуться в спине и вцепиться в складки одеял над головой. Руки гладят колени и спешат выше, заставляя приподняться и подтягивая платье на уровень талии. Поцелуи скользят вверх по ноге.       Эка не выдерживает и сама тянет платье. К Диасу приходит запоздалая мысль, что жалко бросать его белизну на землю, но её тут же вышибает из головы, когда он окидывает взглядом женское тело. Эка требовательно тянет к себе его лицо, чуть приподнимаясь, цепляет его кончиком носа и впивается в его губы. Он вжимает её в постель, устраиваясь между её ног, целует в плечо, ключицы, где-то между рёбер. Везде соль, много соли, но он не может отказать себе в удовольствии касаться её языком.       Она крепко сжимает губы. С удивлением Диас замечает, что до сих пор наполовину одет. По взгляду девушки он понимает, что она думает примерно о том же и для его же безопасности ему лучше поторопиться. Глядя, как он раздевается, она чувствует холод без его тела, как будто она попала в леденящее течение. Когда с одеждой покончено, она вцепляется в него руками, прижимает ногами, увеличивая контакт с телом. Разве кожа создана не для того, чтобы люди могли касаться?       Проверяя свою способность ясно мыслить, Диас пытается сосчитать поцелуи, но понимает, что безнадёжно сбился ещё в самом начале. Он опускает руку между её ног, наслаждаясь её рваными вдохами, и ухмыляется, когда она едва не шипит, когда он убирает пальцы. Она шире разводит колени, а он легонько целует её в уголок губ и проводит рукой по контурам её тела. Эка нетерпеливо сжимает его член, стирая с его лица ухмылку, надавливает свободной рукой на спину, царапнув лопатку. Диас вынужден подчиниться, сделать вид, что он джентльмен, который помнит, что желание дамы — закон. Он опускает вниз свою руку, отцепляет её пальцы. Она подтягивает колени чуть ближе к телу, проводя руками по его пояснице. Облизнув пересохшие губы, — почему-то её, а не свои — он медленно входит, отмечая, что отчего-то подрагивают руки, он опирается ими по обе стороны от девушки.       Диас и Эка теряются во времени, в том, где кончается и начинается чьё-то тело. Девушка думает, что возможность принимать человеческую форму нужна именно для этого. По виску стекают капельки пота. Перед глазами смешались потолок пещеры, глаза, густые брови… Веки прикрылись сами собой. Следующим, что она была в состоянии осознать, было ощущение давления от чужого тела и горячее дыхание в волосы. Сердцебиение успокаивалось.       Эка села на кровати, тяжело дыша. По горячей коже пробежала волна мурашек, и девушка натянула на себя ближайшее одеяло. Она потянулась до костяного гребня и стала приводить в порядок свои волосы, когда услышала позади себя тихое: — Я скучал…       Эка посмотрела через плечо на Диаса. Его глаза в полумраке пещеры казались совсем чёрными. Кажется, сейчас подходящий момент, чтобы начать разговор, который она планировала. — Диас… Ты ещё не думал о том, где ты останешься? — Останусь? — пират слегка нахмурил брови в недоумении. — Даже твой отец в итоге решил остаться на берегу. Вместе с твоей матерью. И они создали семью. Одна из твоих сестёр тоже уже давно не дикая чайка. — Диас усмехнулся от такого сравнения. — А ты? Ты что-нибудь думал об этом? — Некоторые из знакомых моряков говорят, что сейчас, из-за появления чудовищ, сложно думать о будущем. Мол, вдруг и на твой корабль нападёт огромный кит. — Диас лёг на спину, заведя руки за голову. Его взгляд блуждал по каменному своду пещеры. — Я не думаю об этом. Отец говорил, что море никогда не покорится человеку и каждый твой выход на корабле может стать последним. Шторм, другие пираты, военные корабли. Для меня ничего не изменилось с появлением этой крупной рыбы. Океан остался океаном, море — морем. Возможно, это прозвучит грубо, но теперь он стал мне даже ближе, ведь в нём похоронены мои родители. Единственное, что сейчас держит меня, — это Донна. Она самая младшая из нас, и я не отдам её в руки первого встречного. Мы с Дианой будем беречь её, пока не поймём, что она может справится и без нас. И, когда это случится, я не планирую больше нигде оседать.       Эка слушала его, затаив дыхание, даже перестала расчёсывать волосы, крепко сжав в пальцах гребень. — Я хочу быть в море до самой старости, если получится. А если нет, то умру в его водах. Может, от чьей-то пули, может, от зубов акулы, размером с остров. Но точно не на суше. — Ты хороший брат, — произнесла после недолгого молчания Эка. — И заботишься о своих сёстрах.       Диас пожал плечами. — Возможно. А почему ты спросила об этом? — Я… — Эка набрала побольше воздуха, собираясь с мыслями. — Я хочу покинуть это место.       Мужчина резко сел на кровати, удивлённо смотря на русалку. Глядя на него, та тихонько посмеялась. — Не смотри на меня так, словно у меня выросли крокодильи зубы. Ты всегда забываешь, что я гораздо старше тебя. И мне тоже хочется новых событий. Таким однажды стало знакомство с тобой. И каждая встреча была словно яркий луч в подводной тьме. Ты рассказывал столько интересного, приносил необычные вещи. Я хочу увидеть это. С моего последнего прихода в мир людей прошло много времени, и этот мир успел измениться. Нельзя жить только в прошлом, в застывшем моменте. Можно и сойти с ума. — Знакомо, — тихо проговорил Диас. — А что будет с крокодилом, если ты уплывёшь? — Он проснётся, — просто ответила Эка. — Если я не оставлю преемницу. — Это… Должен быть твой ребёнок? После наших встреч ты всегда пила какое-то зелье. — Что ты, конечно нет! Я ни за что не обреку наш… своего ребёнка на подобное заточение. Да, ты прав, я пью зелье, которое сама готовлю. А преемницей я могу сделать предводительницу местных русалок. Она сильна, умна, и я часто посвящала её в свои обряды. — И они опустят тебя? Насколько я помню, они почитают тебя как местную богиню. Даже не дают выплыть к гавани, куда заплывает наша лодка.       Эка не ответила. Она молча встала, надела платье, до этого сиротливо лежащее на полу, и прошла к одному из небольших сундуков. В нём хранилось то самое зелье, переливающееся тёплым сиреневым оттенком. Диас наблюдал за каждым её движением, улавливая в них какую-то отрешённость. Она всё понимала. Даже если наследница и получит власть, бывшая стражница не сможет обрести свободу, её не отпустят. — Сколько времени пройдёт с того момента, как ты покинешь остров и проснётся Хранитель? — спросил Диас, натягивая брюки и отыскивая взглядом свою рубашку. Эка задумчиво повертела в руках пустой флакон. — Думаю, несколько суток. Я недавно обновила чары сна, поэтому если он проснётся, то будет делать это очень долго. А что?       Диас подошёл к ней, беря за руку и нежно переплетая пальцы. — Тогда пойдём со мной, — сказал он. — Крокодилицы всё равно не подплывают близко к проходу, для них там слишком холодная вода. А уж до него мы как-нибудь доплывём. Всё-таки сражаться с непонятными тварями нам не в первой.       Эка смотрела на Диаса во все глаза. — Ты забираешь меня с собой? — кивок головы в ответ. — Но как же Хранитель? Он ведь найдёт выход, его холод не пугает. Он тоже будет в океане, как и другие. Ты не боишься за свою жизнь? За жизнь своей команды? За других людей? — Мне плевать на остальных людей. Монстром больше, монстром меньше — без разницы. Рано или поздно кто-то победит. Или человек создаст очередную машину для убийства, либо чудовища вытеснят человека из океана. А до этого момента я хочу получить от своей жизни как можно больше. Кажется, ты была того же мнения пару минут назад?       Эка улыбнулась. Она так часто хотела попросить об этом Диаса, но он предложил сам. Она не может ему отказать. Что её держит в этой холодной пещере? Обязательства, возложенные когда-то на неё древней, иссыхающей старухой. На что похож каждый её день? На предыдущий.       Сегодня она узнала, что часть Хранителей больше не спит. Может, так и нужно? И ей, и другим. Проснуться. Открыть глаза. Увидеть, что мир гораздо больше, чем маленькая пещера и неразговорчивые соседки. А Гиганты… Диас прав. Человек в своей жестокости и истреблении других не знает ограничений в фантазии. Но и древние чудовища лишены жалости и сострадания. За этим столкновением будет интересно наблюдать. А пока что Эка соберёт самые ценные и дорогие сердцу вещи и пойдёт за Диасом, в новый мир. С ней у пиратов корабля «Сирена» будет больше шансов избежать морских препятствий и покорить самые дальние горизонты.