that's why I love fall

      Замотавшись в плед, Марко пытался сосредоточиться на книге. Вообще-то он сейчас не очень хотел читать, но все возможные дела уже закончились — он позвонил и написал всем, кому нужно было, поужинал и даже разобрал хаотично лежащие вещи в двух ящиках. Сейчас хотелось пойти уже спать и не мёрзнуть в коридоре с открытым окном, но Марко пока не мог себе этого позволить, а потому сидел на табуретке в пледе и пытался читать.       Он ждал.       Наконец тишину нарушило требовательное мяуканье. Марко тут же подскочил, заложив пальцем нужную страницу в книге, и открыл дверь. В дом тут же вбежал пушистый чёрный кот. — Ну и где тебя носит? — поинтересовался Марко, закрывая дверь и окно. Кот мяукнул в ответ. — Мяу, мяу... Пойдём уже, — он пошёл вверх по лестнице, ворча что-то про позднее возвращение. Кот последовал за ним. — И чего ты не обращаешься? — спросил он, когда положил книгу на тумбочку у кровати, заложив страницу уже закладкой — какой-то старой фенечкой. Кот продолжал внимательно смотреть на него. Марко почесал его за ухом. — А, понятно. Не знаю, чего ты стесняешься, чего я там не видел, но одежда в шкафу. Потом спускайся на кухню, я чай сделаю.              Марко вздрогнул и просыпал сахар, когда его обняли со спины и ткнулись в шею холодным носом. — Блять, холодный! — А ты тёплый, — пробормотал Туомас, прикрывая глаза. — Ты чего так поздно? Я сижу, жду, мёрзну, уже беспокоиться начинаю... — Да я там... Всё нормально, завтра расскажу уже, там долгая история. Так а чего ты в коридоре с открытым окном сидишь, если мёрзнешь? — Чтоб услышать, когда ты придёшь. — Да ты и из спальни слышал. — А вдруг не услышу? — заспорил Марко, отключая чайник и разливая воду по чашкам. — И будешь уже ты всю ночь мёрзнуть и своим ором всех соседей перебудишь. Кроме меня. — Все люди такие зануды? — А все оборотни такие... — Какие? — Пушистые, — Марко развернулся, обнимая Туомаса в ответ, и почесал его за вполне человеческим ухом. — И холодные. — Так холодно уже, особенно по ночам, а ходить-то надо гулять. — Будешь об меня греться, пушистое ты существо.