Ты согреешь меня. Даже в холод, даже в мыслях

      Борису тепло, несмотря на обжигающий тело холод. Они плещутся, как дети, в выбитой среди льда проруби, бегают периодически в воду и также быстро из неё вылазят, кутаются в полотенца, разгоняя кусачие мурашки по коже. Борис останавливает свое внимание на Илье, который неспеша поднимается по опущенной в воду лесенке — у того завораживающе выглядит тело, капли стекают на подтянутый живот, скользят по ровному прессу, блестят на плечах и шее — их хочется поймать языком, обжечь горячими касаниями губ шею, уложить ладони на талии, смять бока и стиснуть в пальцах бедра или ягодицы. И наконец — словить своими губами удивленный выдох и утонуть в поцелуе.       Борис не очень то и давно стал рассматривать Илью в таком ключе, поэтому живо реагирует на такие фантазии, но уже не боится их, не отгоняет, лишь пытается отложить в коробочку и переключиться на что-то более реальное — Борис идёт к проруби и, проходя мимо Ильи, вручает тому жёлтое полотенце. "Илья говорит: «спасибо» — и начинает растирать капли на коже, брызгаясь и на Бориса.       Вода обжигающая, сжимающая легкие, сковывающая тело, запускающая мозг. Борис ждёт, пока его тело даст сигнал, что пора выходить — переборщить с нахождением в ледяной воде тоже не хочется. Он ступает на ступеньку, которую нащупал ступней, крепко хватается за поручни и прыгает в приготовленные Ильёй тапочки, чтобы ногой не примерзнуть ко льду.       Борис выходит, кутается в белый отельный халат, гладит Яшина по волосам и щекам, растирает капли по лицу Ильи, проговаривая, маскируя это касание под дружеский жест — все приятели так делают, да.       Оставаться среди этих льдов и холода нет смысла — купание в проруби конечно закаляет, но и заболеть тоже есть риски. Илья накидывает халат и на себя, затягивает пояс потуже и идет следом, шаркая шлепками по снегу, разнося по округе эти звуки. Они дышат практически синхронно, легкие всё еще спазмируются после экстремального купания, но к этому фактору добавляется еще и то, что Борис возбужден — повторное купание не решило проблему, не снизило уровень возбуждения, не успокоило, а наоборот раззадорило — на берегу его ждал красивущий Илья в облегающих ладные бедра боксерах.       В помещение они буквально влетают, ребятничая, толкаясь и смеясь заливисто. Поднимаются на второй этаж тоже вместе и остановившись посреди коридора замирают в ожидании не пойми чего — рассматривают друг друга, порою кидают улыбку, фыркают и мнутся, как подростки. Борис первым прерывает эту дуэль взглядов, пожелав спокойной ночи удаляется в свой номер. Илья хлопает дверью, как только Борис захлопывает свою. У них номера расположены буквально друг напротив друга, чтобы списавшись в смс-ке, можно было одновременно выйти из номера и спустится вниз — то ли на завтрак, то ли на совместную прогулку.       Борис прижимается спиной к двери и пытается выровнять дыхание, у него горят щеки — кровь прилила к лицу, у него подрагивают ноги, хочется прилечь, чтобы не упасть. С другой стороны, интересно сейчас именно стоять. У зеркала. Стоять у зеркала и видеть, каким образом мысли об Илье отображаются на его теле и на глазах.       Он подходит ближе к зеркалу, скидывает с себя влажный халат, снимает с себя мокрые и неприятные от того плавки, вперивается взглядом в зеркало и смотрит, пытаясь подметить детали — пересохшие от возбуждения губы, вставшие соски, подрагивающий от частых вздохов живот, рельефы тела, вздымающаяся тяжело грудь, шея, которой лучше бы быть сейчас зацелованной Яшиным, бегающий шальной взгляд и сочащийся прямо на бедро смазкой член с крупной потемневшей головкой.       Борис не спешит к нему прикасаться, хоть и очень сильно хочется, он ведет по своей щеке пальцами фантазируя, будто это руки Ильи его нежат, спускается ладонью к шее, оглаживая ее. Ему хочется будто со стороны наблюдать что теоретически мог бы делать с его телом Илья, как бы мог касаться и как бы при этом выглядел он сам в глазах Ильи. Ему хочется ощущать его касания на себе, но все, что он сейчас может себе позволить — касаться себя, представляя на месте своих рук руки Ильи. Ему бы хотелось, чтобы Илья спустился поцелуями к груди, чтобы прикусывал кожу разгоняя мурашек, чтобы вылизывал, чтобы целовал и дышал на влажную кожу, чтобы провел языком по мышцам груди, спустился к соску, дразнил выводя острым кончиком вокруг ореола линии, чтобы мучил в ожидании, а потом захватил возбужденную бусину в горячий рот и заставил дрожать от ощущений. Чтобы обхватил влажными от Бориной слюны пальцами второй сосок и доводил, доводил, доводил...       За неимением в этой комнате Ильи Борис сам облизывает пальцы, сам касается своих сосков, сам подталкивает себя к новой волне удовольствия. Член от этих манипуляций и фантазий подрагивает, мурашки разгоняются от паха по всему телу, Борис дышит ртом, делая глубокие вдохи-выдохи, сквозь которые порою проскакивают редкие тихие стоны. Он ведет левой рукой по животу вниз, плавно перемещаясь к паху, правой продолжает крутить в пальцах сосок, закусывает нижнюю губу и часто-часто моргает, будто бы не позволяя своему мозгу отключится.       Бориса торкает с контрастов — руки уже тёплые, кожа после контакта с плавками - холодная и мокрая — никак не согрееться, член, скользкий от выделяющейся смазки, клонится немного вбок. Он проводит пальцем по скользкой от смазки дорожке на бедре, собирает ее пальцами и почти невесомо проводит по головке, плавно поднимаясь скользкими пальцами вверх по стволу, прямо к его основанию, обхватывает член всей ладонью, сужая ее ближе к головке, создавая тесноту — будто Илья обхватывает член губами и пропускает в рот.       Он проводит по члену рукой, то делая быстрые и размашистые движения, то останавливается и очень плавно ведёт, очерчивая каждую венку, каждый миллиметр чувствительной кожи, забывая дышать от сводящего зубы удовольствия. Борис останавливает свое внимание на том, как дрожит его живот и как скользит член в тесном кольце пальцев. Ноги постепенно сводит напряжением, за которым обычно следует разрядка. Он покачивается на ступнях, переводя вес с кончиков пальцев на пятки, он дышит уже вовсю, открыв рот, который то и дело подрагивает в подобии полуулыбки, ему становится чуточку смешно от того, как хорошо, и от абсурда в своей голове, он пытается смочить пересохшие губы кончиком языка, непременно цепляясь им за сухую кожу губы, дышит через нос и продолжает стимуляцию члена, проводя сразу пятью пальцами правой руки сомкнутыми вокруг головки по ней, прокручивая и придерживая основание левой рукой, помогая, разгоняя мурашки, подступается левой рукой к головке, смахивает пальцами капельки смазки и переводит левую руку на левый сосок, сжимает, прокручивает, скользит. Закусывает губу, стонет, ускоряет движение правой руки, проводя по всей длине, резко, в чем-то даже грубо и растворяется в собственном стоне.       Дышит, как выброшенная на берег рыба, никаким осознанием его в тот момент не накрывает — всё, что мог, уже осознал, было время и на сомнения, и на стыд, и на отрицание. По зеркалу медленно стекают белые капли густой спермы...руку тоже было бы неплохо помыть.       Борис смеется заливисто, поднимает с пола брошенные вещи, чтобы бросить их где-то в ванной, и не догадывается, что в это самое время Илья в своем номере доводит себя до разрядки с мыслями о нём.