..Не дай им понять..

Это началось неожиданно. Просто в один момент зрение начало пропадать. Этому не было объяснений, но сейчас на земле не осталось ни одного человека, способного видеть. В Мире началась паника. Люди, не привыкшие жить в извечной тьме, умирали пачками. Трупы так и продолжали лежать на дорогах, придавленные грудами машин, под окнами многоэтажек или в пучине рек под мостами. Именно тогда, девятнадцатого октября две тысячи девятнадцатого года, учёные определили этой аномалии имя. Отныне в этом Мире правит Великая Слепота...                                          * * * Пять лет. Прошло ровно пять лет с того самого момента. Она, будучи уже не той маленькой и наивной девочкой несколько лет назад, всё ещё лелеет надежду на то, что когда-нибудь, когда-нибудь всё же увидит вновь. Увидит хоть что-нибудь, но увидит. Единственной отдушиной в непроглядной тьме являются сны. За пять лет позабылись почти все цвета, но она всё ещё может лицезреть очертания. Этого хватает. Теперь люди смотрят руками и ушами. Теперь заводы стоят, а полки магазинов давно подчищены до последней крошки. Но удивляет уже не это. Неизвестные грохотания, раздающиеся всё чаще. Они похожи на шаги. Иногда они тихие, иногда - оглушительны настолько, что хочется выколоть уши. Если выйти на улицу ночью, можно услышать крики. Крики людей, зовущих помочь, мольбы о пощаде, а дальше...дальше тишина. Будто и не было этого всего пару секунд назад. Это страшно. Неизвестность пугает. Теперь ночью улицы пустуют. Сегодня её очередь добывать пропитание. Сегодня ей придется выйти наружу и скитаться в поисках хоть какой-нибудь еды. Ожидание нервирует, но она привыкла. Привыкла игнорировать рычание над ухом или звуки того, будто кого-то тащат по земле, привыкла драться за тощего голубя уже не первой свежести, привыкла убирать лишних. Правда, выйти ей сегодня так и не удалось. -Ты всё взяла? Нож, баллончик, бита? Сумку? Голос собственной матери слышался отрывисто и глухо, будто девушка была где-то глубоко под водой. Периодически она всплывала, чтоб схватить немного воздуха и упасть обратно. -Я всё взяла. Не первый раз уже. -Точно? -Д-да. Её сильно покачнуло. Рядом разбилась лампа. Видимо, она задела тумбу. -Э-эй! Всё в порядке? Ты меня слышишь? Всё хорошо? Она и хотела бы ответить, но не могла. Внезапно её голову стали посещать вспышки. Много вспышек. Они яркие и белые, а в центре силуэты. Много силуэтов. Это люди - смогла определить. Но вот они начали становиться всё темнее-темнее, всё чётче-четче. А потом она видит мамины зелёные глаза и папин шрам на скуле. Это всё воображение, но нет. Они вполне реальны, пытаются докричаться до неё. Глаза болят, они слезятся, но она видит голубые обои в их квартире, почему-то очень сильно ободранные, видит ранее разбитую лампу. Видит умоляющие глаза её старшего брата. Они смотрят прямо в душу и кричат так громко, но настолько тихо, что сердце делает пару кульбитов. Он пытается ей что-то сказать, но не получается. Он не успевает. -Я..я вижу... - её голос пропитан удивлением, надеждой и, кажется, немного испугом. Из-за этого она почти пропускает тихое "Боже, нет. Зачем?.. " от брата. Всё ещё поражённо, но уже с вопросом смотрит на него. Он лишь мелко мотает головой и как в бреду повторяет: -..они придут.. Они придут, скоро, скоро они придут... Задать вопросы она не успела. Она услышала нечто странное и пугающее. Рычание. Скрежет когтей. Тяжёлое дыхание. Всё это в скупе с громкими шагами, с каждой секундой приближалось всё ближе и ближе. Всё громче и громче. Последнее, что она почувствовала перед тем как половину их дома разнесли на щепки, так это то, как брат оттолкнул её к дальней стене. Когда она просыпается, её голова трещит, а левая рука ноет сильнейшей болью. Кажется, потеряла сознание от удара. Глаза устремляются вверх. Небо. Оно серо-синее. Насколько она помнит, такой цвет означает, что сейчас вечер. Так странно это видеть. Странно и пугающе, но до дрожи в коленях желаемо. Она обдумывает происходящее. У неё есть на это время. Бросает взгляд вперёд и понимает: они не выжили, у них нет шансов выбраться из-под завалов живыми. Они последние, кто у неё был из близких. Они мертвы. Но слёз, почему-то, нет. Она не думает об этом. На это нет времени. Она думает о том, что её брат слишком странно на неё смотрел. Слишком странно для незрячего. Он смотрел ей точно глаза в глаза. Он понял, что произошло ещё до того, как она это объяснила. Она не знает, как это понимать, но подумает чуть позже, когда у неё в голове всё уляжется. Она пытается встать. Не получается. Пробует ещё раз, а под рукой шелестит бумага. Глаза по инерции бегут вниз. Там ничего нет. На первый взгляд. Но вот здесь, в уголке, что-то просвечивает. Она переворачивает листочек. Надпись. Надпись такая же, как и на полу под ней, как и на стенах вокруг. Как надпись, начирканная везде. "Не дайте им понять, что вы снова видите!"